Бессмертные - Корда Майкл - Страница 158

Бобби не сразу ответил на мой звонок. В его голосе слышалось явное раздражение — так разговаривает человек, который заранее знает, по какому поводу его беспокоят. Мы обменялись любезностями, поговорили о том о сем, и только потом я перешел к делу:

— Я слышал, Мэрилин неважно себя чувствует.

— Ей сейчас тяжело, бедняжке, — сказал Бобби, словно Мэрилин страдала не из-за него. Тон его был сочувственным, но в нем слышалась настороженность. К этому времени жизнь Мэрилин, казалось, состояла из одних только невзгод. Они нарастали, словно могучая волна, поднимающаяся из глубин, которая вот-вот поглотит всех и вся.

— Я делаю все, что в моих силах, Дэйвид, — терпеливо продолжал он. Я хорошо знал Бобби и догадывался, каких усилий ему стоит сдерживать свой ирландский нрав, но он, по всей видимости, решил, что чем спокойнее он будет держаться со мной, тем скорее я закончу разговор и оставлю его в покое. — Я попросил Питера присматривать за ней.

— Он едва в состоянии заботиться о себе, а ты хочешь, чтобы он еще присматривал за ней. Тебе известно, что вчера вечером ей пришлось сделать успокоительный укол, чтобы увезти из Тахо в Лос-Анджелес? Ее буквально втащили в самолет.

— Благодарю за информацию, но ситуация находится под контролем, — сказал Бобби. — О ней заботятся Питер и Пэт, доктор Гринсон и миссис Мюррей и другие люди, чуть ли не полгорода. Если у тебя тоже возникло желание присоединиться к этой армии благотворителей, сделай одолжение.

— Видимо, так и придется поступить.

— Вот и замечательно, — вспылил Бобби. — Поступай как знаешь. Эти выходные мы с Этель и детьми тоже проведем на Западном побережье, недалеко от Сан-Франциско, но в Лос-Анджелес я ехать не собираюсь. И тебе не советую, если хочешь знать мое мнение. Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Ехать к ней сейчас бесполезно. Между прочим, ее врач тоже так считает, — добавил он и повесил трубку.

Конечно, Бобби был прав. Так считал доктор Гринсон, и именно это хотели слышать все мы — а Бобби особенно, — о чем Гринсон, безусловно, догадывался.

И только после того, как Бобби повесил трубку, я осознал, что он ни разу не назвал Мэрилин по имени. И что он уже разговаривал с доктором Гринсоном.

Мэрилин позвонила мне только в среду. Я был у себя в офисе и собирался уходить: у меня была назначена встреча за обедом с одним из моих клиентов.

— Спасибо за прекрасный букет, — сказала она. — Больше никто не прислал мне цветов.

— Если хочешь, я буду присылать тебе цветы каждый день.

— Что ты, милый, это мы уже проходили. Знаешь, я тогда вела себя отвратительно, прости меня.

— Ничего. — По ее голосу не скажешь , что она переживает трудный период, подумал я. Неужели доктор Гринсон сотворил чудо? Похоже, что так. Моя секретарша многозначительно постучала пальчиком по циферблату часов у себя на руке. Я передернул плечами. Клиент может и подождать.

— Я хочу извиниться перед тобой, — сказала Мэрилин. — Когда ты снова будешь в Лос-Анджелесе?

В ее голосе слышались страх и беспокойство. Я объяснил себе это тем, что она еще не совсем оправилась от стресса. Если в вопросе Мэрилин и таилась скрытая мольба бросить все и прилететь к ней, я, к своему стыду, не понял этого.

— Через неделю, может, дней через десять, — ответил я.

— О… — Мне показалось, что мой ответ несколько разочаровал Мэрилин, но она не стала уговаривать меня приехать раньше. — Ты не против еще раз пригласить меня поужинать где-нибудь?

— Что ты. Буду очень рад.

— Я думаю, нам не следует идти в ресторан Романова.

Мы оба рассмеялись. Со мной разговаривала прежняя Мэрилин.

— Ты дашь мне знать, когда приедешь? — спросила она.

— Конечно.

