Кофе с перцем - Красавина Екатерина - Страница 60

Губарев оторвал глаза от экрана и посмотрел в сторону. За всеми этими строчками вставали конкретные судьбы конкретных людей. Обиды, эмоции, разрушенные надежды. Могли кто-то из них придумать план мести и пойти на отчаянный шаг? Теоретически мог. А практически? Майор с шумом вдохнул и выдохнул воздух. Доказательств никаких. Сплошное топтание на месте! Интересно, Васин всегда был акулой и сволочью или таким его сделала жизнь? Губарев, просматривая Интернет, наткнулся на описание детских лет Васина. Отец занимал видный пост в Союзе художников, мать — поэтесса. Знаменитая семья, которой многие завидовали и восхищались. Безоблачное, счастливое детство. Как сегодня бы выразились, в полном шоколаде. Так… юность… учеба во ВГИКе. Среди однокурсников есть люди, ставшие впоследствии известными и популярными. А вот… любопытный факт! Оказывается, Васин учился вместе с печально знаменитым олигархом Брусиловым. Надо же! Страна потеряла режиссера, а приобрела ворюгу и кровопийцу. Какие пируэты порой выделывает жизнь!

Губарев набрал поисковые «позывные»: «Васин. ВГИК» и стал внимательно читать раскрытую информацию. И вновь всплыла фамилия Брусилова, который в те годы отчаянно конкурировал с Васиным. Брусилов хотел быть первым. Но на всех этапах Васин обгонял его. В студенческой среде ходило следующее шутливое изречение: «Если нет Брусилова, где его искать? Ответ: позади Васина». Дипломная работа Васина получила первое место, Брусилова — второе.

Губарев решил переключиться на Брусилова. Просмотреть информацию, относящуюся к его молодым годам. В глаза бросилась большая статья из английской газеты «Индепендент тайме». Перевод. «Известный стальной магнат Брусилов в юности мечтал стать режиссером и снимать фильмы о воинах-пограничниках. Но его мечте не суждено было сбыться. Во время учебы в пропагандистском ВГИКе он испытывал на себе давление со стороны „золотых мальчиков“ из элитарных семей, одним из которых был Георгий Васин, ставший впоследствии известным режиссером и видным чиновником Союза кинематографистов. О своих студенческих годах Брусилов вспоминает с горечью: „Тогда я понял: одних способностей маловато, чтобы пробиться в этой стране. Нужны еще связи и возможности. Я испытал настоящий шок, когда осознал, что меня всегда будут обходить на повороте только потому, что я — никто. У меня нет влиятельного папы и популярной мамы. Эта мысль, что отныне я должен всего добиваться сам, произвела революционный переворот в моем сознании. Я понял, что я могу рассчитывать только на себя“.

Губарев отвлекся и задумался. Вообще — интересная получается штука. Если проанализировать биографии многих людей, добившихся в жизни успеха, то можно проследить определенную закономерность. Чтобы подняться, сначала надо упасть. Конечно, существуют и примеры, когда на вершину успеха поднимались выходцы из благополучных семей и с ровной биографией. Но это — редкость и исключение. Большинство, карабкаясь вверх, чувствовали себя отщепенцами и изгоями. И это помогало им двигаться вперед. Подстегивало и стимулировало. Чувство мести, желание доказать всем, что ты чего-то стоишь! А сколько великих мужей шли в гору после того, как их отвергла любимая женщина! Стиснув зубы и пролив скупую мужскую слезу, они кидались в водоворот жизни, желая прославиться и продемонстрировать неверной возлюбленной, какого гения она отвергла. Пусть потом кусает себе локти с досады, что не разглядела и не оценила в свое время такого замечательного человека!

Возможно, это было и с Брусиловым? Вечно второй. На шаг позади Васина. Надоело все, расплевался с кино и ушел в бизнес. Где стал первым. Имеет ли Губарев право строить версии на таком шатком фундаменте? Это всего лишь догадки, некое интуитивное предчувствие. Которое может здорово подвести. Но кто даст ответ на этот вопрос? Сам Брусилов?

