Женщина его мечты - Хиггинс Долли - Страница 14

Остаток вечера прошел спокойно, казалось, все гости были довольны, и если Элли и была тише чем обычно, никто этого не заметил. Но она поймала себя на том, что облегченно вздохнула, когда Дэвиду позвонили по ее телефону со срочным вызовом к больному.

— Не беспокойтесь по поводу Лиз, — заверял его Клайв. — Мы доставим ее домой в целости и сохранности, прямо до входной двери.

— Спасибо, Клайв. Дорогая, — он нежно улыбнулся Элли, — прошу прощенья, что прерываю вечеринку.

Когда Элли пошла проводить его к дверям, он наклонился и поцеловал ее в щеку, как делал всегда, но она, сознавая, что они видны через открытую дверь, ответила на объятия с более сильным пылом, чем обычно. И вернулась к гостям в полной уверенности, что Бен не мог не видеть эту сцену.

Уход Дэвида словно послужил намеком для всех, что пора двигаться, хотя Таня выказывала свое обычное нежелание.

— Они все не могут отделаться от своей деревенской привычки, Бен, быть в постели не позже одиннадцати. Но я-то другая, для меня в это время все только начинается, я могу проплясать на дискотеке ночь напролет…

— Пойдем, милая. — Клайв взял ее за руку. — Может быть, ты встретишь Бена в другой раз, и он расскажет тебе, как написать бестселлер. Вот почему она не торопится домой, Бен. Она хочет прочесть ваши мысли. На прошлой неделе мы встретили одного художника, и у Тани родилась идея взять мир искусства штурмом. Она собиралась тут же купить мольберт и краски, но, думаю, теперь нам придется запастись бумагой, и всю следующую неделю я буду выслушивать самые невероятные сюжеты…

Таня, привыкшая к его шуткам, терпеливо улыбалась и тихонько вздыхала.

— Тебе даже в голову не приходит, что я могла бы написать книгу. Но погодите, я еще покажу, на что способна. А теперь пойдем, мы не должны держать Элли в холле целую вечность.

И со словами прощания все трое удалились.

Элли мягко затворила дверь. Интересно, думала она, с трудом сдерживая нервную дрожь, как долго еще Бен собирается задержаться? Интересно также, что подумали ее приятели по поводу того, что он не выказал никакого желания уйти вместе с ними?

— Мне понравились ваши друзья.

Слова Бена нарушили ее мысли. Войдя в гостиную, они уселись друг против друга. Он протянул длинные ноги к догорающему камину.

— Да, я очень их ценю. Мне очень хорошо с ними.

— Но у вас, наверное, есть и другие друзья, вашего возраста?

— Какое отношение имеет возраст к дружбе? — В ее тоне послышалось раздражение. — Никто не выбирает друзей по возрасту, это происходит само собой.

— Да, однако они намного старше вас, скорее принадлежат к поколению ваших родителей.

— Возможно, именно поэтому они мне и нравятся. — В ее тоне прозвучал легкий сарказм. — Мне очень жаль, если я разочаровала вас своим выбором.

В течение долгого времени они просто смотрели друг на друга. Элли сознавала свою резкость и не сожалела об этом. Затем он сказал:

— Может быть, они были друзьями вашего мужа?

— Нет, никто из них не знал его. — Смущенная его допросом она изменила позу и села боком на софе, скинув туфли и поджав под себя ноги.

— Вам больно говорить о нем, Элли?

— Нет, не больно, но я делаю это крайне редко. Я предпочитаю некоторые вещи хранить в себе. Помните, мы как-то уже касались этой темы, и, заметьте, я не выказала особого любопытства по поводу ваших семейных отношений.

— Вы полагаете, это должно радовать меня? — Его тон был слегка насмешливым. — Обещаю вам, Элли, даже если я не захочу ответить на ваши вопросы, мне будет приятно, если вы проявите ко мне интерес.

— Правда? — Улыбаясь, она лениво зевнула, легким жестом прикрыв рот. Медленно качнула головой, сознавая, что волосы красивой волной легли вокруг лица. Уголки ее губ удовлетворенно приподнялись: впервые с тех пор, как они встретились, она осознала свою женскую силу. — Но у меня нет ни малейшего намерения совать нос в вашу личную жизнь.

