Женщина его мечты - Хиггинс Долли - Страница 20

— А почему не сейчас, милая? — раздался спокойный голос Бена. — Если уж это надо сделать, то лучше с этим покончить поскорее.

Чарли послушно пробормотала согласие и запрыгала вверх по лестнице, словно уборка комнаты была тем занятием, о котором она страстно мечтала.

— Вот мартышка, — рассердилась Элли, почувствовав укол ревности. — А со мной всегда готова поспорить.

— Это вполне естественно. Дети моей сестры совершенно такие же. — Он задумчиво умолк. — Кого-то она мне напоминает…

Элли похолодела, кровь застучала у нее в висках. Она шумно выдохнула, вспомнив, как часто в прошлом думала о его сестре Эми. Временами та казалась ей единственным шансом отыскать Бена.

— У вас есть сестра?

— Да. Ее зовут Эми, она замужем за Родом, у него ранчо в Монтане. Их сыну Блейку семь лет, а Джессике — четыре. Я вижусь с ними не так часто, как хотелось бы. Но когда мы встречаемся, это бывает просто здорово. В первые два дня с ними происходит то же, что и с Чарли. Только и слышишь: «Да, дядя Бен», тогда как с родителями готовы спорить до хрипоты. Но это проходит, и жизнь возвращается в нормальное русло. Если бы я дольше побыл с Чарли, боюсь, повторилась бы та же история.

— Да, наверное…

Элли едва слышала его последние слова, она была совершенно ошеломлена открытием. У Чарли есть родственники: тетя и двоюродные брат с сестрой! Единственные брат и сестра, которых ей посчастливилось иметь в жизни. Материнское сердце заныло: Чарли никогда не доведется узнать их. Слова Бена так потрясли ее, что, когда он вернулся к теме поездки в Париж, она ответила коротким и категоричным отказом.

— Несмотря на ваши слова, Элли, я не теряю надежды убедить вас поехать в Париж…

— Что ж, — глаза ее опасно сверкнули, хотя в душе она боялась собственной слабости, — думаю, пришло время и вам научиться получать отрицательные ответы. Даже если вы живете в башне из слоновой кости, то должны понимать слово «нет». — Она прикусила губу от злости на саму себя и с сожалением покачала головой, отчего густая волна каштановых волос рассыпалась вокруг лица. — Не стоит продолжать этот разговор, это просто невыносимо.

Естественно, она тут же пожалела о сказанном. Зачем она сцепилась с ним? Лицо его стало непроницаемым, а глаза были столь холодны, сколь возбуждена была она сама.

— Никогда не предполагал, что приглашение женщины и ее ребенка на несколько дней в Париж может вызвать подобное раздражение. Хотя, возможно, мой опыт недостаточен…

— О, вы явно скромничаете!

Элли слышала его усталый взволнованный вздох и опять пожалела, что лезет на рожон.

— Я просто поддался мужскому инстинкту, — продолжал он, не обращая внимания на ее тон. — Потянулся к вам потому, что нахожу вас неотразимой. — Его улыбка была короткой и печальной. — Вероятно, я выражался не слишком ясно, но не намерен извиняться. — Отведя взгляд, он смотрел в окно, откуда открывался вид на сад. — Я не могу объяснить свои чувства к вам. Даже себе я не могу их объяснить. Я просто не могу найти слов. Но уверяю вас, приглашение в Париж значит для меня не меньше, чем для Чарли посмотреть французский Диснейленд. — Снова невеселая улыбка. — И мне жаль, что этому не суждено сбыться.

— Мне тоже.

Элли действительно вдруг стало очень грустно. Она открыла было рот, чтобы сказать какую-нибудь банальную фразу, но не успела облечь ее в слова, как над их головами раздался отчаянный вопль, потом топот ног по полированным ступенькам… Маленькая фигурка с риском свернуть себе шею сбежала по лестнице и кинулась к матери.

— Девочка моя, — Элли была ошеломлена, — Что случилось? Ты ушиблась? Порезалась?

Но обращенное к ней личико было искажено не физической болью, а разочарованием и горем.

— Почему? — Маленький кулачок отчаянно размазывал по щеке слезы. — Почему мы не можем поехать? Бен хочет взять нас в Диснейленд. — Голос стал громче, выдавая крушение всех жизненных надежд. — И ты не хочешь, чтобы мы поехали. Все уже были в Диснейленде, только я… — Снова несколько душераздирающих всхлипываний. Чарли подбирала последнее веское слово. — Мама, почему ты не хочешь, чтобы я была счастлива?

