Преграды любви - Гриффитс Патриция - Страница 17

Синие глаза Тревиса потемнели.

— Я тут же выехал, но, когда прибыл на место, Джоэл был уже мертв. Исчезли и доказательства, которые он раздобыл ценой своей жизни. А затем в меня стреляли, я был ранен. Пока я по телефону убеждал начальство прислать мне подмогу, преступники скрылись.

Тревис вспомнил долгие недели в больнице и беспомощность человека, прикованного к больничной койке. Для него это было самым ужасным воспоминанием в жизни. Его терзали боль утраты единственного и настоящего друга и чувство вины за его ненужную смерть. Гнев и жажда отмщения надолго лишили его покоя. Тогда он Дал клятву расквитаться с убийцей, даже если на это уйдет весь остаток его жизни.

— Я не совсем еще оправился от ранения, когда несколько недель назад меня вызвал к себе Макгрегор, мой начальник. Поступили сведения, что Леклер снова появился в Сиэтле и намерен продать бриллианты. Встреча с покупателем должна была произойти в небольшом городском торговом центре.

— Неужели в нашем? — воскликнула Алекс.

Тревис кивнул.

— Поскольку все участники сделки были мне знакомы, мой шеф вполне логично решил, что интересы правосудия должен представлять я. К сожалению, все получилось не так, как мы рассчитывали, и мне пришлось навязаться вам в попутчики. Так мы познакомились. Вот и конец истории.

— Подождите, — возразила Алекс, глядя ему прямо в глаза. — Вы рассказали, как оказались у торгового центра. Но, кажется, вы должны были арестовать этих людей, а вместо этого они гнались за вами?

В ее глазах был тревожный вопрос.

Тревис, чтобы не отвечать, потянулся за стаканом сока, в котором давно уже растаяли кубики льда. Выпив все до дна, он поморщился.

— А вот напитки готовить вы не научились, — проворчал он.

— Тревис! — она была явно задета.

— Ладно, черт побери, — сказал он со страдальческим видом. — Даже ничего сказать нельзя, сразу обида. Так вот, я не собирался их арестовывать, я был в этом деле как бы сторонним наблюдателем. Парни из Федерального Бюро и местная полиция должны были все сделать, но они так и не явились. Как выяснилось, они застряли в пробке у какого-то моста.

Во всяком случае, я был в торговом центре и видел участников сделки. Когда появились эти двое из банды Леклера, я сразу понял, что бриллианты у них. Сделка вот-вот должна была состояться, а полиции и агентов ФБР все не было. Тогда я сделал то единственное, что еще мог сделать в создавшейся ситуации, — украл у них бриллианты.

Он слышал, как Алекс испуганно охнула.

— Что вы сделали? — спросила она, не веря. — Вы украли бриллианты? Но проще было бы арестовать этих людей!

Тревис посмотрел на нее с еле скрываемым раздражением.

— Я не полицейский. Я агент государственной спецслужбы, и почти в отставке, у меня небольшая ферма в штате Коннектикут — три козы, одна корова и пять лошадей. Вы не представляете, как болезненно реагируют местные власти, когда какой-нибудь «чужак», размахивая пистолетом, производит аресты в их штате.

— У вас есть козы? — Алекс не могла прийти в себя от удивления. Что общего между загадочным спецагентом и козами? Коровы и лошади — это куда ни шло. Но козы?

— Мой сосед подарил мне их, — ответил небрежно Тревис и провел рукой по волосам. — Дело в том, что я не имел права арестовывать их, да еще в таком людном месте, как торговый центр. Задачей было задержать их во время передачи бриллиантов и получения денег, так сказать, взять с поличным, тихо и без всякой стрельбы.

Алекс промолчала, как бы обдумывая то, что он сказал. А затем вдруг спросила:

— В таком случае, почему вы здесь?

Он сердито посмотрел на нее.

— Вы забыли, у меня ветрянка.

— Я имею в виду не здесь, у меня, а в этих краях, — терпеливо пояснила Алекс.

Тревис подумал, что не стоит ломать голову над тем, что именно она хотела сказать. У него есть дела поважнее.