Бен пожал плечами, темные глаза блеснули в свете огня, он тоже улыбнулся, как бы признавая, что она взяла над ним верх: мол, возможно, мне это не нравится, но ничего не поделаешь, приходится смириться. Потом заговорил снова.

— А Дэвид?

Резко поднявшись, Бен прошел к окну, постоял, затем повернулся и подошел близко, совсем близко, прежде чем сесть на дальний конец софы в нескольких дюймах от ее ног. Ей потребовалось совершить над собой усилие, чтобы не показать, как волнует ее его близость.

— Я прав, думая, что вы и он?.. — Бен сделал резкое движение рукой.

— Он… хороший друг. — Продолжая улыбаться, Бен недоверчиво прищурил глаза. Она была уверена, что ее маленькая запинка задела его, и посчитала нужным добавить. — Дэвид и Лиз мои друзья с тех пор, как он приехал сюда работать три года назад.

— Сколько ему лет? Сорок, сорок пять?

— Если быть точной, полагаю, сорок семь. — Теперь разозлилась она. Этот мужчина, который причинил ей столько страданий, смеет обсуждать ее друзей! — Но, как я сказала, для меня возраст не имеет значения.

— Он слишком стар для вас.

— Не уверена, — солгала она. — Но в чем я совершенно уверена, так это в том, что вас это ни в коей мере не касается. Какими бы ни были мои отношения с Дэвидом Мерриманом…

— Будь ему тридцать, он все равно был бы слишком стар для вас, Элли.

Пока он говорил, его пальцы потянулись вперед, и коснувшись ее лодыжки, заставили ее сердце проделать отчаянный кульбит, пробуждая воспоминания о самом невероятном наслаждении в ее жизни.

Уставившись широко открытыми глазами в пространство, она старалась вычеркнуть из своего ума картины, всплывшие в ее воображении. Последняя ночь на острове… Они расположились на палубе яхты, наслаждаясь свободой, волшебством тропической ночи, с истинным экстазом предаваясь радости жизни и любви. Но сцены появились и пропали — то, что она испытывала, происходило сейчас, а не когда-то в прошлом. Она чувствовала почти неуловимое движение его пальцев по своей коже и то, как они обхватили ее ногу повыше щиколотки, чувствовала, как у нее остановилось дыхание, по телу пробежали мурашки. Элли замерла не в состоянии прекратить эту мучительную ласку. Но нет, она должна что-то сделать.

— Итак… — Нечеловеческим усилием она отстранилась, нащупала ногами туфли и, надев их, встала, радуясь, что ноги способны выдержать ее. Какой-то момент она приводила в порядок широкий пояс на своей тонкой талии. — Итак, вы не одобряете моей дружбы с Дэвидом. — Теперь она была достаточно спокойна, чтобы взглянуть на него, и, проделав это, заметила в его темных глазах нечто похожее на гнев, но осталась непреклонной. — Постараюсь запомнить. — Элли была вполне довольна своим холодным тоном.

— Неужели вы собираетесь идти спать? — Бен неохотно поднялся с софы и откровенно уставился на ее рот, приводя ее в еще большее замешательство.

— У меня был длинный день, и, признаюсь, я устала.

— Не сомневаюсь. — Он был обезоруживающе любезен. — Должен сказать, еда была превосходной, вы чудесно готовите, Элли.

Она была рада, что ей не нужно лгать.

— Все это приготовила Венди, перед тем как они с Чарли поехали к ее друзьям. Моим рукам принадлежит только пудинг. — Забавно говорить с этим американцем о сливочном пудинге. Против своего желания она улыбнулась и тряхнула головой, отчего ее тициановские волосы взметнулись как пылающая грива. — Английские мужчины и их излюбленный сливочный пудинг.

Она успела заметить его взгляд, следящий за полетом ее волос, и тут Бен шагнул вперед, взял ее руку и провел большим пальцем по внутренней стороне ладони. Элли затаила дыхание, чувствуя как слабеют колени.

— Не надо! — Она выхватила руку и посмотрела на него снизу вверх. — Пожалуйста, не прикасайтесь ко мне.

— Милая. — О, она помнила эту как бы ненавязчивую ласку, выраженную таким нежным способом, с одной целью: убедить женщину стать слабой и уступить! — Если вы не хотите, я, конечно, не подойду ближе, но… я вовсе не опасен… — Он развел руки в простодушном жесте. — Однако мне интересно, почему вы так нервничаете?