Женщина его мечты - Хиггинс Долли - Страница 12

Элли вернулась в гостиную, и секундой позже все гости сидели за столом. Дэвид справа от нее, как бы подчеркивая свое право на первенство, Клайв с другой стороны. Бен — подальше, настолько, насколько это было возможно. Когда она обдумывала, как усадить гостей, то вроде бы все получалось неплохо, но на деле оказалось не совсем так: поворачивая голову, она то и дело натыкалась на него взглядом.

— Дэвид, будь добр, налей нам вина.

Поднявшись, она начала собирать тарелки, отнесла их на кухню и занялась вторым блюдом. Специальными ножницами ловко разрезала курицу на куски, уложила их на блюдо, окружив гарниром из картофеля и овощей, и на секунду залюбовалась своим творением: яркая зелень салата, алый цвет моркови, темно-зеленые кочанчики брокколи, желтый перец, лиловый баклажан…

— Прошу прощения, совсем забыла сказать. Эндрю просил извиниться, что не смог прийти. Он прислал мне телеграмму из Турции.

— А я как раз собиралась спросить, где он пропадает, — сказала Таня, сидевшая слева от Бена, и, повернувшись к нему, начала объяснять: — Эндрю, руководит компанией по импорту и очень много разъезжает. Вроде Элли. О, она у нас олицетворение успеха. — Несмотря на то, что Тане было за пятьдесят, она страшно любила пофлиртовать и по-видимому нашла, что Бен стоит ее усилий. Она морщила нос, заглядывала ему в глаза и сладко улыбалась. — Хотя вы, наверное, уже знаете это. Если ее дела и дальше пойдут столь успешно, боюсь, наша милая Элли покинет нас, и скоро мы тоже получим от нее сообщение об отмене обычных вечеринок.

— Что… действительно есть такая опасность?

Бен улыбнулся, потягивая вино, его глаза, скользнув мимо Тани, остановились на хозяйке дома.

— Никакой опасности, это сильное преувеличение. — Элли была настроена решительно, она не собиралась становиться центром разговора. — Еще брокколи, Лиз?

— Я надеюсь, что этого не произойдет. — Лиз, которая молчала весь вечер, положила себе моркови. — Пусть бизнес Элли растет, но не до таких угрожающих размеров, что в один прекрасный день она уедет и забудет нас. В нашей скромной деревушке она — главная достопримечательность. Мы могли обойтись без нее, отпустив ее в Гонконг, но дальше… Кстати, я так поняла, что вы именно там познакомились?

— Не совсем. — Бен снова пригубил вина и посмотрел Элли в глаза.

— Да, именно там, — воскликнула Элли почти одновременно с ним. Она не очень сознавала, что заставило ее так поспешно произнести эти слова, разве что его взгляд, который она больше не могла выносить, зондирующий и вместе с тем вопросительный, как будто он был на грани узнавания…

— Что ж, — тон Бена был категоричным, — может, по-вашему, мы познакомились в Гонконге, но вообще-то это было в Сингапуре. Позволю вам напомнить, в доме Роберта ван Тьега.

За столом послышался дружный смех.

— Прошу прощения. — Она чувствовала себя глупо и сконфуженно. — Конечно, вы правы. Я просто имела в виду, что мы встретились во время моей поездки в Гонконг, но на самом деле, действительно, в Сингапуре. — Затем, так как смех становился громче, она улыбнулась, пожав плечами по поводу собственной рассеянности. Забыв, как решила себя вести, чтобы сохранить свою безопасность, Элли поддалась общему веселью и взглянула на Бена искрящимися смехом глазами.

И в тот же миг она прочла в его глазах полное понимание, глубокое и, вместе с тем, очень личное, которое объединяло их, отделяя от всех других людей, сидящих за столом, от всего остального мира. Сердце Элли забилось в ответ, дыхание перехватило, она была на грани эйфории… Никаких мыслей, никаких доводов разума, только она и он, пусть очень краткое и опасное удовольствие, но отказать себе в этом она была не в силах.

И Бен испытывал нечто подобное. Оказывается, это так чудесно — просто смотреть на нее! Видеть прозрачные серебристо-серые глаза, видеть, как бьется голубая жилка на шее, как нежный румянец окрашивает щеки… Смотреть — и чувствовать, как горячий поток растекается по всему телу, наполняя его энергией и желанием… Внезапно до его сознания дошло, что доктор Мерриман спрашивает его о характере его бизнеса. Трезвый вопрос вернул Бена к действительности.

