Дьявол начинает и... (СИ) - Козак Елена - Страница 48

   - Одна паршивая овца не означает, что стадо испорчено, - брат Кристофа Винс, что умер через несколько месяцев после визита в Миконский замок, никогда не отличался особой щепетильностью.

   Аристократ нахмурился, но тотчас взял себя в руки.

   - Больше такого не повторится. Я бы хотел, чтобы вы встретились с моими девочками: дочерью и воспитанницей - наследницей моей погибшей сестры. Ну, да вы лучше меня знаете эту историю. Она ведь была одной из вас.

   - А после ее смерти мы решили оказать честь вашей жене. Она этого доверия не оправдала, - продолжил Винс. - Что ж, ведите нас.

   Две фигуры, разодетые в шелка. Чем-то похожие. Но разные. Одна рыжеволоса, улыбчива. С большими зелеными глазами, румянцем на щеках и подрагивающими от волнения губами. Вторая годом или двумя младше. С холодным, будто мраморным лицом, светлыми волосами, уложенными в сетку с драгоценными камнями, и пронзительными голубыми глазами. Ни смущенной улыбки, ни румянца, только чуть вздернутый подбородок и понимание в глазах. Сколько ей тогда было? Пятнадцать лет? Мало у кого встретишь такую силу и такое понимание.

   Они выбрали ее сестру.

   - Брат, вы уверены, в своем выборе? - Кристоф взлетел на коня, глядя, как будущая жрица прощается с родственниками.

   - Вполне. Она послушна, верует в Господа. В той, второй, дурная кровь. Если бы не ее тетка, вслед за матерью отправилась бы на костер.

   "А еще она наивна и глупа. Легко ею будет управлять" - Кристоф отвернулся, не желая выказывать свои неподобающие мысли, и скользнул взглядом по замку. В одном из окон на мгновение промелькнул тонкий стан. Девушка улыбалась, махала рукой недавней сопернице, которой повезло больше, чем ей. Повезло ли? На мгновение их глаза встретились. Словно нить связала два взора на один удар сердца, а в следующий разорвала...

   - Не веришь мне? - прервал мысли Кристофа Винс. - Послушай, что я тебе скажу, опыта-то у меня побольше твоего, с такими, как эта девчонка лучше не связываться. Себе дороже.

   - Я и не собирался. Едем?

   - Да, больше нас здесь ничего не держит.

   Тогда в холодный осенний день Кристоф в самом деле думал, что никогда ее больше не увидит. Но судьба распорядилась по-иному. Девушка все же стала жрицей. Одной из лучших, как говорили его братья. Ни жалости, ни сомнения в своем выборе.

   Были в новой жрице и то, и другое...

   - Это нечестно, слышишь, нечестно!

   А потом горячие губы, дрожащее, словно лист по ветру, тело, слезы на всегда невозмутимом лице, страх...

   - Я не хочу умирать! Не так!

   - Ты о чем-то жалеешь? - она посмотрела ему в глаза, потом, так и не дождавшись ответа, закрыла ему рот ладонью. - Не отвечай. Я не жалею!

   Кристоф убрал ее руку, нежно коснулся ее губ своими губами.

   - Жалею? - он отстранился и покачал головой. - Я мечтал об этом с тех пор, как впервые увидел тебя.

   - Когда я приехала к вам жрицей?

   - Нет, когда жрицей стала воспитанница твоего отца. Лишь только закрою глаза, видел твое лицо, твое тело. В тот день, когда...

   - Молчи! - она снова заслонила ему рот своей ладонью. - Я не хочу вспоминать. Я устала. Везде смерти, боль, постоянные крики, что будут преследовать меня до могилы. Я не могу больше. Не говори ничего! - у нее на глазах выступили слезы. - Завтра я снова буду сильной, снова дам клятву никогда больше не лить слезы. Но сейчас я хочу быть слабой, Кристоф, хочу принадлежать тебе, забыть на эту ночь обо всех воспоминаниях, о смерти, о поруганной справедливости. А завтра... Завтра будет новый день.

   ... - Мы уезжаем завтра. Епископ зовет нас к себе.

   - Я тоже еду? - она смотрела в окно, не обращая внимания на его приближающиеся шаги.

   - Кто-то должен остаться. Ты, - он прикоснулся руками к ее плечам, почувствовав, как по стройному телу девушки прошла дрожь. - Мы вернемся нескоро. Я буду скучать, - он коснулся губами ее обнаженной шеи, носом случайно уткнулся в одну из шпилек, что удерживала высокую прическу. - Очень.

