Бессмертные - Корда Майкл - Страница 113

— Я по-прежнему уверен, что выходить на прямую связь с Джанканой не стоило, — сказал я. — Неважно, через какой канал.

— Явно не стоило. И незачем повторять еще раз эту ошибку. Если ты хочешь действовать через связного, пожалуйста. Решай сам. Делай все, что сочтешь нужным, лишь бы только информация дошла до адресата.

— Какая информация?

— Чтобы они не болтали лишнего.

— Ты думаешь, они станут болтать?

— Я думаю, они уже начали распускать кое-какие слухи, в надежде, что пресса представит их героями. Это надо пресечь.

Я не стал спорить с Бобби — сейчас это было бесполезно. Джек сделал его своим “премьер-министром” и главным “палачом”, наделив его властью вторгаться в самые засекреченные правительственные сферы, чтобы выявить тех, кто не прошел проверку на прочность и, что более важно, кто обманул доверие Джека. Бобби уже стали считать вторым человеком в правительстве, его боялись больше, чем президента, — у него даже изменилось выражение лица. Это Бобби увольнял с работы людей, которые проявили неблагонадежность по отношению к Джеку, натравливал налоговую службу на его оппонентов и изыскивал возможности, чтобы упрятать в тюрьму его врагов.

Я испытал облегчение, выйдя из его кабинета — настроение Бобби мне не нравилось, — и сразу же вылетел в Нью-Йорк. Но отдохнуть мне не пришлось. Не успел я войти в свой дом, как услышал телефонный звонок. Это была Мэрилин. Она просила меня приехать поужинать с ней. Я мечтал о горячей ванне, мечтал поужинать в одиночестве перед телевизором, поскольку Мария ушла в театр на какой-то бенефис. Но по голосу Мэрилин я понял, что она страшно одинока. Поэтому я сразу надел пальто и вышел из дому.

Ужин, который предложила мне Мэрилин, состоял из китайских блюд, купленных в каком-нибудь буфете, — я предпочел бы что-нибудь более приличное. Мэрилин выглядела плохо — лицо отекшее, кожа покрыта какими-то пятнами, ногти обломаны, волосы у корней начали темнеть. Было очевидно, что развод не пошел ей на пользу. Я убрал со стула старые газеты, журналы, конверты от пластинок и сел. Мэрилин наполнила шампанским два не очень чистых хрустальных фужера.

— Как это ужасно , — все, что произошло на Кубе, — сказала она. — Джек, наверное, с ума сходит от всего этого?

— Я сегодня был в Вашингтоне, встречался с Бобби. Он очень расстроен.

— Я звонила Джеку. Настроение у него отвратительное. Он говорил, что, если перевоплощения действительно существуют, он хотел бы в следующей жизни быть не политическим деятелем, а кинорежиссером. “Ты не должен так думать!” — сказала я ему.

— Как твои дела? — спросил я.

— Ох, милый! Ты не поверишь! Я практически осталась без работы .

— Ты?

— Я. Эн-би-си предложила мне сняться в фильме “Дождь”. Знаешь, это по Сомерсету Моэму?

О познаниях других людей в литературе и искусстве Мэрилин судила по себе.

— Ну и что произошло? — поинтересовался я.

— Они испугались, узнав о моих проблемах, — ответила она. Мэрилин осушила свой фужер с шампанским. — Вот такие дела.

Меня удивило, что телекомпания могла отказаться от возможности показывать по телевизору в вечерние часы Мэрилин Монро. Должно быть, ее акции действительно упали в цене, если даже телевизионщики не хотят иметь с ней дело.

Она разломила “печенье-гадание”.

— “Расскажи своему лучшему другу о том, что тебя беспокоит”, — прочитала она.

— Неплохой совет.

— Эти записки в печеньях умнее всех психиатров вместе взятых.

Некоторое время мы ели молча, слушая пение Синатры, — Мэрилин поставила пластинку. Когда мы наелись чуть ли не до дурноты, Мэрилин опять наполнила фужеры шампанским и, закрыв глаза, откинулась на подушки.

— Дэйвид, — произнесла она. — Ты не забыл про совет в печенье? Это я сама выдумала. Можно, я задам тебе пару вопросов о том, что меня беспокоит?

— Конечно. Вообще-то мне сразу показалось, что совет очень уж подходящий, как по заказу.

— Видишь ли, если я расскажу об этом кому другому, меня сочтут сумасшедшей, понимаешь? У меня есть друг, мальчик по имени Тимми Хан. Он один из моих поклонников, всюду ходит за мной в Нью-Йорке, как тень. Ты, может, даже видел его.

