Преграды любви - Гриффитс Патриция - Страница 16

— Понимаю.

Наступила неловкая пауза, а потом Тревис внезапно сказал:

— Моя мать была очень молода. Отец умер, когда мне и года не было. — Он пожал плечами. — К тому же, думаю, я был не подарок. Она поняла, что одной ей со мной не справиться.

Его желание как-то оправдать плохую мать лишь усилило ее жалость к нему. А потом она подумала, что он, должно быть, до сих пор считает, что был скверным мальчишкой и сам был виноват в том, что мать отдавала его в интернаты. Ей захотелось переубедить его, но она побоялась.

Чтобы не совершить эту ошибку, Алекс торопливо начала собирать свое вязание. Вопрос Тревиса застал ее врасплох.

— Вы никак собираетесь жалеть меня, леди? — с иронией спросил он.

Алекс вздрогнула и уронила клубок голубой шерсти прямо ему на грудь. Наконец, придя в себя, она как можно безразличнее сказала:

— Не говорите глупостей. Просто мне жаль, что ваша мать не смогла оценить то, что имела.

В глазах его было удивление. Он долго смотрел на Алекс, словно хотел убедиться, что она сказала это серьезно, а затем перевел глаза на клубок голубой шерсти и, сняв его со своей груди, взял в руку. Тревис вертел его, с любопытством разглядывая, а когда он заговорил, голос его был таким же спокойным, как и у нее.

— Что ж, все было не так уж плохо. Она была такой, какой была, тут уж ничего не поделаешь. Но это пошло мне на пользу. При моей нынешней работе отсутствие привязанностей и родственных уз — это, скорее, к лучшему. Никто не задает ненужных вопросов, никто не беспокоится.

— Не понимаю, — вдруг испуганно воскликнула Алекс, подозревая, что он сказал это нарочно, чтобы подразнить ее. — Я думала, вы ушли в отставку.

— Да, ушел, — торопливо подтвердил Тревис, проклиная себя за неосторожность, а затем весело добавил: — Вернее будет сказать, я на пути к этому. Не все так быстро делается.

Он вдруг почувствовал, как легко и приятно с ней беседовать. Этот тихий голос, спокойная манера говорить и, наконец, эти ноги… Черт! Неужели ей удалось то, что еще никому не удавалось? Она, похоже, берет над ним власть… Следует помнить, что она еще чертовски проницательна и отнюдь не глупа.

— Скажите, чем вы занимались в тот день, когда мы так странно познакомились? — неожиданно спросила Алекс, прервав опасный ход его мыслей. Она не скрывала своего любопытства.

Тревис промолчал. С ней следует быть осторожным, мелькнуло в голове. Он многое передумал — а на это у него времени теперь предостаточно — и пришел к выводу, что дом Алекс — идеальное укрытие на то время, пока Мак в отъезде.

Разумеется, он согласился на ее предложение, все взвесив и убедившись, что его пребывание здесь ничем ей не грозит. Но из-за болезни он не Успел вовремя связаться с Леклером и теперь ломал голову, как позвонить ему, не подвергая Алекс опасности.

Хотя он был уверен, что Леклеру и в голову не придет искать его в фешенебельном отдаленном пригороде и, тем более, в доме Алекс, он полностью не исключал такой возможности. Однако более всего он опасался, что, узнав, она не простит ему того, что он предательским образом использовал ее дом как базу для подготовки к опасной операции. Такие люди, как Алекс, живут в относительно изолированном мирке, далеком от преступлений и насилий. Ее контакты с полицией и законом, наверное, ограничивались до сих пор лишь штрафами за случайное превышение скорости. Случайное? Если бы дорожная полиция штата Вашингтон добросовестно исполняла свои обязанности, штрафными квитанциями можно было бы обклеить всю кухню прекрасной Алекс. Нет, было бы неосторожностью рассказать ей все как есть. А вдруг она возмутится и вышвырнет его вон?!

Однако Тревис не хотел обманывать Алекс. Увы, сколько раз ему приходилось делать это. Таковы издержки его профессии, и он редко испытывал угрызения совести. Но с Алекс он не должен поступить так. Впрочем, посвящать ее во все совсем не обязательно. Можно рассказать часть правды, а то, что она многого не узнает, для нее же лучше. Разумеется, он не собирался посвящать ее в государственные тайны или сообщать, какого размера носки у президента. Через неделю его здесь не будет, и Алекс преспокойно вычеркнет его из своей жизни.

