Тяжкий грех - Каски Кэтрин - Страница 42

— Я не могу. — Доминик потянулся к Айви и снова прижал ее к себе. — Я не могу оставить вас. Я люблю вас. И меня совершенно не страшит Тинсдейл и его связи при дворе.

— Зато они страшат меня! Пожалуйста, Доминик, собирайте вещи и уезжайте, а меня предоставьте судьбе, которая уготована члену клана Синклеров.

— Нет, Айви, я этого не сделаю. Доверьтесь мне. Верьте своему сердцу. А обо всем остальном забудьте, потому что оно не имеет никакого значения. Просто верьте мне.

Девушка долго смотрела на него. Ей хотелось верить ему, она просто отчаянно нуждалась в этом!

Айви ласково погладила его по щеке, и губы ее paскрылись. Доминик осторожно повалил ее на тюфяк и поцеловал.

Айви застонала от удовольствия. Как легко он заставлял ее забыть обо всем, включая трудности и неприятности, которые с ее легкой руки вошли в их жизнь! Но она не жалела ни о чем. Ведь если бы она проявила больше ответственности и здравомыслия, то могла бы никогда не встретить Доминика.

В это мгновение за их спинами заскрипели ржавые петли и дверь в кибитку распахнулась.

Молодые люди испуганно сели на соломе, растерянно моргая и привыкая к яркому свету, ударившему в их временное полутемное прибежище.

— Кто здесь? А-а, влюбленная парочка! — прошамкал беззубый старик, стоявший на верхней ступеньке лесенки, ведущей в кибитку. Одет он был в живописные, по ужасно рваные лохмотья, и распространял вокруг себя убойный запах дешевого бренди. — Э-э, нет, так не пойдет! Я не сдаю свое жилище под любовное гнездышко. Это кровать Джинджер, поэтому выметайтесь отсюда! И поскорее!

Округлившимися от изумления глазами Айви смотрела, как огромная черная свинья, вскарабкавшись по ступенькам, заглядывает в кибитку. Джинджер громко хрюкнула, и только тогда девушка вскочила на ноги.

Когда Айви и Доминик, так и не оправившиеся от изумления, шагнули к выходу, свинья с противным визгом ринулась на них, и молодым людям пришлось отскочить к стене, чтобы уступить ей дорогу. Джинджер обошла кибитку, грозно всхрапывая, после чего повалилась на солому и блаженно вытянула короткие ножки.

Айви и Доминик протиснулись мимо старика и спустились по лесенке на поляну. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, не в силах поверить тому, что только что с ними произошло. Доминик пришел в себя первым и указал на табличку, прикрепленную к боку кибитки: «Здесь живет Джинджер, ученая свинья».

Айви испуганно поднесла ладошку ко рту, и они чуть ли не бегом устремились прочь от кибитки и обогнули ряд ярких палаток.

— Айви, посмотри сюда! — окликнула их Присцилла.

Айви беспомощно оглядывалась по сторонам, пока наконец не заметила Сьюзен, которая стояла рядом с вытоптанной площадкой. В самом центре ее был вбит железный шест, вокруг которого ходил слон.

— Черт возьми!

Айви взяла Доминика под руку, и они поспешно направились к арене. На спине огромного животного, на атласном коврике, свесив ноги на одну сторону, как если бы ехала в дамском седле, восседала Присцилла. Она радостно помахала им, беспричинно хихикая, а потом, чего-то испугавшись, обеими руками вцепилась в упряжь.

— Боже, глазам своим не верю! Она потратила целую гинею на то, что прокатиться на слоне, привязанном к шесту на арене!

Сьюзен подошла к ним и с преувеличенной заботливостью вытащила соломинку из медно-рыжих волос Айви.

— Кое-кто из нас тратит то немногое, что у него есть, на прогулку на слоне. Другие, — она смахнула соломинку с плеча Доминика и оглянулась на Айви, — на своих возлюбленных.

Айви покраснела до корней волос.

— У каждого свой вкус.

Она метнула на Доминика лукавый взгляд из-под густых ресниц, и на губах у нее заиграла довольная улыбка.

