Я вас не помню... - Тарлинг Мойра - Страница 20

На мгновение их взгляды встретились, и в глубине ее светло-карих глаз промелькнуло какое-то чувство, но он не мог разгадать его.

– Я надеюсь, вам понравятся блинчики, – заметил он и отошел к окну.

– Обожаю блинчики, – промолвила Мэгги.

Дилан смотрел на затянутое тучами небо.

– Сегодня будет дождь, – сказал он.

– Это хорошо для сада, – ответила Мэгги, уже совсем спокойно, и протянула руку к стакану с апельсиновым соком.

Дилан отвернулся от окна и медленно обвел взглядом спальню. Она бесспорно свидетельствовала о том, что Мэгги любит цветы. Обои были усеяны букетами розовой и красной фуксии, несколько натюрмортов с цветами дополняли убранство комнаты.

Напротив кровати высилось старинное трюмо, и в трех его зеркалах он одновременно видел трех Мэгги, лежащих на подушках.

Неожиданно странный холодок, пробежавший по его спине, напомнил ему, что он уже стоял на этом месте и так же видел спящую Мэгги в трех зеркалах.

Его сердце остановилось от пронзительной боли, в мозгу вспыхнули какие-то осколки воспоминаний. Зажмурившись, он хотел собрать их воедино, воссоздать четкий образ. И это случилось... все вдруг собралось в фокусе... Мэгги с рассыпавшимися волосами на подушке... Мэгги обнаженная на постели, Мэгги с глазами, полными страсти...

Образ исчез так же мгновенно, как и появился. Из груди Дилана вырвался вздох, похожий на стон.

– Дилан, что с вами? – Ее испуг был искренним, в глазах тревога.

– Ничего... пустяки... просто спазм мышцы. Это у меня иногда бывает.

И хотя ему хотелось сказать ей правду, он решил, что все эти видения и образы не воспоминания о том, что было, а, скорее, следствие его тайного влечения к Мэгги.

– Врачи прописали вам какое-нибудь лечение или лекарства? – спросила Мэгги, догадываясь по тому, как прячет свои глаза Дилан, что он говорит ей неправду.

– Нет, но со мной все будет в порядке, – поспешил он успокоить ее, направляясь к двери. – Наслаждайтесь завтраком на здоровье. Ричард и Беверли ушли на весь день, а я, если вам понадоблюсь, буду на лестнице. Надо покрасить ее, пока не начался дождь.

Оставшись одна, Мэгги снова легла, аппетит у нее совсем пропал. Что-то произошло с Диланом у нее на глазах, она не сомневалась в этом. Возможно, к нему вернулась память?

Ей очень хотелось пойти к Дилану, и она разрывалась между желанием спросить его, в чем дело, и мыслью о том, что лучше дать ему самому наконец довериться ей.

После освежающего душа Мэгги облачилась в голубой блузон и светло-бежевые брюки, собрала волосы в пучок и направилась в кухню.

Бросив быстрый взгляд в окно, она увидела Дилана с кистью в руке. Еще раз Мэгги с удовлетворением отметила, что Дилан справился с постройкой лестницы, пожалуй, не хуже профессионала.

Помыв посуду, она пошла в детскую комнату. Взглянув в открытую дверь, замерла, увидев в комнате собранную детскую кроватку. От изумления у нее даже сдавило горло. Легкая слезинка упала на щеку, когда она приблизилась к кроватке.

Дилан снова удивил ее своим вниманием, и Мэгги вдруг вспомнила, как зол и подавлен был он потерей памяти. Работа в течение целой недели несколько успокоила его, он был больше в ладу с собой, более удовлетворен, чем тот Дилан, которого она знала раньше.

Неужели несчастный случай мог так изменить его? Какими бы ужасными ни были для него пробуждение после комы и сознание того, что он лишился памяти, но в результате он стал совсем иным Диланом: теперь его не защищал созданный им барьер.

Он стал более открыт и отзывчив, добр и заботлив и способен сочувствовать. Все эти качества были присущи ему в ту ночь, когда они любили друг друга.

Тогда она наслаждалась его близостью, его ласками и добротой. Но при холодном свете дня Дилан снова стал дисциплинированным офицером, человеком под контролем. Как сурок, увидевший свою тень, Дилан снова спрятался в нору, оставив Мэгги гадать, увидит ли она его снова.

Вздохнув, Мэгги села в кресло-качалку и осторожно погладила свой живот.

