Кофе с перцем - Красавина Екатерина - Страница 61

Губарев распрощался с Васиным и поехал на работу. Там он поделился своей версией с Витькой. Тот иронично хмыкнул:

— Куда вы залетели!

— Да уж! Но согласись, здравое зерно в моих рассуждениях есть.

— Ну, есть! И что с того? Как вы подкопаетесь к Брусилову?

— Если долго и упорно копать, результат — будет.

— Значит, вы считаете, что Брусилов убивал этих девушек, чтобы навредить Васину?

Да. Этот проект — главное дело жизни Васина. Его крах будет сильнейшим ударом для него. Брусилов знает, куда бить. В прессу уже просочилась информация об убитых актрисах: Сугробовой, Розен, Горностаевой. Я не сомневаюсь, пройдет еще время — и всплывут новые трупы. А потом как бы «случайно» эта информация попадет к американским партнерам. Брусилову с его бабками под силу организовать любую комбинацию. И все — проект свернут. Васин останется у разбитого корыта. Вечно второй мальчик отомстил за свою униженную юность! Кроме того, если верить западной прессе, Брусилов болен какой-то неизлечимой болезнью. А перед смертью обычно хочется со всеми поквитаться. Подвести, так сказать, черту.

— Экспертиза показала, что из девушек предварительно выпустили кровь. Зачем это Брусилову? Вы думаете, что он лично участвовал во всем этом?

— А черт его знает! Может быть, и так. Постой! — вскричал пораженный Губарев. — Васин рассказывал, что в студенческую пору Брусилов был одержим идеей бессмертия. Даже вроде бы пил кровь у кошек! А если спустя много лет он решил подпитать себя молодой человеческой кровью?

— Ну, вы и загнули! Он что — вампир?

— А почему бы и нет? В жизни и не такое бывает! Вить, у меня к тебе задание: просмотри в Интернете прессу, вычисли, часто ли Брусилов бывал за границей за последний год? Сколько времени он реально был в России? А то наши олигархи непонятно где живут. То ли на родине, то ли за бугром.

— Сделаю!

— Как твоя Софья?

— Встретились. — Витька замолчал.

«Наверное, свидание получилось не таким душевным, как он рассчитывал. Морочит ему голову эта гречанка. Нужен он ей, как седьмая вода на киселе. Она — музыкантша, а он — милиционер. Просто еще один поклонник в свите. Бабы, они это любят. Дурить нашего брата. Держать под рукой на всякий случай», — подумал Губарев.

— Ладно, работай. Мне эта справка по Брусилову срочно нужна. Копай, — сказал он.

— Есть!

Витька ушел. А Губарев подумал, что дело выходит на новый виток. Хотя здесь все еще очень шатко и зыбко.

К концу дня Витька доложил Губареву: теоретически Брусилов мог быть причастен к этим убийствам. За границу он выезжал редко и ненадолго. Прошлым летом отдыхал в Арабских Эмиратах. В престижнейшем комплексе «Арабская башня». Западная пресса писала об этом не без ехидства. Мол, администрация отеля неоднократно говорила: путь мафиозным личностям сюда заказан. И тем не менее распахнула двери перед толстым кошельком. Не устояла.

— А этим летом где он был? — спросил Губарев.

— Упоминаний нет. Может, и в России.

— Так… — Губарев почувствовал знакомое возбуждение. Азарт, который охватывал его, когда он приближался к разгадке. Или находился недалеко от нее. В этот момент он сравнивал себя с гончей, идущей по следу. — Хорошо. Да… еще: Вить, посмотри, нет ли у него дачи в одном из тех мест, где мы нашли трупы? Свяжись с местной администрацией и все разузнай.

Напарник ушел, а Губарев почувствовал сильную жажду. Хотелось выпить горячего чая. Покрепче. С сахаром. И лечь под плед. «Может быть, я заболеваю? — подумал майор и пощупал лоб. — Нет, температуры вроде бы нет. Но по телевизору передавали: ходит грипп. Не помешало бы заскочить в аптеку и купить лекарство для профилактики. Болеть мне совсем ни к чему!»

