Экстаз в изумрудах - Бернард Рене - Страница 3

«Могли бы, если бы вы были в здравом рассудке».

– К утру ваша репутация будет безнадежно испорчена, мисс Реншоу.

– Моя репутация уже испорчена, доктор Уэст. Я прибыла без сопровождения и в неурочный час явилась в дом к неженатому джентльмену. И что бы вы там ни думали, ничуть от этого не пострадала. – Она отмахнулась от проблемы как от малозначимой. – Но я согласна, что уже поздно беспокоиться о тонкостях моего социального статуса. Итак, моя комната?

– Я ни на что не даю вам своего согласия, мисс Реншоу, но совершено искренне говорю, что не имею сил обсуждать с вами ваш моральный кодекс или отсутствие такового, пока несколько часов не посплю. Эта головная боль лишает меня способности мыслить.

Он поставил стакан и прошел к двери, чтобы отдать распоряжения ожидающему Картеру.

– А пиретрум девичий с настойкой розмарина вы не пробовали? Хотя я сама предпочитаю имбирь.

Роуэн повернулся к ней с легким удивлением.

– Это слишком просто. Любая домохозяйка предложила бы то же самое. А средство против почечных камней у вас имеется?

После секундного колебания она холодно ответила:

– Корица. Или корень сельдерея и коллинсония. А при острых болях лучше кукурузное волокно. Я знаю, что применение трав попахивает стариной, но я многого нахваталась у нашего деревенского аптекаря – по крайней мере когда он не смотрел.

Пока он думал, что ответить, появился Картер, и Роуэн решил, что для одной ночи с него довольно.

– Картер, будьте любезны, проводите мисс Реншоу в гостевую комнату на втором этаже и дайте знать миссис Эванс о ее присутствии, чтобы гостья могла позавтракать перед тем, как покинет нас.

– Я никуда не уеду, доктор Уэст.

Картер с тревогой взглянул на хозяина, но Роуэн поднял руку, чтобы успокоить дворецкого.

– Это еще предстоит обсудить, мисс Реншоу. Мы поговорим на эту тему утром и посмотрим, не сможем ли достичь компромисса, может, мне удастся лучше отстоять свою точку зрения, когда отдохну и не буду мучиться от мигрени. Но если в последующие часы вы одумаетесь и придете в чувство, мне бы не хотелось, чтобы вы уезжали на голодный желудок.

«Полноценный вкусный завтрак и тонкая беседа о вашем здравомыслии, и вы добровольно отправляетесь в Стэндиш-Кроссинг, потому что – какую бы вы ложь обо мне ни слышали – я не собираюсь позволять вам диктовать мне условия».

Картер кашлянул.

– Прошу вас сюда, мисс.

Когда он протянул руку за ее чемоданом, Роуэн остановил его.

– Мисс Реншоу сама предпочитает носить свои вещи, Картер. Как человек передового мышления она может оскорбиться.

От язвительных слов ее щеки вспыхнули, но спорить она не стала, лишь поудобнее перехватила явно тяжелые чемоданы.

– Благодарю, доктор Уэст.

– Спокойной ночи, мисс Реншоу.

Роуэн проводил ее взглядом. Грациозная, как герцогиня, несмотря на неудобную поклажу. Он невольно задумался, как столь красивое создание способно вызвать у человека, призванного лечить людей, желание подсыпать яд в поданные ей на завтрак яйца.

Картер живо проводил ее в гостевую комнату, открыто брюзжа по поводу нежелания гостьи считаться с правилами добропорядочности и приличия.

– Там нет угля, но если будете настаивать, я велю кому-нибудь принести растопку, чтобы прогреть комнату.

– В этом нет необходимости, Картер. Я не хочу докучать персоналу. Комната прелестная. Только невеже пришло бы в голову жаловаться. – Поставив чемоданы у изножья кровати, она едва сдержала стон облегчения. – Благодарю вас.

Добрые слова сделали свое дело. Торопливо поклонившись, Картер удалился, ограничившись ворчанием в адрес ночных гостей и заблудших дамочек.

Как только дверь за ним закрылась, Гейл с отрывистым вздохом присела на край кровати. У нее получилось. Ей удалось проникнуть в дом Уэста и провести предварительные переговоры. На это путешествие ее подтолкнул внезапно возникший план. А мечты о легком успехе укрепили дух. Все виделось в розовом свете, пока она не очутилась в приемной Уэста.