   - Почему бы мне не поехать с вами? Тебе ведь решать. Оставь здесь кого-то другого.

   - Ты сможешь... - Кристоф замолчал, думая, как сказать. Когда годами лжешь, сложно начать говорить правду.

   Она обернулась. Посмотрела в его глаза.

   - Как ты узнал? Спросил ту, сожженную несколько дней назад, ведьму? Не поверил, что мы с ней незнакомы?

   - Не поверил. Но я и сам не дурак. И спрашивать не стал, а ведьма знала?

   Она легко, немного грустно улыбнулась.

   - Я приходила к ней. Хотела, чтобы она помогла, - девушка покачала головой. - Смешно, на следующий день на ее след напал Демитрий и я осталась без зелья. Но что дальше? Меня отправят на костер?

   - Не говори ерунды! Неужели ты считаешь меня такой сволочью?

   - Пообещай, что не сожжешь меня за то, что я сейчас скажу, - она снова посмотрела ему в глаза. - Пообещай, инквизитор!

   - Обещаю!

   - Ты, я, - она на мгновение замолчала. - Мы оба сволочи, эгоисты, которые ради своих жизней пожертвуют десяткой других. Ты не фанатик, как Бор, Локий, не испытываешь наслаждения, мучая ведьму, предавшую заветы Господа, как Демитрий. Ты просто живешь со всем этим, как и я. Живешь, чтобы самого ведьмаком не назвали. Такое ведь уже было. И не раз, - она подняла руку. - Ты обещал мне защиту от пламени, что бы я не сказала. А правда горька. Но ты знаешь не хуже меня, что это не ложь.

   - Ты думаешь, я смогу отправить тебя на костер? Что бы ни случилось! Но что дальше?

   - Ничего. Жить с этим, как жили прежде. Ты сказал мне почти то же самое в ту ночь, когда я впервые принадлежала тебе. Все осталось прежним. Вы уезжаете надолго? - сменила тему она.

   - Почти на год. Вернемся не раньше, чем через десять месяцев. Следующее время ведьм тебе придется провести без нас.

   - Ты все рассчитал, - она нахмурилась. - А что было бы, если епископ не пригласил бы нас к себе?

   - Ты на самом деле хочешь это знать? - жестокий вопрос, неправильный, колющий прямо в сердце. Кристоф слишком давно стал жестоким, чтобы сейчас меняться. Что бы ни лежало на кону, он просто не мог быть иным.

   - Нет, - она снова повернулась к окну. - Желаю приятной поездки...

   Поездка... Кристоф и подумать не мог, что будет так скучать. Просыпаться, не видя ее лица, не лаская податливое тело, не слушая мысли, такие похожие на его собственные. Они и впрямь были безумно похожи.

   К епископу они прибыли в начале осени. "Светоч" больше всех был удивлен этой встречей. Она тогда спросила, что бы он делал, если бы епископ не пригласил бы их к себе. Он и не приглашал. Потому и отослал их обратно много раньше, чем надеялся Кристоф, который придумывал всевозможные предлоги, чтобы остаться.

   "Дорогая сестра, в первый день зимы мы возвращаемся домой..."

   - Господин жрец, - окликнул Кристофа детский голос.

   - Что тебе, дитя мое? - мужчина перевел взгляд на ребенка, что появился на крыльце дома. Мальчик был ему знаком - Аким.

   - Я хотел спросить, - мальчишка засмущался. - А точно все, кого сжигают, Господа предали? У меня отца сожгли. Вчера... А еще раньше мать. К карателям мне дядя запретил ходить. Может, вы ответите? Мама, папа... Они не могли!

   Слишком глупый вопрос для ребенка. Слишком умный для взрослого. Опасный вопрос. Внезапно Кристофа захлестнула неожиданная волна нежности. Захотелось хоть раз в жизни сказать правду.

   Но нельзя! Слишком высокой будет цена.

   - Точно. Иначе на них бы никто не покусился. Продолжали бы жить, радоваться.

   - Да? - Аким совсем стушевался. Опустил глаза. Того и гляди заплачет. - Значит, и эта Марта тоже? А дядя говорит, она из-за карателя пострадала. Из-за Карима. Говорит, что глупая она, раз с ним связалась. Вроде того, что мамка моя тоже хотела с ним как-то эдак расплатится, а не получилось, сожгли ее. И Марту вон тоже.