— Ему лет шестнадцать? Одет в джинсы и ветровку? Лицо печальное, как у маленького старичка?

— Точно. Он мне по-своему нравится. И потом, он предан мне. Куда бы я ни пошла, он всегда ждет на улице, иногда до часу или двух ночи. Знаешь, иногда я звоню его матери и обещаю, что присмотрю за ним, но он об этом не знает…

— Вот это поклонник.

— Он боготворит меня. Я не преувеличиваю. Тимми боготворит меня в буквальном смысле этого слова. Собаки, которые у меня были, и те не с такой преданностью смотрели на меня. — Она отпила шампанского. — Но он совсем не глупый, знаешь? Он ничего не выдумывает. Как бы там ни было, сегодня утром, направляясь в студию, я остановилась поговорить с ним, и он сказал, что его ограбили. Он был очень расстроен, бедняжка.

— Еще бы. К ним в дом забрались грабители?

— В его комнату.

Я с удивлением посмотрел на нее. Мне было непонятно, какое отношение ко всему этому имею я и почему из-за этого расстроена Мэрилин. Да и что можно украсть из комнаты шестнадцатилетнего мальчишки?

— Тимми ведет дневник, — объяснила она. — Вот его-то и украли.

— Кому нужен дневник подростка?

— Видишь ли, это не совсем дневник . В нем он записывает всю информацию о том, где я бываю — где, когда, в какое время и так далее.

— Всю информацию?

— Всю, — с несчастным видом подтвердила она, опустив глаза. — Он очень наблюдательный мальчик. И упорный. Почти ничего не ускользает от его внимания.

— Понятно. — Да, мне все стало ясно, и это привело меня в ужас.

— Тимми был очень расстроен.

— Я думаю, расстроится не только Тимми.

— Он обратился в полицию — у него дядя полицейский, — но его заявление не восприняли всерьез.

— Ясное дело.

— Правда, Тимми сказал, что они удивились. Похоже, тут поработали профессионалы?

“Конечно, профессионалы”, — подумал я.

— Может, посоветовать ему обратиться в ФБР?

Мне такая идея показалась опасной — последствия могли быть непредсказуемыми.

— Не думаю, что об этом стоит сообщать в ФБР, Мэрилин, — осторожно возразил я.

— Да?

— Понимаешь, возможно, Джеку это не понравится.

Она задумалась.

— У него из-за этого могут возникнуть крупные неприятности? — спросила она.

Я не знал ответа на этот вопрос. О личной жизни Джека было известно немало компрометирующих фактов, но, с другой стороны, достаточно одной искры, чтобы вызвать взрыв. Кроме того, слухи есть слухи, а вот информация, зафиксированная в письменном виде, — это уже другое дело. Все, что зафиксировано на бумаге, обретает жизнь; написанные слова живут долго. Поэтому, наверное, Джек никогда не писал любовных писем.

— Возможно, ничего страшного и не произошло, — обнадеживающе сказал я. — Но мне кажется, Джека нужно все же поставить в известность.

— Я могу сказать ему об этом во Флориде.

— Ты едешь с ним во Флориду?

— Да нет. Я просто думала повидаться с отцом Джека, ну и с самим Джеком, если он приедет.

Джек и вправду говорил мне, что хотел бы провести пару дней в Палм-Бич, “если получится по числам”. Он не стал объяснять, что это за числа и что должно получиться.

— Я вроде бы читал, что ты собираешься вернуться в Калифорнию? — поинтересовался я, раздражаясь на себя за то, что задал свой вопрос так, как мог бы спросить об этом муж или отец. “Она не обязана, — напомнил я себе, — отчитываться передо мной о своих передвижениях”. И тем не менее у меня было такое чувство, будто Мэрилин вычеркнула меня из круга близких людей, обманула.

— Сначала я поеду повидаться с моим бывшим мужем, — ответила она.

После того как Мэрилин попала в “Пэйн Уитни”, в ее жизни снова появился ди Маджо. Будучи очень порядочным человеком, он искренне тревожился о здоровье и благополучии своей бывшей жены. Думаю также, он лелеял надежду вновь сойтись с Мэрилин, и, зная ее, я подозревал, что, возможно, она сама подала ему эту надежду. Ди Маджо по-прежнему чувствовал себя ответственным за ее судьбу и сохранил это чувство до самого конца. Мэрилин знала, что ди Маджо — единственный человек, который всегда придет к ней на помощь, если с ней случится беда, и, скорее всего, она была права.