– Вчера ночью ты меня порядком напугал, – сказала она ласково, сама довольная своим голосом. – Я вдруг подумала, что ты появишься преждевременно, – объяснила она и в ответ получила толчок локтем. Мэгги улыбнулась. – Да... я знаю, – продолжила она разговор, ощущая толчки. – Но я думаю, что ты еще не готов встретить этот мир, пока еще нет. Я не собираюсь журить тебя, просто я тоже еще не готова... быть матерью, вот и все.

Мэгги на мгновение умолкла, но дитя в утробе, словно поощряя ее, дало ей знак: несколько толчков подряд.

– Понимаешь, быть родителем очень ответственно. Иногда это пугает меня, и я гадаю, буду ли я хорошей матерью, – вздохнула Мэгги.

На этот раз ребенок дал ей хорошенького тумака.

– Эй, не хочешь ли ты сказать, что тоже беспокоишься по этому поводу? – Мэгги тихонько рассмеялась, искренне веря, что ее дитя понимает каждое ее слово. – Я люблю тебя, – прошептала она, поглаживая живот. – Нам надо вместе учиться, не так ли? Тебе и мне. Ладно... теперь скажи, что ты думаешь? Твой отец действительно сделал мне предложение или это мне приснилось? Я знаю, ему хочется быть добрым и хорошим и поступить порядочно. – Мэгги вздохнула. – Но он даже не помнит меня, и кроме того... – она вдруг заторопилась, словно не знала, кого пытается убедить, – когда люди женятся, то они делают это по любви, большой, глубокой любви, а Дилан не любит меня. – Голос ее сорвался, что-то сдавило горло.

Телефонный звонок прервал ее негромкий монолог. Мэгги поднялась, направилась в кухню и взяла трубку.

– Мэгги, это Элейн из кабинета доктора Уитни, – услышала Мэгги голос в трубке.

– Здравствуйте, Элейн, – ответила она.

– Доктор Уитни только что узнал, что у вас был прошлой ночью краткий визит в больницу, – сказала Элейн. – Он попросил меня позвонить вам и спросить, не хотите ли вы навестить его сегодня днем. Есть проблемы?

– Нет, – ответила Мэгги. – А когда можно зайти к доктору Уитни?

– В два часа дня вас устраивает?

– Конечно, – заверила ее Мэгги.

Проголодавшись, она приготовила полное блюдо бутербродов с сыром и помидорами. Открыв дверь веранды, сделала несколько шагов и остановилась у первой ступени лестницы.

Дилан внизу заканчивал работу над последней ступенькой.

– Дилан, ленч готов, – крикнула она ему.

Он, подняв голову, посмотрел на Мэгги и улыбнулся.

– Отлично. Только помою кисть и присоединюсь к вам.

– Прекрасные ступени, просто загляденье, – похвалила его Мэгги. – Вы здорово поработали.

– Спасибо, – поблагодарил Дилан. – Приятно знать, что хоть в чем-то я смог проявить себя. Будем надеяться, что такой же талант мне удастся проявить, когда я начну чинить крышу.

Мэгги с улыбкой покачала головой, удивленная тем чувством облегчения, которое она вдруг испытала, узнав таким образом, что его присутствие в ее доме продлится на столько дней, сколько потребуется, чтобы починить крышу.

Она вернулась на кухню и села у стола с приготовленным ленчем.

Через несколько минут в кухню вошел Дилан. Помыв руки, он сел напротив Мэгги и, сказав, что умирает от голода, потянулся за сандвичем. Какое-то время они ели молча.

– О... я забыла поблагодарить вас за кроватку, – быстро промолвила Мэгги и посмотрела на Дилана. – Сама я никогда бы не справилась. Не умею. Это было сложно?

– Нет. Куда проще, чем починка лестниц. – В голосе Дилана была добродушная усмешка.

Мэгги тоже улыбнулась.

– У вас явный талант строителя, – сказала она, чувствуя, как у нее перехватывает дыхание от его неотразимой улыбки.

– Я люблю работать руками, – Дилан протянул руку к стакану с молоком и уверенно взял его длинными загорелыми пальцами. – Вы подумали над тем, что я сказал? – неожиданно спросил он.

У Мэгги дрогнуло сердце.

– О чем?

– О нашей женитьбе, – спокойно, но твердо произнес Дилан.

– О... об этом, – Мэгги постаралась сказать это как можно небрежнее. – Я не приняла ваши слова всерьез. – Она заметила, как вокруг его рта собрались складки.