Глава четырнадцатая

Резиденция Синклеров

Гросвенор-сквер

На следующее утро

На следующий день, задолго до того как Синклеры обычно вставали к завтраку, что бывало не ранее полудня, Айви разбудил раскат грома. Зевая, она открыла глаза… и тут же зажмурилась от яркого света, ударившего ей в лицо, что было довольно странно, учитывая то, что за окнами, по всей видимости, бушевала гроза. Девушка вновь осторожно приоткрыла один глаз. Ослепительные солнечные лучи вливались в настежь раскрытое окно спальни, а на ветке прямо за ним сидел дрозд и радостно распевал. Айви открыла второй глаз и села на постели.

Раскат грома вновь потряс особняк. Похоже, он раздавался откуда-то сверху, а потом девушка расслышала, как братья кричат друг на друга.

На лестнице раздались шаги, и кто-то принялся яростно тарабанить в ее дверь. Затем стук повторился: кто-то постучался к Присцилле и к Сьюзен. Айви спрыгнула с кровати, подбежала к двери и распахнула ее настежь. Посреди коридора стоял Поплин и, похоже, ждал, когда откроются двери всех трех спален.

— Ваш отец… Он прислал лакея с сообщением… Он в Лондоне и пожалует сюда… К полудню! — Руки дворецкого дрожали.

— Папа приехал? — пролепетала Присцилла. Лицо ее залила смертельная бледность, и она испуганно попятилась обратно в комнату.

— Лорд Грант прислал меня сюда, чтобы я предупредил всех вас. Уже половина двенадцатого.

Поплин развернулся и засеменил по коридору, бормоча что-то насчет миссис Уимпол и булочника.

Сьюзен взглянула на Айви, и сестры бегом бросились каждая в свою комнату, чтобы успеть подготовиться к визиту грозного отца.

Герцог Синклер неоднократно упоминал, что у него есть агент, который каждую неделю шлет отчеты о том, что происходит в резиденции Синклеров Гросвенор-сквер. Ни Айви, ни ее братья и сестры не знали, кто является этим агентом и как он собирает необходимые сведения. Именно по этой причине Синклеры предпочитали не обсуждать с посторонними свои семейные дела, тем не менее письма отца всегда поражали знанием даже мельчайших подробностей их жизни.

Одно время они даже склонны были обвинять в наушничестве друг друга. Так продолжалось вплоть до тою момента, пока Стерлинг, которому удалось случайным образом вернуть себе отцовское расположение, не указал им на то, что все они до единого представали в этих отчетах в самом невыгодном и нелицеприятном свете.

Айви и обе ее сестры сидели в напряженных позах на голубой оттоманке, тогда как братья выстроились перед окном. Все молчали в ожидании, пока заговорит отец. А тот сидел в кресле рядом с холодным камином, что явно не доставляло ему удовольствия, хотя день выдался на редкость теплым.

Герцог Синклер с видом усталого разочарования обвел взглядом своих непутевых детей… Но вот он остановился на Айви и, ко всеобщему изумлению, вдруг тепло улыбнулся ей.

Айви с облегчением вздохнула, стараясь, чтобы это было не слишком заметно. Слава богу, отец не знает о ее маленькой хитрости, иначе уже наверняка выгнал бы ее на улицу.

Старый герцог поднял руку и жестом подозвал к себе одного из трех ливрейных лакеев, стоявших у дверей. Тот извлек из кожаной сумки письмо и протянул его герцогу.

Грант, который, как и Айви, опасался, что сейчас отец прочтет вслух очередной шпионский отчет, метнул на сестру вопросительный взгляд. В ответ она едва заметно пожала плечами.

Герцог тем временем откашлялся, вскрыл послание и водрузил на кончик носа очки.

— Это письмо я получил около месяца назад. От виконта Тинсдейла.

Он взглянул поверх очков на Айви, словно ждал, что сейчас она расскажет присутствующим, о чем идет речь в послании. Увы, девушка не имела об этом ни малейшего понятия. Если Тинсдейл отправил письмо месяц назад, значит, это было до того, как мисс Фини похитила его сердце… или после. Айви ощутила, как по спине у нее пробежал предательский холодок.