Губарев вгляделся в фотографии Брусилова, размещенные в Интернете. В молодости — худощавый подвижный молодой человек. С годами — он тучнел и обрастал солидностью. В лице появлялось что-то жабье, надутое. Брезгливость и высокомерная снисходительность: «Я — король, а вы — мои подданные!» Но на фотографиях последних лет в его лице появилось нечто нездоровое. Как будто тайный недуг подтачивал изнутри организм олигарха. Может, он чем-то болен? Майор еще раз внимательно просмотрел информацию. Только в одной маленькой заметке говорилось о том, что, по слухам, у олигарха неизлечимая болезнь крови.

Губарев подумал, что он порядком нафантазировал. Если завтра он расскажет Витьке о своей версии, тот покрутит пальцем у виска. И скажет, что Губарев совсем спятил. Но что-то не давало майору отмахнуться от этой идеи. А что? Может, еще раз поговорить с Васиным? Нужно попробовать и это. Бить, бить и бить в одну точку! Если догадка будет неверной, тогда — стучаться в другую дверь.

Губарев придвинул к себе записную книжку и написал в ней:

1. Встретиться с Васиным.

2. «Просеять» «Дневник» Анисиной.

3. Свести полученные факты.

Выключив компьютер, Губарев вспомнил просьбу дочери — отвести ее на скандальную премьеру. «Сейчас мне не до этого, — устало подумал майор. — Вот когда получу передышку, тогда и подумаю о скандалах. А сейчас пора домой — и на боковую».

Уже в приемной Васина Губарев почувствовал, что отметка атмосферы близка к нулю. Секретарша едва повернула голову в его сторону. Она стояла к нему спиной и поправляла ползущий из факса лист бумаги. Мини было таким рискованным, что Губарев впился глазами в стенку. Иначе он напоминал бы фавна, подглядывающего за нимфой.

Губарева Васин встретил с плохо скрываемым раздражением. Режиссер изо всех сил старался быть любезным, но у него это получалось слишком натужно. Вроде улыбки аллигатора.

— У вас появились еще какие-то новые факты? — с иронией осведомился Васин у Губарева.

— Пока нет. Но вчера я просматривал Интернет и обнаружил, что среди ваших однокурсников был Брусилов, известный олигарх.

— Да. Был. Ну и что? Если хотите знать, над ним все тогда смеялись. Плохо одет, с дефектом речи. Нескладный провинциальный парень. К тому же малость тронутый. Он был почему-то уверен, что станет гением. И зациклился на бессмертии. Твердил, что не хочет умирать. Гении — они, дескать, бессмертны. Какие-то на этот счет теории придумывал. Говорили, что он убивал бездомных кошек и пил их кровь. Скорее всего, слухи.

— В каких вы были с ним отношениях? Дружили? Или были просто приятелями?

Васин расхохотался.

— Дру-жи-ли? — по слогам переспросил он. — Что могло быть общего у меня с ним? В то время? У меня — знаменитые родители, свой круг общения, своя жизнь. А он? Представляете, как он выглядел в ту пору: бедный, нелепый, да еще чокнутый. Умора: Это сейчас Брусилов — богатейший человек России! А тогда?

— Он был способным студентом?

Так себе. Старался выбиться. Но не все получалось. Я был первым. Из-за этого он всегда злился на меня. Один раз даже напакостил: испортил мне отснятый материал, предназначенный для курсовой работы. Чисто ребяческая выходка. Когда это обнаружилось, его хотели исключить из ВГИКа. Но я вступился и сказал, что претензий к нему не имею. Вот и вся история.

— Ас тех пор вы встречались? Васин сжал руки в кулаки.

— Так, пару раз на официальных приемах. При этом он делал вид, что не знает меня. Загордился! Забыл, каким он был сопливым и бедным. Вот какие у нас олигархи! Быстренько забывают о своем прошлом. Но я на него не в обиде. Кто мы друг другу? Подумаешь, однокашники! Чужие люди…

Да, подумал в тот момент Губарев. Но все люди разные. Одни забывают обиды, другие — нет. Обида растет в них, как раковая опухоль. Ее невозможно вытравить, уничтожить. Она намертво вросла в плоть и кровь. Судя по всему, Брусилов не забыл ничего. Раз не захотел знаться с Васиным. Общаться с известным режиссером всегда лестно. Даже олигарху. А здесь — ничего подобного… Любопытно. И это случай с испорченным материалом… Акт отчаяния. Желание навредить сопернику во что бы то ни стало.