Почтовая карета прибыла позже, чем она ожидала, и к тому времени, когда Гейл добралась до дома доктора, она дрожала от нервного напряжения.

При свете дня казавшиеся гениальными слова, придуманные ею, чтобы заставить его согласиться, в сумерках представлялись полным бредом.

Больше всего от ее вторжения, ломающего все рамки приличия, пострадал несчастный дворецкий. В долгие часы ожидания среди прочих вещей, занимавших ее мысли, она обдумывала доводы в защиту бедняги на тот случай, если его хозяин окажется несговорчивым и пригрозит слуге увольнением.

Но доктор Роуэн Уэст оказался совсем не таким, каким она его себе рисовала.

Блистательный демон, на протяжении всего последнего года проклинаемый и поносимый ее теткой, представлялся Гейл идеальной кандидатурой для осуществления своего замысла. Что изменится для такого человека, если он возьмет особого ученика? И кого озаботит его слегка подмоченная репутация? Мысль заставить негодяя сыграть роль спасителя и сделать Уэста средством достижения своей благородной цели – стать первой в Англии женщиной-доктором – вызывала у Гейл извращенное чувство справедливости.

Трагедию из прошлого своей семьи она обратит в триумф, а злодей, причастный к смерти ее кузины, даст для этого необходимые инструменты.

Правда, выглядел он совсем не по-злодейски.

И на демона не походил.

Она нечаянно подслушала, как ее тетка, миссис Джейн Гамильтон, говорила, что доктор был слишком старым для ее юной дочери Шарлотты и что только черствая душа могла без оглядки погубить столь нежный, едва распустившийся цветок. После чего миссис Гамильтон понизила голос, и Гейл не поняла, каким образом он это сделал, но суть была ясна.

– Тогда почему вы согласились на помолвку? – поинтересовалась за чашкой чая миссис Смайт.

– Как почему? Конечно же, потому что он имел неподражаемую репутацию врача! Мой брат уверял меня, что его ждет блестящее будущее, ведь он унаследовал в Лондоне одну из лучших практик, которая обеспечит мою маленькую птичку всем, что только может предложить жизнь! Если бы я только знала, какое жестокое, жестокое сердце скрывалось за таким бесподобным талантом! Погубить мою кровиночку и сбежать без оглядки!

Тетя Джейн расплакалась.

В этот момент и родился смелый план Гейл.

Все ее обращения к докторам из круга знакомых тетки получали твердый отказ. Более того, они насторожили миссис Джейн Гамильтон, заставив обратить внимание на странные замыслы своей своевольной воспитанницы. В результате чего Гейл пришлось провести несколько недель под замком и хорошо усвоить, что прямой подход закончится для нее психиатрической лечебницей.

Но когда замаячил призрак доктора Роуэна Уэста, возникло простое решение. Если хорошего человека, но посредственного врача волновало, что скажут о нем люди, возьми он в ассистенты женщину, то плохой человек, но очень хороший доктор может сделать это не моргнув глазом. А если начнет упираться, то вряд ли захочет, чтобы окружающие узнали о его неправедном поступке. Если Гейл сумеет остаться твердой, то обретет рычаг, чтобы сдвинуть свой мир с мертвой точки.

В воображении Гейл доктор Роуэн Уэст принял образ злого гения, готового на все ради расширения или защиты своей практики. Она сделает ему щедрое предложение из полученных в наследство средств, затем упорным трудом и учебой добьется получения собственной аккредитации и штурмом возьмет Лондон как одна из первых женщин, вступивших на поприще медицины.

Но где же тот злодей, которого рисовало ее воображение? Где побитая оспой, холодная душа, брюзжащая о морали, но покоряющаяся жадности при обещании денег?

Реальный доктор Роуэн Уэст был человеком, с которым стоило считаться, который хорошо сознавал свою мужскую власть и силу и не имел ничего общего с иссохшим старцем. Несмотря на усталость и головную боль, его взгляд светился умом и опытом. Он не накричал на Гейл и не пригрозил выкинуть вон. Даже не отчитал дворецкого за то, что тот позволил ей остаться ждать его. Напротив, оказался джентльменом до мозга костей, выразившим беспокойство по поводу ее репутации и благополучия.