Женщина его мечты - Хиггинс Долли - Страница 21

— Довольно, я не желаю тебя слушать. — Даже на ее собственный слух это заявление прозвучало высокопарно. — Дэвид Мерриман был очень добр ко мне. Не всякий мужчина готов… — Элли заколебалась, снова подумав, не звучит ли в ее словах прямое обвинение, — признать чужого ребенка.

— Н-е-ет. — Глаза его прищурились. Было ясно, что в голове Бена роится множество вопросов. — Далеко не каждый. — Снова пауза, еще более многозначительная. — Думаю, такое предложение даже больше зависит от ребенка, чем от его матери.

Элли в замешательстве пожала плечами. Она понимала, что вряд ли победила в этом бессмысленном споре.

— За комплимент Чарли благодарю. И спасибо за ланч, я действительно получила удовольствие.

— Мама…

Жалобный возглас заставил их поднять глаза. Они не сразу увидели Чарли. Она сидела на ступеньках лестницы, прижавшись лицом к деревянным столбикам балюстрады.

— Чарли! — Появление дочери оказалось весьма кстати. — И долго ты собираешься там сидеть? Спускайся и попрощайся с Беном. Он уже уходит.

— Ох, мама. — Через минуту Чарли уже слетела вниз. Ее руки обвились вокруг материнской талии, а в глазах светилась такая мольба… — Если я еще раз попрошу прощенья и пообещаю, что всю жизнь буду хорошей девочкой, ну прямо как ангел, то мы сможем поехать с Беном в Диснейленд? Ну, мамочка!

Элли стиснула зубы, зажала сердце в кулак, пытаясь скрыть раздражение тем, что ею так беззастенчиво манипулируют. Она припомнила рассказы подруг об эгоизме детей, которые к своей выгоде встают на сторону то одного, то другого родителя и вечно выставляют старших перед гостями в невыгодном свете. Элли старалась не раскричаться и, больше того, не заплакать от разочарования, потому что ей самой очень хотелось в Париж. Если говорить правду, хотелось больше всего на свете, но…

— Дорогая, я постараюсь отправить тебя в Диснейленд в другой раз. Может быть, с Венди и Линдой.

— Но с Беном было бы так весело.

— Я не уверена, что его приглашение еще в силе.

Элли впервые прямо посмотрела на Бена, безмолвно моля о помощи, но в его лице не было и намека на подобные намерения, поэтому Чарли, с легкостью раскусив положение дел, переключилась на Бена. Она схватила его за руку и принялась умолять его.

— Бен, — начала она с дрожью в голосе, которая убедила бы самого придирчивого театрального режиссера, — ты все еще хочешь, чтобы мы поехали с тобой в Париж?

С минуту он спокойно смотрел на нее, но потом все-таки не смог удержаться от смеха.

— Как бы я хотел, Чарли Осборн, чтобы все женщины были так покладисты, как ты. — Он приподнял бровь. — Но большинство из них несговорчивы и упрямы.

Элли была так измучена этой словесной баталией, что даже не удивилась, когда услышала собственный сдающийся голос. И только много позднее, лежа без сна в темной спальне, она ужаснулась той легкости, с которой уступила своему врагу.

К тому времени, когда они прибыли в Париж, она уже приняла решение. Она выбросит из головы все дурные предчувствия и будет наслаждаться неожиданно выпавшим праздником. А что еще остается делать? Постоянно терзать себя сомнениями — пустое занятие. Она станет вести себя так, словно выбралась на несколько дней отдохнуть с друзьями, с Дэвидом Мерриманом, например и с его сестрой Лиз. В этом случае она бы расслабилась, чувствовала себя непринужденно, не опасаясь ни Дэвида, ни своей реакции на него, тогда как сейчас… Просто невозможно сравнивать этих двух мужчин.

Во время поездки Бен Конгрив был неподражаем. Он производил впечатление человека, который продумал каждую мелочь, чтобы доставить удовольствие ее дочери. Элли не испытывала ни малейшего раздражения, хотя и не могла воспротивиться уколу тоски, наблюдая, как Бен и Чарли становятся все ближе друг другу. А что будет потом, когда Бен вернется в Штаты, поняв, что не получит того, чего добивается?