— До свидания, — попрощалась Мэрилин. Какое-то мгновение из трубки не доносилось ни звука, и меня охватил непонятный страх. Потом послышалось нечто напоминающее то ли слабый порыв ветра, то ли вздох.

— До свидания, — сказал я, но Мэрилин уже повесила трубку.

Я поспешил на встречу в “Ла Каравел”. До конца недели мне предстояло переделать немало дел. В четверг я должен встречаться в Вашингтоне с президентом, а после в Белом доме устраивали официальный обед, и я собирался присутствовать на нем.

Я мысленно отметил, что нужно будет потом позвонить Мэрилин и рассказать ей, как прошел обед в Белом доме, — ее по-прежнему интересовало все, что касалось Джека. Но рассказать ей об этом мне так и не пришлось.

50

В коридоре дома Гилроя на ранчо раздался телефонный звонок. Военные связисты установили телефон в коридоре, чтобы не портить проводами красивый интерьер гостиной. Обычный черный аппарат без номерного диска был напрямую соединен с Белым домом. Где бы ни находился министр юстиции, он всегда должен был держать связь со своим братом. Менее важные персоны, такие, как, например, его зять Питер Лофорд, звонили ему через коммутатор Белого дома.

Шикнув на детей, чтобы они ушли из коридора, министр снял трубку и плечом прижал ее к уху. Он слушал стоя, повернувшись к свету так, что глаз его не было видно.

— Что значит “она неуправляема”, Питер? — спросил он.

Долгое время министр слушал молча. Он стоял лицом к двери, спиной повернувшись к гостиной, тем самым давая понять, что его нельзя беспокоить.

— Да, да, я понимаю, твои возможности небеспредельны… Ты все делаешь как надо. Я благодарен тебе.

Он мерил шагами небольшое пространство возле телефона, насколько позволяла длина шнура, но ему этого было мало, словно в нем скопилось так много энергии, что он не в силах был стоять на месте.

— Не думаю, что она приедет сюда. — Роберт Кеннеди произносил слова твердо и решительно, как всегда, уверенный в своих суждениях. — Вот на это она способна, это верно, — сказал он. — Бедная женщина.

Голос его был полон печали. В нем слышались и жалость, и стыд, не было только жалости к самому себе — он просто не знал этого чувства.

— Вызови врача, — приказал он, — как его… Вот-вот… Нет, нет, я сам ей скажу. Это единственный выход.

Кеннеди попрощался и со вздохом повесил трубку, затем снова взял ее.

— Папа, папа, ну скоро ты? — услышал он у себя за спиной крик одного из ребятишек. Он повернулся и, широко улыбаясь, поднял вверх указательный палец. Это означало, что он просит еще только одну минутку, — Роберт Кеннеди не любил заставлять своих детей ждать. После этого он попросил телефонистку соединить его с министерством юстиции.

— Мне нужно сегодня вечером быть в Лос-Анджелесе. Выясните, как это можно устроить, — отрывисто приказал он, не тратя времени на обмен любезностями. — И чтобы об этом никто не знал.

На короткое мгновение министр закрыл глаза, как будто силы вдруг покинули его.

— Но ведь там где-то есть база морской пехоты? — спросил он. — У них наверняка есть вертолеты? — Кеннеди нетерпеливо выслушал то, что ему ответили. — Ну, это меня не волнует. Выполняйте приказание.

Он повесил трубку и ринулся в гостиную. Дети с радостными криками обступили отца; усталости и озабоченности как не бывало.

Весь вечер в пятницу она провела с Лофордами. Мэрилин помнила, что встретилась с ними за ужином в “Ла Скала”. Вместе с ней за столиком собралось пять человек, и в общем-то она была там лишняя.

К тому времени, как им подали горячее, она уже выпила не один бокал шампанского и, приободренная алкоголем и таблетками, начала громко рассказывать о Бобби и о том, что он бросил ее. Питер, пьяный под стать ей самой, сидел, обливаясь потом от нервного напряжения. Наконец он не выдержал и, бросив своих гостей, которые еще даже не доели первое блюдо, повез Мэрилин домой. Она, конечно, стала сопротивляться, устроила перед рестораном отвратительную сцену (на глазах у толпившихся там шоферов), но в итоге все же позволила ему затолкать себя в машину.