Сто чистых страниц - Массаротто Сирил - Страница 21

Мне тоже повезло, но по-другому: я стал отцом только что, но полюбил свою дочь значительно раньше.

Джулия ушла два дня назад, и от нее до сих пор нет вестей. Я срочно взял отпуск, но долго так продолжаться не может. К тому же Шарлотта постоянно задает вопросы, на которые я отвечаю уклончиво. Пока все нормально, но если Джулия не вернется…

Шарлотта должна узнать правду.

— Скажи, красавица, мама говорила тебе, кто твой папа?

— Она сказала, у меня нет папы. Хотя у всех девочек в садике есть!

— Знаешь, твоя мама ошиблась. У тебя есть папа.

— Да?

— Да, и… это я.

— Ты мой папа?

— Да.

— Правда?

— Правда. Я твой папа, а ты моя дочка. Моя замечательная дочурка.

Она бросается ко мне в объятия с криком «Ура!». Я боялся, что известие травмирует ее, но, кажется, обошлось. Хотя, может, она не совсем поняла, насколько это важно.

— Ты всю жизнь будешь моим папой?

— Да, Шарлотта. Всю жизнь.

— Папочка…

Нет, она все поняла.

Я кидаюсь к телефону. Хочу, чтобы они пришли прямо сейчас.

Первым приезжает Мик, следом за ним сестры. Сейчас они засыплют меня вопросами и упреками из-за того, что им пришлось сорваться в такой поздний час, к тому же всю дорогу они ужасно волновались, ведь я не объяснил, в чем дело. Поэтому, не давая им раскрыть рот, я ухожу в спальню и возвращаюсь, держа Шарлотту за руку.

— Шарлотта, познакомься, это Мари и Солен, мои сестры. Видишь, как они похожи друг на друга?

Близняшки неодобрительно смотрят на меня. Они наверняка недоумевают, зачем я их позвал и что это за нелепая встреча.

— А это Мик, мой лучший друг. Скажи Мари, Солен и Мику, кто твоя мама!

— Моя мама.

— Да, но как ее зовут?

— Джулия.

Сестры, как обычно, еле заметно морщатся, слыша это имя. Все трое сурово глядят на меня. Я предвкушаю, как они сейчас удивятся.

— А теперь скажи Мари, Солен и Мику, кто твой папа!

— Ты мой папа!

Близняшки смотрят то на меня, то на Шарлотту. В ответ на их удивленные взгляды я только пожимаю плечами и криво усмехаюсь, наклонив голову к девочке.

Сестры переглядываются и, как положено близняшкам, реагируют одновременно.

— Ой! Какая она миленькая! — наперебой восклицают они. — Иди, обними тетю, моя куколка!

Пока они осыпают малышку поцелуями и комплиментами, ко мне подходит Мик.

— Значит…

— Да.

— Доволен?

— Счастлив.

— Ну… ты теперь папа?

— Да, я теперь папа.

Джулия вернулась только вчера. Четыре дня отсутствия — это довольно много, но она извинилась, признавшись, что сама не понимает, почему так резко отреагировала.

— Ты сказал ей?

— Да.

— Как все прошло?

— Кажется, она довольна. Впрочем, я тоже.

— Ладно, держи вот это.

Она вынула из сумки большой коричневый конверт и протянула мне:

— Тебе надо заполнить бумаги, чтобы официально признать ее.

— Я… спасибо, Джулия. Спасибо огромное.

— Если хочешь, она будет жить неделю у тебя, неделю у меня.

— Да, это просто замечательно. Спасибо, что ты так понимающе отнеслась…

— Все нормально. И потом, так я смогу устроить и свою жизнь, я ведь вернулась к Робби.

Я пропустил мимо ушей последнюю фразу. Теперь меня волновало лишь одно — как можно чаще видеться с дочкой.

Сегодня вечером приехала Джулия и забрала Шарлотту. Не успела дверь закрыться, как в квартире воцарилась гробовая тишина.

Уже несколько часов я хожу туда-сюда, из спальни в гостиную и обратно. Шарлотты нет, но все напоминает мне о ней: ее любимое печенье в шкафу, пустая кроватка, разбросанные повсюду цветные карандаши.

Целая неделя ожидания.

Неделя… Как долго!

