Одной дорогой (СИ) - Шабанова Мария Валерьевна - Страница 65

Сигвальд кратко изложил и без того не слишком информативные результаты наблюдений.

— Хорошо. Как увидишь меня в окне — твой выход. Смотри не проворонь, а то я за себя не ручаюсь.

Как только Асель открыла двери таверны, на нее снова обрушился тот шумный, пестрый и душный мир, который она ненавидела всем сердцем. Проходя мимо рядов столиков, она почти физически ощущала на себе липкие взгляды мужчин и холодные недоброжелательные взгляды их спутниц.

Вскоре она нашла того, кого искала — егерь в одиночестве сидел за маленьким столом, вплотную придвинутым к стене. Глубоко вздохнув, Асель подсела к нему.

— Привет, красавица, — егерь с интересом взглянул на степнячку. — Что привело тебя сюда?

Судя по нездоровому блеску в глазах, нетвердой речи и количеству пустых кружек на столе, пил он уже не первый час.

— Мне стало грустно и очень одиноко, — Асель развернулась к нему, как бы невзначай прикоснувшись коленом к его ноге.

— Тогда тебе надо выпить! Эй, милейший, два беретрайского красного!

— Как тебя звать-то?

— Мирс.

— Ха, имя-то нашенское. Я думал ты из этих, — он неопределенно махнул рукой куда-то в сторону, судя по всему, намекая на типично степнячью внешность Асель.

— Плохая наследственность, — мило улыбнулась она, мысленно покрывая егеря последними словами.

Когда принесли вино, егерь поднял чашу, собираясь выпить за здравие новой знакомой, но тут же опустил ее, заметив на смуглой руке обручальный браслет.

— Та-ак, — сказал он, посмурнев. — Ты еще и замужем?

— Вдова при живом муже, — горестно вздохнула она.

Это был момент, от которого зависел исход всего дела — если егерь не струсит завести интрижку с якобы замужней Асель, то, когда они останутся одни, Сигвальд разыграет сцену обманутого мужа, который выследил неверную жену. Одним метким ударом меж глаз он отправит мнимого соперника в увлекательное путешествие по глубинам подсознания, и тогда можно будет запросто забрать флейту и скрыться, продолжая разыгрывать свои роли. На утро очнувшийся егерь мало что сможет вспомнить, и увидит лишь настежь раскрытую дверь, через которую любой злодей мог унести его сокровище.

Главное, чтобы егерь не струсил.

— Как же так? — участливо спросил он, положив свою ручищу на ладонь Асель.

Тут степнячка применила все свои актерские таланты, рассказав душещипательную историю о ее тяжкой женской доле и о том, как тяжко жить с мужем-пьяницей, эллекринщиком и азартным игроком. Она рассказывала так эмоционально и самозабвенно, приписывая бедному Сигвальду все смертные грехи, что поддатый лесник слушал ее с открытым ртом, готовый поверить во все россказни бедняжки. Особого шарма истории добавляли всхлипывания и утирание воображаемых слез.

Незадачливый егерь, до этого редко выбиравшийся в большие города из своего медвежьего угла, попался на крючок мошенницы, как глупый карась. Выслушав до конца грустную повесть, он заказал еще вина, и принялся успокаивать бедную девушку, поглаживая ее по плечу.

Спустя некоторое время, после нескольких томных взглядов, недвусмысленных прикосновений и едва прикрытых намеков егерь пригласил экзотичную красотку к себе в номер.

Войдя в комнату, он закрыл дверь на щеколду и хотел было взять Асель за руку, но она со смехом ускользнула от него.

— У тебя так душно!

Степнячка распахнула окно и высунулась на улицу. Там уже почти стемнело, но она ясно увидела Сигвальда в его белой рубахе, который махнул рукой в знак того, что он ее тоже увидел.

Пьяный егерь подкрался к Асель со спины, и, схватив ее за талию, страстно поцеловал в шею. Его грубые руки скользили вверх по корсету, и Асель с трудом сдерживала себя, чтобы не ударить его затылком по лицу или не выхватить нож, спрятанный в складках платья.

