Бессмертные - Корда Майкл - Страница 112

— Нет. — Голос Джека звучал глухо и монотонно. — Я запретил воздушные налеты и обстрел с моря. Ясно, что это провал, и незачем его усугублять.

— У нас есть возможность вывезти наших людей с плацдармов?

Джек смотрел на серое небо, губы сурово сжаты.

— Скорее всего, нет, — мрачно произнес он.

— Понятно. — Другими словами, это был провал, о котором знал весь мир, провал, ставший результатом предательских и неумелых действий; при этом все старались уйти от ответственности. Злейшие враги Джека не могли бы придумать более разрушительного по своим последствиям — и более унизительного — сценария. Джек бросил вызов Кастро и проиграл.

— Где Бобби? — спросил я.

Джек покачал головой.

— Брат — моя главная опора, — ответил он, выговаривая слова медленно и тихо. — Это будет мне уроком, Дэйвид. Из всех людей здесь в Вашингтоне Бобби — единственный, кому я могу доверять.

Джек взял канцелярскую скрепку и стал скручивать и выворачивать ее, пока не сломал.

— Все остальные абсолютно ни на что не годятся , — сказал он. — Когда мы решили проводить эту операцию, Бисселл с пеной у рта расхваливал возможности ЦРУ. “Я ваша акула-людоед, господин президент”, — говорил он мне. Акула! Пескарь — вот он кто! А как только запахло жареным, он поспешил спихнуть это дело на Объединенный комитет начальников штабов, а комитет воспротивился этому. Они смогли договориться только в одном: что вся ответственность ложится на меня.

Джек сидел, раскачиваясь на своем стуле. В Овальном кабинете стояла абсолютная тишина, словно никакого кризиса не было и в помине. Очевидно, он приказал, чтобы его не беспокоили.

— Я думал, сяду за этот стол, и вся власть в моих руках, — продолжал он. — Стоит только приказать, и все будет исполнено. Ничего подобного. Президент — самый уязвимый на земле человек. Он постоянно находится под угрозой и отвечает за все, хотя решения принимают чиновники.

Последний раз я виделся с Джеком всего несколько недель назад, но за это время он, казалось, постарел лет на десять. Джек, конечно, оправится от своей неудачи — он еще молод, сил у него много, и он не станет долго предаваться отчаянию, — но после катастрофы в Заливе свиней в моем представлении он перестал быть молодым. Пост президента достался ему ценой суровых испытаний, думал я.

— Нет, — сказал он, — такие операции надо готовить серьезно. Отныне я не позволю никаких легкомысленных авантюр. Возможно, я войду в историю как президент, который не смог вернуть Кубу в сферу нашего влияния, — правда, это мы еще посмотрим! — но я не хочу стать президентом, из-за которого мы потеряли Лаос и Вьетнам.

— Честолюбивый замысел. — “И опасная затея”, — подумал я.

— До выполнения еще далеко. — Джек вздохнул и с трудом поднялся. — Терпеть не могу эти совещания, но придется идти. Это как вскрытие в морге: кучка врачей сгрудилась вокруг трупа и пытается выяснить, что не сработало… Жаль тех бедняг на берегу залива.

— Если кто-то из них уцелеет, это тоже создаст некоторые проблемы, господин президент.

Он кивнул.

— От этого никуда не денешься. Как-нибудь разберемся.

— Некоторые из них будут очень недовольны.

— Не только они. Кое-кто из твоих старых друзей очень усердно настаивал на высадке десанта.

— Из моих друзей?

— Ты знаешь, о ком я говорю.

Я понял его, и мне это не понравилось.

— Я понятия не имел, что наши друзья связаны с этим делом, господин президент.

— Я тебе этого не говорил. Тебе вообще об этом ничего не известно. ЦРУ разработало отдельный план. Хотели захватить противника в клещи, понимаешь? Мафия должна была разделаться с Кастро непосредственно перед высадкой десанта.

— Как “разделаться”?

— Ну, нейтрализовать его.

— Нейтрализовать?

— Покончить с ним! — раздраженно объяснил Джек. — Теперь тебе ясно?

Я пришел в ужас — настолько это было нелепо.