Отель, в котором они остановились, был одним из самых дорогих и престижных. Еще только войдя в холл, Элли была ошеломлена и даже несколько напугана столь пышным великолепием. Даже Чарли казалась немного подавленной, хотя всю дорогу не переставая болтала. Она вцепилась в руку матери и, не отпуская ее, юркнула в лифт, который быстро доставил их на нужный этаж.

Номер, который предназначался для Элли и Чарли, был невероятных размеров: гостиная с мягкими диванами и креслами, обитыми светлой кожей, спальня с широкими кроватями, большая ванная, шкафы, такие огромные, что их одежда в них просто затерялась.

— Я зайду за вами через… — Бен взглянул на часы. — Полчаса вам хватит? Мы перекусим где-нибудь и отправимся в Диснейленд. Или, если ты предпочитаешь, — с улыбкой взглянув на несколько напряженную Элли поверх головки Чарли, — мы можем поесть здесь, в отеле.

Девочка с тревогой всматривалась в лица взрослых.

— Лучше в отеле, правда, мама?

— Думаю, ты права. — Теперь улыбка Элли была искренней, она быстро нагнулась и обняла дочь, чтобы скрыть свое волнение. — Спасибо, Бен. Полчаса нам вполне достаточно.

— Хорошо. Если что, я в пятьсот втором номере, это этажом выше.

Даже когда Бен ушел, Элли не покидало ощущение его присутствия. Хотя он с самого начала изложил свою позицию, убеждая, что у нее не будет причин чувствовать себя скованно. Он даже не стал заказывать соседних номеров. Что ж, она больше не наивная девушка и никогда больше такой не будет.

По случайности — по счастливой случайности, как решила про себя с вновь обретенным оптимизмом Элли, — они встретились с Беном в лифте. Он окинул ее взглядом, от которого сердце забилось быстрее, и она обрадовалась, когда его внимание переключилось на Чарли.

— А я и не знал, что буду иметь удовольствие провести этот день с близнецами.

— Ну уж нет. — Маленькая кокетка захлопала ресницами, а потом опустила глаза на свою малахитово-зеленую блузку, точно такую, как у матери. — Никакие мы не близнецы, Бен. А тебе не кажется, что маме очень идет этот цвет?

— Вряд ли я мог бы выразить это точнее. — На этот раз его оценка была довольно скупой, не больше чем обычная дань вежливости. — Этот цвет отлично подчеркивает оттенок ее волос. Правда, — теперь выражение его лица стало озорным, — мне кажется, что она всегда прекрасно выглядит, что бы ни надела. — Бен наклонился к девочке и заговорщицки прошептал: — Но она не любит, когда так говорят.

К счастью лифт достиг холла, дверь отворилась, и беседа, которая явно смущала Элли, прервалась. Хотя глядя на свое отражение в многочисленных зеркалах, ей трудно было не согласиться с мнением Бена. Переливчатый темно-зеленый шелк действительно очень шел к ее волосам, которые она, как и Чарли, завязала широкой черной лентой. Ее макияж сегодня был чуть ярче обычного — в конце концов, Париж это Париж. Тонкая линия подчеркивала разрез глаз, тушь оттенила пушистые ресницы, пухлые губы тронуты помадой более интенсивного, чем обычно, тона. Элли сознавала, что Бен все это заметил и оценил.

Еще раз взглянув на свое отражение, Элли улыбнулась, она была в прекрасном настроении. А потом увидела рядом с собой отражения мужчины и девочки. Все трое выглядели великолепно: она сама, прелестная маленькая девочка, точная копия своей матери, высокий, широкоплечий мужчина, сильный и уверенный. Тип мужчины, который во всем привык поступать по-своему, готовый к любому, самому потаенному и хитроумному сопротивлению. Она должна помнить это и быть начеку.

Но ей вовсе нет нужды осторожничать во всем прочем, что может доставить удовольствие. Они за этим сюда и приехали. Взрослых всегда радуют широко распахнутые, восхищенные глаза ребенка, поэтому при взгляде на Чарли, предосторожность совсем оставила Элли. Они с Беном даже заговорщицки перемигнулись, не сознавая, что ведут себя как родительская пара.

Все трое с удовольствием поглощали хот-доги, хрустели чипсами, пили кока-колу и пронзительно вскрикивали в унисон, катаясь на русских горках, пожимали руки многочисленным персонажам фильмов Уолта Диснея и возвратились в город, строя планы, вернуться в Диснейленд назавтра, как только Бен закончит дела.