Моя пылкая любовница - Уоррен Трейси Энн - Страница 54

Сделав несколько шагов за порог, Джулианна остановилась. Она никогда раньше не заходила в эту комнату, поэтому невольно взглянула на огромную кровать с балдахином вишневыми занавесями и атласным стеганым покрывалом заметила, конечно, и массивный двойной комод у дальней стены. Дверцы стоявшего на нем шкафчика были открыты, за ними виднелся двойной ряд книг и хрустальный графин с бренди. Круглая пробка лежала рядом.

В спальне горела только одна свеча на ночном столике, да теплился огонь в камине, поэтому Джулианна не сразу разглядела Рейфа, но через несколько секунд увидела, что он сидит рядом с камином в широком кожаном кресле с подголовником, все еще в вечерней белой рубашке и черных брюках. Галстук валялся на ночном столике, а жилет висел на спинке второго кресла. На лоб ему упала прядь черных волос, на щеках темнела щетина.

Пульс Джулианны участился, дыхание мгновенно сделалось прерывистым.

Она застала его, когда он делал глоток бренди.

— Я хотела поговорить с вами, милорд, — заявила Джулианна, проходя дальше в комнату.

Он вопросительно вскинул бровь и лениво протянул:

— О чем? Я думал, что вы пришли извиниться.

Джулианна задохнулась от возмущения.

— Еще чего! Если кто-то и должен извиняться, так это вы! Ваше поведение на сегодняшнем балу просто возмутительно! Вы бессовестно нагрубили лорду Саммерсфилду.

— А как насчет вашего собственного поведения, мадам? — возразил Рейф. — Или вы ни в чем не виноваты, хотя скакали по бальному залу на глазах у всех присутствующих?

— Я танцевала. Или вы не знаете, как выглядит танец?

— Разумеется, знаю. Но то… — он замолчал и покрутил в воздухе пальцами, — что вы делали, куда больше походило на скачки, чем на танец.

— К вашему сведению, он называется вальс. Исполняя его, принято кружиться.

— Я не мог видеть, как такой развратник, как Саммерсфилд, лапает мою жену. Лучше бы он придержал свои грязные руки при себе.

Джулианна оцепенела.

— Граф — воспитанный человек в отличие от вас. Рейф невежливо фыркнул.

— Так себя не ведут, — продолжала Джулианна, подходя к нему ближе. — Мы ничего плохого не делали. Это вы ворвались в зал и устроили сцену, которая может мгновенно поломать нашу репутацию в обществе. Вам бы радоваться, что Саммерсфилд не из тех, кто треплет языком, иначе он мог бы доставить вам кучу неприятностей. У Рейфа на щеке задергался мускул.

— Поверьте, мне наплевать на Саммерсфилда, пусть только держится от вас в стороне.

Джулианна взглянула на него:

— И еще. Вы не имели права запрещать ему подходить ко мне. Я сама буду выбирать себе друзей. Тех, кого захочу.

Рейф прищурился:

— Вы можете выбирать себе подруг столько, сколько захотите, но не мужчин-друзей, и в особенности не Саммерсфилда. Может, остальные члены вашего кружка не имеют ничего против, когда им наставляют рога, но я не из них!

У Джулианны похолодело внутри. Она не могла поверить в то, что слышит.

— Так вот что вы думаете? Что у меня любовная интрижка?

— Нет. По крайней мере, пока. Насколько я припоминаю, я уже предупреждал вас, что не делюсь тем, что принадлежит мне. А вы, моя дорогая жена, только моя.

Джулианна с трудом выдохнула.

— Да какое вам вообще дело? Ведь вы не хотите меня как женщину.

В его глазах что-то сверкнуло.

— Кто вам сказал такую глупость? Насколько я помню, это вы выгнали меня из своей постели. Я буду счастлив, вернуться в нее в любой момент.

Джулианну охватила дрожь.

Какая-то ее часть рвалась сказать «да». Мысленно повторив все причины, по которым нельзя этого допустить, Джулианна заставила себя покачать головой:

— Ни за что.

Он опрокинул в рот остатки бренди и поставил бокал.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — ответила она, не понимая, почему ее голос звучит так неубедительно даже для нее самой.

— Может быть, следует это проверить? — произнес Рейф.

— Каким же образом?

И прежде чем она успела отпрянуть, он взял ее за руку, потянул вперед и мягко усадил к себе на колени.