Вдруг, словно сообразив, что зашла слишком далеко, да к тому же в присутствии Бена, Чарли перестала плакать и, икая, уткнулась в материнскую юбку. Потрясенная Элли с болью в сердце смотрела на дочь. О Боже, услышать такое от ребенка? Ее руки бессознательно гладили головку девочки, пока она старалась обрести самообладание.

— Чарли! — Бен опустился на корточки и начал говорить с девочкой рассудительно, но твердо. — Ты сама знаешь, что это неправда. Я мало вас знаю, но мне кажется, что у тебя самая замечательная мама на свете. Думаю, тебе нужно извиниться. — Чарли шмыгнула носом и кивнула, не отрываясь от материнской юбки. — Ты очень расстроена — Снова кивок и еще более драматичный вздох. — И ты хочешь извиниться?

— Прости меня, мама. — Чарли отступила назад и закинула головку. Глядя на ее лицо, Элли почувствовала, что вот-вот разрыдается. — Я только хотела покататься на разных аттракционах.

— Хорошая девочка, — улыбнулся Бен и дернул ее за косичку. — Уверен, в один прекрасный день ты на них покатаешься. А как насчет того, чтобы подняться наверх и умыться? И возвращайся поскорее, нам надо попрощаться, прежде чем я уйду.

— Тебе уже нужно уходить, Бен? — снова грустный вздох.

— Да, пора. — Он снова улыбнулся и хлопнул рукой по раскрытой ладошке девочки. — Но, кто знает, может быть однажды я вернусь.

Когда они остались одни, Элли, Поняв, что она больше не в состоянии скрывать свое подавленное настроение, не сопротивлялась, когда Бен крепко обнял ее.

— У всех детей бывают вспышки эгоизма, это называется у них «поступать по-своему». Жаль, что я был причиной… Но ты… ты не должна позволять ей обижать себя, обещаешь?

— Да. — Элли с удивлением подняла на него глаза. Он впервые сказал ей «ты»… А впрочем, какая разница? Она почувствовала, что он притянул ее ближе, его подбородок касался ее макушки. — Это моя вина. Я должна была спросить у нее. Она ведь тоже была приглашена.

— Но если ты на самом деле не можешь поехать… — Он взял ее за подбородок и поднял голову. — Скажи мне правду… — Его глаза изучали ее с пристальной настойчивостью.

В этот момент дверь отворилась, и показался Дэвид Мерриман. Элли забыла все свои страхи, лицо ее стало пунцовым от замешательства и стыда. Дэвид молча взирал на две сплетенные фигуры.

— Извини за вторжение, Элли. Я несколько задержался. Мы с Лиз провели у тебя вчера прекрасный вечер и хотели поблагодарить. Извини, — повторил он, но уже с другой интонацией.

Дэвид попятился, сбежал по ступенькам. Послышался шум мотора отъезжающего автомобиля.

Вчера вечером? Эти слова застряли в голове Элли, заблокировав все мысли. Что произошло вчера вечером? А то, что ее нормальное, относительно спокойное, размеренное существование было сметено, когда этот мужчина появился в ее жизни. Во второй раз.

Со всей решимостью, на какую была способна, Элли оторвалась от него, вглядываясь в лицо, которое годами являлось ей в мучительных грезах. Она должна найти в себе силы попросить его уйти.

7

— Извини, Бен. — Не желая, чтобы он снова утешал ее, Элли старалась говорить спокойно. — Я не хочу показаться негостеприимной, но у меня действительно масса работы…

— И ты хочешь, чтобы я ушел? — Его улыбка была явно формальной, она не коснулась задумчивых глаз. — Я как-то странно чувствую себя с момента нашей встречи в Сингапуре. Сам удивляюсь почему. Как правило, женщины не производят на меня такого воздействия.

Она в этом не сомневалась. Но что значат эти слова в его устах? У нее в сто раз больше причин…

— Извини, но как я уже сказала…

— Да, ты занята и не в настроении поддерживать со мной какие-либо отношения. Похоже все-таки, что тут замешан Дэвид. Но несомненно одно, — теперь Бен делал усилия, чтобы скрыть горечь, — я на его месте не стал бы благодарить за чудесный вечер… такими скупыми словами и не сбежал бы, увидев тебя в объятиях другого мужчины.