— Бизнес? — Он отрицательно покачал головой и взглянул на Элли, на этот раз чтобы узнать, не рассказывала ли она о нем своим знакомым. — Нет, совсем нет. Видите ли, я писатель и ездил в Сингапур собирать материал.

— Писатель? — Глаза Тани округлились, она была заинтригована еще больше, чем прежде. — Интересно!.. А почему, — она вопросительно взглянула на Элли, — ты не рассказала нам, что познакомилась с писателем?

— Просто у меня не было возможности. Я едва видела тебя, как вернулась… И кроме того, не была уверена, что Бен захочет распространяться о своей работе. Некоторые люди не выносят, когда их забрасывают вопросами.

— Пусть меня простят все собравшиеся, я позволю себе проигнорировать это и прямо спрошу Бена. — Таня решительно повернулась к своему соседу. — Бен, расскажите нам, что вы пишете. Надеюсь это не переложение какой-нибудь мрачной китайской истории XIV века, предназначенное для сцены?

— Нет, уверяю вас, я далек от этого. — Видя, что Элли начала собирать тарелки, Бен поднялся помочь, последовал за ней на кухню, поставил грязную посуду с той стороны, откуда ее легче было загрузить в посудомоечную машину. — Нет, — продолжил он, возвращаясь в гостиную, — что касается временного периода, XVI и начало XVII столетия были бы ближе, и скорее к Тибету, чем к Китаю.

— Не верьте. — Улыбаясь, Элли положила ему кусок принесенного из кухни сливочного пудинга. — Он в своем творчестве более близок к современности.

Сев на свое место, она стала накладывать пудинг другим гостям, осторожно поливая шоколадным соусом, купленным в ее любимой кондитерской в Лондоне.

— Это мой любимый десерт, я его называю «Путь к сердцу мужчины», — пояснил Дэвид компании. Как Элли и подозревала, его объяснение адресовалось прежде всего новому гостю. — Никто не делает его лучше Элли.

— Да, это правда, — печально вздохнула его сестра. — У меня никогда так не получается, как бы я не старалась…

— Мы знаем, что это вкусно, — прервала Таня, сгорая от нетерпения, она предпочитала услышать больше о писателе, нежели о пудинге. — Очень вкусно, — она подобрала изящной вилочкой кусочек пудинга и обмакнула его в соус, — это истинное блаженство, но я хочу узнать побольше о Бене и его творчестве. Скажите нам поточнее, что же вы пишите? И есть ли у вас псевдоним или вы публикуете свои книги под вашей фамилией…

— В большинстве случаев это современный детектив, иной раз с вкраплением исторической темы. Меня не раз критиковали за приукрашивание преступного мира, но, думаю, я отражаю жизнь такой, какая она есть. Многие из наших преуспевающих мошенников знамениты скорее своим стилем жизни, чем содеянными преступлениями. Все в последнюю очередь думают об их махинациях, будь то мошенничество в особо крупном масштабе, вымогательство, рэкет… В первую очередь читателей занимает именно их роскошная жизнь и все, что входит в это понятие.

— Что вы хотите сказать? — На этот раз Клайв опередил жену.

Бен положил вилку и поглубже уселся на стуле, его загорелое лицо приняло задумчивое выражение.

— Я говорю, что при упоминании определенных имен ваше воображение в первую очередь воссоздает картины неслыханного богатства: яхты, виллы на островах, красивые женщины. Вы думаете об их влиятельных друзьях, премьер-министрах, депутатах…

— Неужели все на самом деле так коррумпировано? — Дэвид нахмурился, явно ставя под сомнение сказанное. — Я думал, что всякий, кто ищет популярности, выбирает друзей осмотрительно, стараясь держать руки чистыми. Особенно в наши дни, когда пристальное внимание общественности…

— Проблема в том, что все эти мужчины, а обычно именно мужчины вовлечены в подобные дела, внешне абсолютно чисты, имеют безупречные биографии. Их дети учатся в лучших школах и университетах. За деньги можно купить все, на что только способна человеческая фантазия. Они окружены армией квалифицированных юристов, поэтому вы можете привести в действие ФБР, Скотленд Ярд, ЦРУ и Моссад, а они все равно выйдут сухими из воды. Но когда-нибудь придет время, законные поиски увенчаются успехом, и их преступления предстанут перед глазами человечества.