— В тот день, когда мы встретились с вами те двое, которых вы видели, охотились за мной. Это были люди Леклера. Вечером, когда вы привезли меня в отель, они уже были там и они же стреляли в меня. Но на сей раз помощь подоспела вовремя. Бандитов арестовали за попытку убийства. Судебное заседание должно было состояться вчера, но, поскольку я не смог явиться, оно отложено на неделю.

— Понимаю, — тихо произнесла Алекс, стараясь не выдать себя. Ее охватил страх, и она зябко повела плечами. Сам факт того, что его собираются убить, был достаточно ужасен, но то, что он знает об этом и говорит совершенно спокойно, было выше ее понимания.

— В чем дело? — спросил Тревис, когда увидел, как изменилось ее лицо.

— Ничего, — ответила Алекс, сама пораженная тем, как близко приняла все к сердцу.

Тревис недовольно хмыкнул.

— Перестаньте притворяться, Алекс. У вас все написано на лице. Я сказал что-то не то?

Она покачала головой, следя глазами за его сильными тонкими пальцами, играющими с клубком голубой шерсти. Такие руки бывают у художников и музыкантов, но не у профессиональных стрелков по живым мишеням.

— Просто я подумала, что никогда не пойму тех, кто так просто и спокойно говорит о насилии.

— Мир полон насилия, — ответил он сухо. — Вы можете сколько угодно прятаться от него в своих красивых и комфортабельных пригородах и делать вид, что его нет. Насилие существует в реальном мире, поверьте мне. Вы ошибаетесь, я говорю о нем не просто так и отнюдь не спокойно. Я очень серьезен, когда говорю о насилии.

Она посмотрела на него, лицо ее стало замкнутым.

— Так вот что вы думаете обо мне? Считаете, что я живу только интересами своего маленького мирка и не знаю, что происходит в вашем большом «реальном», как выразились, мире?

Его руки, мнущие клубок, замерли. Он понял, что обидел ее.

— Я не осуждаю ваш образ жизни, Алекс, — попытался успокоить ее Тревис. — Просто я хотел сказать вам, что в мире гораздо больше плохого и недоброго, чем вы думаете.

— Вот как, — сказала она сдержанно и настороженно. Бог знает, что творилось в ее душе под маской кажущегося спокойствия. — Как случилось, что вы стали секретным агентом? — вдруг спросила она, меняя тему.

Тревис подавил зевок. Когда он заговорил, голос его был тих и спокоен. Он был рад, что беседа входит в безопасное русло.

— В последний год учебы в колледже я по обмену прослушал курс лекций в Западном Берлине. Там я встретился и подружился с Джоэлом Гибсоном. Его отец был вторым секретарем американского посольства. По окончании учебы отец Гибсона предложил нам поработать летом курьерами в посольстве. С этого все и началось. Мы с Джоэлом считали себя без пяти минут Джеймсами Бондами.

— А ваш диплом, полученный в колледже? Разве он не давал вам иного выбора?

Пальцы Тревиса, игравшие с клубком, замерли. Ее вопрос возродил в памяти многое. В сущности, за несколько месяцев бездействия в больнице, а потом в отпуске, он кое-что уже предпринял, и не безуспешно. Но все это исчезло вместе с украденным багажом, подумал он с горечью и досадой. Ему стало обидно.

Но голос его ничуть не изменился, когда Тревис продолжил свой рассказ:

— В колледже моим основным предметом было искусство. Но по окончании я убедился, что спрос на таких, как я, невелик. Я мог бы не работать. Страховка отца позволяла мне это, да и мать после смерти кое-что мне оставила. Таким образом, — тут он, как всегда, пожал плечами, — я, в сущности, вполне мог заниматься всем, чем мне хотелось бы.

— И вам захотелось стать шпионом? — Ее голос выдал степень ее удивления.

Тревис зевнул, пониже опустился на подушки и натянул простынью.

— В тот момент да.

Он повернулся и лег на бок, уставившись на нее.

— А теперь? Что вы намерены делать теперь, когда выйдете в отставку?

Алекс вдруг почувствовала, что это ей небезразлично. Какое ей дело до его будущего? Что это с ней?

Но ответа не последовало. Она услышала лишь тихий вздох и, посмотрев на Тревиса, увидела, что он спит. Рука его разжалась, и клубок спутанной голубой шерсти лежал на полу.