— Рейф, что ты делаешь? Отпусти меня!

— Ты же знаешь, что тебе не о чем тревожиться. Я отпущу тебя, если ты, в самом деле, этого захочешь.

«Скорее всего, он просто дразнит меня, — решила она, — хочет преподать мне своего рода урок». Ну, что ж, его ждет большой сюрприз, потому что она и на этот раз сумеет дать ему отпор.

Устав вырываться, Джулианна успокоилась и застыла.

Прошло какое-то время.

— Ну? — спросил он. — Мы так и будем просто сидеть?

Его взгляд опустился на ее талию, а пальцы начали развязывать халат. Бархатные складки распались, явив взору тонкую ночную рубашку и небольшую округлость под ней.

Подняв руку, он положил ладонь ей на живот, медленно обводя его очертания.

— Я и не знал, что он так вырос. Под одеждой совершенно не заметно.

— Это пока. Но боюсь, что в следующем месяце мне уже не удастся ничего скрыть.

— Это хорошо. Я не хочу, чтобы ты прятала нашего сына. Ну вот, опять это чувство собственности, подумала Джулианна.

Она уже хотела встать с его колен, как вдруг ребенок шевельнулся.

— Что это? — удивился Рейф.

— Ты почувствовал?

Он широко раздвинул пальцы.

— Это ребенок?

Джулианна кивнула:

— Да. И теперь он стучит ножками все чаще и чаще. Чувствую, скоро малыш будет здорово меня пинать.

Рейф ждал, медленно поглаживая ее живот и надеясь, что их ребенок снова шевельнется. Но прошла минута, ничего не произошло, и он убрал руку.

Оказалось, не насовсем.

Джулианна негромко ахнула — он взялся за подол рубашки и задрал его вверх. Джулианна дернулась и попыталась помешать ему.

— Рейф!

— Тише. Там нет ничего такого, чего я не видел бы раньше.

Подогнув рубашку ей под грудь, он обнажил живот Джулианны и прижал свою большую теплую ладонь к голой коже, неторопливо поглаживая округлость. Джулианна задрожала, но сумела подавить эту дрожь. Вместе с удовольствием, что уж врать себе самой ее охватила странная апатия.

И тут это случилось снова — тот внутренний толчок, всегда сопровождавший движения ее ребенка.

Их ребенка.

Рейф поднял на нее взгляд и улыбнулся. Глаза его загорелись восторгом. Крепко задерживая Джулианну, он наклонился и поцеловал ее в живот.

— От тебя так вкусно пахнет, — сказал он. Ее веки опустились.

Слегка передвинув ее в кольце своих сильных рук, он выпрямился и, прежде чем Джулианна успела произнести хоть слово, поцеловал ее.

Едва его губы прикоснулись к ее, у Джулианны в голове все помутилось и не осталось ни одной вразумительной мысли. Все они улетучились под властью этого поцелуя. Пальцы на ногах подогнулись, а животу стало тепло и уютно под легкими, нежными поглаживаниями.

Что-то негромко простонав, Джулианна приоткрыла рот, и его язык скользнул внутрь — горячий, скользкий, просто восхитительный. Он дразнил и искушал, приглашая присоединиться к нему, сплестись воедино и начать такую же дивную игру.

И она сдалась. Запустив пальцы в его мягкие волосы, Джулианна откликнулась на его поцелуй со всей силой своего вожделения. Рейф заполнил все ее чувства, поглотил ее так, что в мире остались только он и она.

Сознание что-то шептало ей, но Джулианна отмахнулась от его предостережений. Она внезапно поняла, что не в силах вспомнить, почему столько времени отказывала Рейфу. Ведь его прикосновения такие чудесные!

Его ласкающие руки перемещались все ниже, пальцы скользили по обнаженным бедрам. Слегка раздвинув их, Рейф провел пальцами по тонкой коже, но остановился, не прикоснувшись к ее самому потаенному местечку. Джулианну охватила дрожь, проникавшая в плоть и кровь.

Его поцелуи становились все более дерзкими и требовательными, словно бросали ей вызов, побуждая отвечать на его пыл собственной страстью. Дыхание Джулианны сделалось прерывистым, тело пылало, кожа покрылась потом.

Она впилась пальцами в его плечи, ногти вонзились в ткань рубашки.