— Устраивайтесь поудобней, — предложил он с улыбкой. — Чтобы вы все поняли, придется начать с самого начала.

Приняв такое решение, не противоречившее ни его совести, ни профессиональному долгу, Тревис сам с комфортом улегся на подушки и позволил себе наконец расслабиться. Поэтому то, что случилось, для него самого явилось полной неожиданностью.

Алекс свободно откинулась на спинку кресла-качалки и, удобно закинув ногу на ногу, приготовилась слушать. От такой непринужденной позы ее короткие шорты показались Тревису еще короче, и это почему-то застигло его врасплох. Все разумные мысли куда-то разбежались, уверенность исчезла, а взгляд неприлично долго задержался на голом колене Алекс.

— Ну? — Она вопросительно посмотрела на него.

Тревис виновато отвел глаза.

— Что ну? — глупо спросил он.

— Начинайте, или вы передумали?

— Что начинать? — совсем растерялся он.

Алекс нахмурилась и, наклонившись к нему, пощупала его лоб.

— Жара у вас нет, — недоуменно пробормотала она.

Как она ошибалась! Тревис весь горел, как в первые дни болезни. Зачем она наклонилась так близко в этой открытой блузке, с голыми ногами? Ему пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не наделать глупостей, не схватить ее в объятия, такую близкую и желанную, впиться губами в ее губы. А, черт, о чем он думает!..

Алекс, словно почувствовав неладное, быстро отстранилась.

— Тревис, что с вами?..

Что со мной? — лихорадочно думал он. Да я и сам не знаю. Похоже, я теряю контроль над собой, а это недопустимо, постыдно и не нужно в данный момент, мистер тайный агент. Это не входит в ваши планы.

— Вы намеревались что-то мне рассказать или уже передумали?! — требовательно воскликнула Алекс, нервничая и теряя терпение.

Рассказать? Разумеется, но сейчас он просто горит и сгорит дотла, превратится в пепел, кучку золы…

Бог мой, она ведь не об этом меня спрашивает. Усилием воли Тревис заставил себя опомниться, собраться с мыслями и вернуться к исходной позиции.

Наконец все встало на свои места, он снова разумный человек и готов рассказать ей изрядно отредактированную полуправдивую версию. Он облегченно вздохнул.

— Итак, слушайте, — начал он. — Два года назад был похищен младший отпрыск одной из старейших королевских фамилий Европы. Он учился у нас в одном из закрытых учебных заведений на восточном побережье.

Увидев испуганные глаза Алекс, он добавил для пущей важности:

— Это строжайшая тайна. В газеты, разумеется, ничего не попало.

— А-а, — протянула Алекс и задумалась.

— В этом деле были задействованы местная полиция, ФБР и Интерпол. — Тревис пожал плечами, что, как она уже заметила, в некотором роде было его привычным жестом и могло выражать все что угодно. — Похитители потребовали выкуп — три с половиной миллиона; долларов в бриллиантах самого высокого качества. Хотя власти были решительно против, семья похищенного, однако, приняла эти условия. Преступники, получив бриллианты, бесследно исчезли.

Через полгода мы получили сведения, что один из мелких ювелиров в Нью-Джерси, по имени Гордон Леклер, собирается продать их. О нем мы ничего не знали, но местной полиции он был известен как скупщик краденого, и еще за ним числились другие мелкие проступки. Однако под судом и следствием он никогда не был.

Мне было дано указание собрать о нем сведения. Я поручил это одному из наших сыщиков.

Нет, с болью подумал Тревис, это не был просто сыщик, один из многих. Это был Джоэл Гибсон, мой друг. Правда, он был излишне горяч, но отличный профессионал.

— Тогда для меня это было обычным рутинным заданием, пока мой агент не позвонил мне поздно ночью из автомата вблизи ювелирной лавки Леклера, за которым он вел наблюдение. Судя по голосу, Джоэл был сильно взволнован. Он сообщил, что располагает фактами, изобличающими Леклера как главного организатора похищения. Он просил меня немедленно приехать.