Бессмертные - Корда Майкл - Страница 99

— Я отвезу тебя домой, — предложил я.

Джек кивнул.

— Хорошая мысль!

Мэрилин не возражала. Похоже, она была даже не в состоянии поднять с пола ключи от своей машины, поэтому это сделал я. Я подхватил ее под руку и повел к двери, оставляя Джека улаживать свои дела.

Машина Мэрилин стояла у пожарного гидранта под углом к тротуару. На ветровом стекле был прикреплен талон на штраф за нарушение правил стоянки. Я помог Мэрилин сесть на переднее сиденье, а сам направился к своей машине и сказал водителю, чтобы он ждал меня у гостиницы “Беверли-Хиллз”.

Потом вернулся, сел за руль и посмотрел на Мэрилин. Она сидела, грациозно откинувшись на спинку сиденья. Одна ее рука покоилась на дверце машины, другая — лежала на спинке белого кожаного сиденья, так что ее пальцы чуть касались моей шеи. Юбка на ней задралась, оголив верхнюю часть ноги с кружевной белой подвязкой. Я подумал про себя, что это и есть самая сокровенная мечта, о которой только может грезить любой мужчина Америки: солнечным днем в автомобиле с откинутым верхом я еду по Южной Калифорнии с самой прекрасной блондинкой в мире; она сидит рядом со мной, откинувшись на спинку сиденья, глаза полузакрыты, губы чуть приоткрыты, словно ждут, чтобы их поцеловали.

Мэрилин поглаживала мою шею, а другой рукой включила радио. Передавали песню “Наша любовь будет вечной” в исполнении Синатры. Мэрилин стала тихо подпевать, словно они с Синатрой исполняли дуэт. У нее был хороший голос, чувственный, с придыханием, при звуке которого мужчины, и я в том числе, начинают грезить.

— О Господи, я обожаю Фрэнка! — простонала она. — Он такой сексуальный.

— Гм…

— Не надо ревновать, любимый.

Я вздохнул.

— Эх, кто бы обо мне такое сказал хоть раз в жизни.

Она придвинулась ко мне и поцеловала. Я смотрел на дорогу, но чувствовал на своей щеке ее губы, влажные и удивительно теплые, почти горячие.

— Ты сексуальный, — прошептала она. — Ну как? Мне очень стыдно за свой поступок, правда.

Она скользнула рукой по моей груди, животу и стала кончиками пальцев поглаживать мои чувствительные органы. Глаза у нее были закрыты, словно она думала о чем-то другом. Мэрилин хихикнула.

— Забавно , — произнесла она. — Поехали в Малибу.

Через несколько минут меня ждал Джо Кеннеди, а потом до позднего вечера у меня были назначены встречи с разными людьми. Но как же я буду жить дальше, спрашивал я себя, если сейчас откажусь от выпавшего мне шанса обладать Мэрилин. А шанс такой, что мне вполне по силам превратить его в реальность. Я понимал, что, поехав с Мэрилин в Малибу, я предам Джека — и Марию, конечно, тоже, — но мне было все равно. Я развернул машину, и мы помчались по направлению к Малибу.

— У нас нет купальных костюмов, — сказал я.

— Гм. Мы пойдем на дикий пляж, любимый. Затем будем пить коктейль “Маргарита”. Я обожаю коктейль “Маргарита”. А потом, может быть, пойдем танцевать…

— Как скажешь.

— Знаешь, Дэйвид, а ты ведь становишься совсем другим человеком, когда позволяешь себе расслабиться? — Она опять засмеялась. — Но, по-моему, тебе следует ехать помедленнее, — сказала она. — Ты только что не остановился перед знаком “Стоп”.

— Не может быть.

— Поверь мне, милый.

Я увидел в зеркале красную “мигалку”, затем услышал звук сирены. Показалась черно-белая полицейская машина.

— А, черт, — произнес я. — Вытащи-ка лучше из бардачка технический паспорт и страховой полис.

Мэрилин тупо уставилась на меня.

— Технический паспорт? Страховой полис?

У меня упало сердце. Я остановил машину, поправил галстук, размышляя, удастся ли мне уладить этот инцидент, подав полицейским свои права с заложенной в них двадцатидолларовой купюрой. Мне это показалось маловероятным: полицейские Лос-Анджелеса славились своей неподкупностью и безжалостным отношением к нарушителям правил дорожного движения. Затем я вспомнил, что мои права остались дома: в Лос-Анджелесе у меня был свой шофер, поэтому я никогда не носил с собой права.