— Боже мой, Джек, — вскричал я, впервые забыв обратиться к нему как подобало. — Я не отрицаю, что лично сам передал тебе их предложение, но мне и в голову не могло прийти, что ты решишься на такой шаг… Это же чистейшая глупость!

— Ну да. Сейчас, когда операция провалилась, все так говорят… Мафия оказалась ничем не лучше ЦРУ.

— Мне это давно известно. Я знаю , что это за люди! — Я посмотрел на него. — Нужно было посоветоваться со мной.

Должно быть, Джек почувствовал, что я обижен на него: став президентом, он забыл обо мне. Он смутился, понимая, что я вправе обижаться.

— Дэйвид, о плане операции знал очень узкий круг лиц, как у них принято выражаться… — Он уже усвоил терминологию. — Да и вообще, тебе лучше было об этом не знать, правда. — Он помолчал. — Извини, — сказал он. — Я говорю искренне.

— Позволь напомнить тебе, что хорошо это или плохо, но я завязан с этими людьми. Я не хочу, чтобы они обвиняли меня в том, о чем я понятия не имел.

— Мне кажется, тебе нечего бояться, Дэйвид. Они обвиняют ЦРУ. И меня.

Я не был в том уверен.

— Кто вел с ними переговоры? И кто был с их стороны?

— Они откомандировали Джанкану, — осторожно ответил он. — ЦРУ имело дело с ним.

Он кашлянул.

— Вообще-то, многие выходили с ними на связь, — добавил он небрежно. — Я тоже имел с ними контакт . — Вид у него был виноватый.

Я был поражен.

— Ты встречался с Джанканой? Как ты мог так рисковать? Тебе следовало послать кого-то другого. Хотя бы меня .

— Да, — неуверенно согласился он, кивая головой. Он был смущен. — Да, наверное, так было бы лучше. Теперь это очевидно. Но тогда такой шаг казался не вполне оправданным, Дэйвид. Необходимо было встретиться мне лично …

Он бросил взгляд на часы. Я понял намек и пошел выполнять его поручение — договариваться с прессой. Джек явно нуждался в моей помощи и понимал это.

Несмотря на все мои усилия, последующие несколько недель комментарии в газетах были просто ужасными. Даже те издания, которые обычно были настроены к Джеку дружелюбно, теперь не очень стеснялись в выражениях. Но меня радовало уже то, что ни одна из газет не упомянула о мафии в связи с этой операцией. Я немного успокоился, а зря: через некоторое время мне позвонил Бобби и сообщил, что “местные жители начинают волноваться”. Он не стал выражаться открытым текстом и говорил более резко и раздраженно, чем обычно.

Догадавшись, что речь идет о людях Джанканы, я сказал ему, что больше не желаю иметь с ними дела.

— Пожалуйста, поговори с ними, — попросил меня Бобби, когда я прилетел в Вашингтон, поддавшись на настойчивые уговоры его отца. Бобби теперь опасался обсуждать по телефону важные проблемы, а ведь он был министром юстиции Соединенных Штатов! — Ради Джека, — добавил он, зная, что для меня это убедительный довод.

— Я не знаком с Джанканой.

— Ну и что? Ты знаешь людей, которые знакомы с ним.

— Джек, то есть господин президент, дал мне понять, что у него есть прямой выход на Джанкану — на очень высоком уровне.

Бобби бросил на меня гневный взгляд.

— Никогда не вспоминай об этом! — рявкнул он.

Мы находились в его кабинете с обшитыми темными панелями стенами в здании министерства юстиции. Бобби сидел за огромным столом; у его ног лежала собака, неприветливый ньюфаундленд. Когда Брумусу случалось укусить кого-либо из сотрудников новой администрации, это считалось высокой честью, но я не стремился к подобным почестям. Я свирепо поглядывал на собаку, а она уставилась на меня.

— Ох, уж этот мой брат, — тихо произнес Бобби. — Если бы он не спешил расстегнуть брюки при каждом удобном случае… — Он вздохнул. — Ладно, не бери в голову. С ней уже все улажено.

Тут-то я и смекнул, что, вероятно, человек Джанканы, с которым встречался Джек, был женского пола. Как же такое могло произойти? — подумал я, но потом решил, что мне незачем вникать в это дело.