На следующий день он принялся перечитывать «Дневник» Анисиной. Ничего. Никаких упоминаний. Зацепок. Намеков. Скрытная девица! Наверное, хорошо понимала, куда она ввязалась и что болтать особо не следует. Это слишком опасно. Губарев задумался. А если порыться в «корзине»? Вдруг она что-то написала, а потом отправила в «корзину»? Пусть шанс ничтожен, но надо использовать и его. Он позвонил компьютерщикам и изложил проблему. Ответ был уклончив: трудно, но попробовать восстановить уничтоженные материалы можно. Губарев приложил руку к голове. Она тупо ныла. Он принял с утра две таблетки анальгина, но легче не стало. Напротив, было ощущение, что его со всех сторон обкладывают ватой. В горле першило, глаза слезились. Во второй половине дня, потрогав лоб, майор понял, что он все-таки вляпался в грипп. Он поехал в ведомственную поликлинику и взял больничный. Дома лег на диван и накрылся пледом. Этот клетчатый плед он притащил из дома. Он был ему как родной, и расстаться с ним было бы невыносимо жаль. В этой убогой коммунальной комнате плед напоминал о другом доме и о том времени, когда он жил с семьей. «Так и подохнешь, как собака — никому не нужным и одиноким», — с неожиданной горечью подумал майор. Было ужасно тоскливо. Голова и тело горели, хотелось пить, но не было сил выползти на кухню и поставить чайник. Просить об этом соседку он не мог. Старая грымза либо ворчала, либо демонстративно не замечала Губарева. Показывала всем своим видом, что он для нее — пустое место. Майор провалялся весь день. А наутро доковылял до кухни и разогрел воду. Заварка была, сахар был. Еще бы лимончика… Но это уже голубая мечта.

Он выпил чай и снова провалился в тяжелый сон. Разбудил его звонок. Это был Витька. Один телефонный аппарат стоял в комнате майора. Другой — в коридоре. Раньше у него не было телефона. И Губарев испытывал неловкость во время телефонных бесед, понимая, что соседка слышит все его разговоры. Это нервировало. Теперь он мог говорить более или менее свободно. Из своей комнаты.

— Болеете?

В ответ Губарев тяжело вздохнул:

— Валяюсь. С гриппом.

— А у меня новости!

— Выкладывай.

— Я установил, что в Купавне, Малаховке и в районе Балашихи существуют дачи, зарегистрированные на имя ближайшего сподвижника Александра Брусилова — Сергея Дубинина. Вряд ли это может быть простым совпадением! Дубинин — правая рука Брусилова и пользуется его неограниченным доверием.

Губарев засопел.

— Хорошо. Что еще?

— Все. — В голосе Витьки послышалось разочарование.

«Он ожидал, что я похвалю его, — подумал майор. — Он ведь старался, ездил».

— Молодец!

— Может, мне к вам приехать? А то вы лежите там один.

— Если тебе не трудно.

— Заодно я захвачу материалы из «корзины» Анисиной. Мне их тут недавно принес компьютерщик.

— Да? — Губарев замер от волнения. — Возьми обязательно! Не забудь.

— Не забуду.

Витька приехал через час. Губарев открыл ему дверь:

— Проходи.

— Я вам кое-что прикупил, — и Витька протянул майору полиэтиленовый пакет, набитый продуктами.

— Я не голодный.

— На улицу не выходите? Не выходите. Значит, голодный.

— Ничего подобного!

— Не спорьте.

— И не собираюсь.

На кухне майор выгрузил на стол молоко, хлеб, колбасу, яблоки, печенье с клубничной начинкой.

— Куда мне столько?

— Ешьте, поправляйтесь, — сказал Витька.

— Спасибо.

— Давайте я вам бутерброды сделаю и принесу в комнату. А вы идите и ложитесь. С температурой ходить вредно, — распорядился Витька.

Уминая бутерброды с колбасой, Губарев сказал:

— Многое зависит от материала, который ты принес. Выброшенных страниц «Дневника» Снежной королевы.

— Кого?

— Это я так, — смутился Губарев. Возникла пауза.

— Как у тебя дела?

— Нормально, — но по скучной интонации и опущенным Витькиным плечам Губарев понял, что дела у него на сердечном фронте идут неважно. Но расспрашивать дальше — сыпать соль на раны. Поэтому майор свернул тему.

— Поправиться бы поскорее, а то надоело на этом диване валяться.

— Грипп так скоро не вылечивается. Недельку вы еще проболеете. Как пить дать.

— Утешил! — пробурчал Губарев.

— Ну ладно, я пошел. Вот распечатка.