Чтобы поднять настроение, я решаю прибегнуть к помощи блокнота. Я, конечно, дал обещание пореже пользоваться им, но сегодня вечером мне хочется пережить что-нибудь забавное перед тем, как ложиться спать в пустой комнате. Завтра я начну новую жизнь и буду сдерживать свои желания.

А пока выберу хорошее воспоминание. О, нашел! В тот день Мик так смеялся, что теперь достаточно посмотреть со стороны, чтобы немного развеселиться. Итак, поехали.

- 51 -

Решили податься в мафиози?

Я все еще слеп и глух, но губы сами растягиваются в улыбку. Скорее, скорее!

Ну вот, наконец я в доме тетушки Мика. Она задумала сделать ремонт и поручила нам отодрать старые грязные обои и вынести ковры. Кажется, в то лето мне исполнилось семнадцать.

— Честное слово, если бы я знал, что тут столько работы, попросил бы у твоей тетушки гораздо больше денег!

— Прекрати жаловаться… Нам все равно больше нечем заняться! А так сможем отлично повеселиться на эти деньги!

— Ну конечно, тут и на одни выходные не хватит!

— Кошмар, какой ты зануда… Ладно, давай выйдем на воздух и немного передохнем.

Только мы усаживаемся в саду, как мне в глаз попадает солнечный зайчик от стеклянной двери соседского дома. Прикрывая глаза рукой, я пытаюсь разглядеть человека, стоящего на пороге и закуривающего сигарету, и узнаю в нем…

— Не может быть, месье Эрнандес!

— Учитель истории? Да ладно!

— Он самый, клянусь тебе!

— Подожди, в прошлом году, когда он вел у нас уроки, на нем всегда были потрепанные свитера и отвратительные вельветовые штаны… Это точно не он.

— Эй, месье Эрнандес, это вы?

Он поворачивается к нам и легонько машет рукой.

— Эй, месье Эрнандес, круто выглядите, выиграли миллион в лотерею?

Он не отвечает.

— Эй, месье Эрнандес, классный костюмчик! — продолжаю я. — Решили податься в мафиози?

— Нет. Я сегодня хороню жену и хотел бы, чтобы меня оставили в покое…

В поисках поддержки я поворачиваюсь к Мику, но тот моментально прячется за низкой оградой и заходится беззвучным смехом. Его веселье граничит с истерикой.

Я стою неподвижно, не понимая, что делать и что говорить. Совесть не позволяет исчезнуть молча.

— Простите, месье Эрнандес… — бросаю я, уже делая первый шаг в сторону Мика. — Ну, приятных соболезнований…

В тот момент, когда мои губы произносят «приятных», я осознаю, что выгляжу идиотом. Мой друг лежит на земле, согнувшись пополам от смеха, и тычет в меня пальцем. Я бросаюсь в дом, сгорая от стыда, и суматошно бегаю по комнатам, ожидая, что Мик присоединится ко мне. Он направляется в мою сторону, но, не пройдя и метра, останавливается, корчась и вытирая крупные слезы.

Уже погружаясь в темноту, я явственно слышу его смех.

Ах, как хорошо… Я и не думал, что воспоминание о таком позорном моменте может доставить столько удовольствия!

Зная, что Шарлотта у матери, Мик уговорил меня сходить вечером в ресторан. Вообще-то мне не хотелось веселиться, но он привел аргумент, развеявший все мои сомнения: он пригласил девушку.

— Девушку?

— Да!

— Как ее зовут?

— Не скажу!

Меня так и подмывало вытянуть из него признание, но я не стал. Я подумал: а вдруг мои старания были не напрасны? Либо Луиза осмелилась позвонить, либо они случайно встретились в лифте, и теперь Мик хочет сделать мне сюрприз, официально представив ее как свою девушку. Хорошая новость сейчас не повредит — может, отвлекусь от грустных мыслей…

Пора идти. Я стою перед зеркалом в ванной.

В последний раз поправляю волосы, убеждаюсь, что рубашка и пиджак подходят друг к другу, а ботинки начищены и блестят. Есть один плюс в том, что твой лучший друг невероятно красив: приходится прилагать немало усилий, чтобы не выглядеть бледно и нелепо на его фоне. Поэтому, сначала превозмогая себя, я выработал привычку одеваться и выглядеть максимально элегантно, что в конечном итоге сыграло мне на руку.