Полицейский оказался таким, как я и представлял себе, — высокий, стройный, в очках с зеркальными стеклами и недосягаемый, как марсианин. Я объяснил ему, что документов у меня нет, и вручил ему визитную карточку с названием моей фирмы. Он взял ее кончиками пальцев, словно боясь заразиться.

— Это ваша машина, сэр?

— Нет, — ответил я. — Машина принадлежит этой даме. — Мэрилин смотрела прямо перед собой, подпевая Синатре.

— Дорогая, — нежно обратился к ней я, — дай мне, пожалуйста, документы на машину.

Мэрилин открыла бардачок, в котором лежал всевозможный хлам: чулки, старый бюстгальтер, бутылочки с таблетками и просто таблетки без упаковок, тампоны, косметика, использованные и чистые салфетки. Мэрилин тщательно перерыла все содержимое бардачка и покачала головой. Документов на машину она не нашла.

Взгляд полицейского был прикован к таблеткам — ничего хорошего это не предвещало.

— Давайте все расставим по своим местам, — обратился он ко мне. — Вы не остановились у знака “Стоп”. Машина не ваша. Прав с собой у вас нет. Технического паспорта и страхового полиса тоже нет.

— Получается так. Послушайте, я понимаю, это дело серьезное, но у меня здесь есть свой офис, вам подтвердят мою личность. Начальник полиции Паркер знает меня. В данный момент я занимаюсь подготовкой съезда демократической партии, и если есть хоть какая-то возможность побыстрее уладить это дело… — Я решил сразу попросить его о самом главном. — И без лишнего шума, — попросил я. — Без огласки.

Полицейский никак не отреагировал на мою просьбу.

— Я республиканец, — сказал он. — Это ваша машина, мисс?

Мэрилин на мгновение перестала мурлыкать песню и кивнула.

— Да, — прошептала она едва слышно. — Пожалуй.

— Что значит “пожалуй” ?

— То есть да, моя. Мне ее подарили. Правда, я не помню, мне ее подарили с документами или без?

Полицейский покачал головой и вытащил блокнот.

— Если позволите, я объясню… — начал я, но он оборвал меня.

— Вот что, — сказал он, — тебе , дружище, грозит тюрьма. — Он повернулся к Мэрилин. Она по-прежнему смотрела куда-то в сторону. — Как вас зовут, мисс?

Последовало долгое молчание.

— Мэрилия Монро, — ответила она тонким голоском.

Полицейский записал, затем недоуменно уставился в свой блокнот.

— Не смейте шутить со мной, леди! — сердито вскричал он, впервые сбросив маску равнодушной холодности. Тогда Мэрилин, словно только и ждала этого момента, сняла темные очки и повернулась к нему с очаровательной улыбкой на лице.

— А я не шучу, — проворковала она своим неповторимым голосом. — Честное слово.

— О Боже! — произнес полицейский с благоговением в голосе. — Вы и впрямь не шутите.

— Прошу извинить, что у меня нет с собой документов на машину, — сказала она. — По всей вероятности, они остались у моего мужа.

— У господина Миллера? — Как и все полицейские в Лос-Анджелесе, этот молодой человек, видимо, любил читать о личной жизни звезд.

— Нет. У моего прежнего мужа. У господина ди Маджо.

— В детстве я был его большим поклонником.

На лице Мэрилин появилось задумчивое выражение.

— Я тоже, — сказала она.

Полицейский снял солнцезащитные очки. Без них он казался не таким грозным — обычный оклахомец из какого-нибудь Бейкерсфилда, чьи предки переехали в Калифорнию за два поколения до него.

— Вы хотите сказать, что ездите на этой машине все это время — сколько? четыре или пять лет? — не имея при себе технического паспорта?

— Похоже, что так.

— Позвольте внести предложение? — прервал я их разговор, быстро перебирая в голове все возможные варианты. — Мой адвокат — Айк Люблин. Может, он приедет в ваше управление и утрясет это дело?

Имя Люблина произвело впечатление на полицейского. Айк был самым известным адвокатом Лос-Анджелеса. Хотя он, как правило, вел дела крупных деятелей организованной преступности, он поддерживал хорошие отношения и с полицейскими: отчислял крупные суммы на нужды полиции, посещал устраиваемые полицейским управлением банкеты, где всегда заказывал целый стол.