Вдруг тяжелый удар сотряс хлипкую дверь, вслед за ним послышалась дикая ругань и требования открыть немедленно. Со второго удара дверь распахнулась, вырвав из стены щеколду вместе с гвоздем. На пороге стоял Сигвальд, буквально пышущий яростью и ненавистью.

— Аррда! Убери руки от моей жены, фнаал тан!

Асель, вырвавшись из объятий перепуганного лесника, отскочила в сторону и с удовольствием наблюдала за Сигвальдом, который совершенно неожиданно для нее оказался неплохим актером.

— Ты лапал мою жену! — орал северянин, надвигаясь на егеря.

Лесник в ужасе отступал и, наткнувшись на стул, он упал на пол. Переводя умоляющий взгляд с Сигвальда на Асель, он схватился рукой за грудь и попытался сказать что-то в свое оправдание.

— Нечего теперь за сердце хвататься! Головой надо было думать, прежде чем приставать к моей жене!

"Не за сердце он держится, а за флейту! Вот где она, — думала Асель, которая уже успела беглым взглядом осмотреть комнату. — Только бы этот медведь снова ее не сломал!"

Сигвальд уже взял за грудки лесника и занес над ним свой тяжелый кулак, как в комнату вошли трое человек, привлеченные шумом. Алкогольные улыбки, блуждающие на их лицах, сменились озадаченным выражением.

— Это что еще за хрен с горы? — сказал один из них, делая шаг к северянину.

"Аррда! Это вы кто такие?" — Сигвальд лихорадочно пытался придумать, как выпутаться из непредвиденной ситуации, которая могла очень плохо обернуться. Но как ни крути, положение было дурацким и недвусмысленным, и никакого адекватного объяснения сочинить было невозможно. Асель поняла, что это провал, и что все ее планы и надежды на светлое будущее накрылись медным тазом.

— Други, спасите, убивают! — истошно заорал лесник, одним махом уничтоживший последние крохи надежды на удачное окончание дела.

Не долго думая, один из друзей егеря от души огрел Сигвальда по почкам, заставив его рухнуть на колени, хватая ртом воздух. Повалив неспособного сопротивляться северянина на пол, они стали с удовольствием отвешивать ему увесистые пинки по чем придется.

У Сигвальда уже начало темнеть в глазах, когда он осознал, что рискует быть забитым до смерти, если срочно что-нибудь не сделает. Воин предпринял попытку встать, и друзья лесника, вместо того, чтобы отправить его в нокаут ударом сапога по голове, подняли его и, приперев к стенке у окна, продолжили избиение.

После удара по лицу, вызвавшего рассыпь искр перед глазами Сигвальда, воин ощутил такую ярость, которую не испытывал со дня пира у Бериара. Неожиданно рванувшись вперед, он ударил головой одного из нападавших, разбив ему нос и заставив отступить на пару шагов. Высвободив руку, он с силой приложился локтем к челюсти второго, третий получил кулаком в живот. Сам лесник все еще держался в стороне, все это время не отпуская левую сторону своей куртки, но у Сигвальда не было ни сил, ни времени разбираться с ним.

Быстро оглянувшись, воин заметил в дверном проеме зевак, привлеченных звуками драки, увидел, что друзья лесника уже начали приходить в себя и вот-вот кинутся на него снова. Сигвальду ничего не оставалось, как прыгнуть в окно в надежде на удачное приземление.

К счастью, эта таверна не отличалась высокими потолками, и лететь пришлось недолго. Удар о землю смягчил тот самый заброшенный палисадник, который Сигвальд заметил еще днем.

— Эй, а ну-ка, попробуй свою флейту! — предложил леснику один из его друзей, наблюдая в окно за тем, как северянин поднимается на ноги.

Едва Сигвальд сумел встать и сделать пару шагов, как уже снова растянулся на земле — по велению флейты Алсидрианда, сыгравшей короткую трель, стебель вьющегося цветка опутал щиколотку воина, задержав его движение. Еще не до конца осознав, что произошло, Сигвальд услышал новые трели и увидел, как другие стебли тянутся к нему.

Воин первый раз в жизни столкнулся с действием могущественных артефактов. Он почувствовал себя беспомощным слепым котенком перед силами, с которыми ему было не справиться. Но сдаваться он не хотел и не мог — воля к жизни и к победе была сильна в нем, как никогда.