Под небом Италии - Денбери Айрис - Страница 7

Про себя же Антония подумала, что Клео не теряет времени зря, заполучив Толбота в компаньоны, когда он был свободен, а Роберт нет.

Роберт позвонил Антонии на следующий вечер, когда, по его расчетам, она должна была вернуться к себе в гостиницу.

— У меня для тебя новости, — сообщил он, — мой друг Витторио, знаток живописи, в среду приезжает в Перуджу и хочет взглянуть на твои картины.

— Великолепно! — воскликнула девушка. — Правда, не могу сказать, что мне удалось поработать над ними.

— Как бы там ни было, он их посмотрит. Но ты должна быть готова услышать откровенную критику. Витторио не станет льстить, и ему трудно угодить, но его советы очень полезны.

— Большое спасибо, Роберт. Очень любезно с твоей стороны, что ты так обо мне заботишься.

— Тебе понравилось вчера в «Воскресном городе»?

— О, ты знаешь?..

— Да. Толбот упомянул, что видел тебя там.

Ну уж конечно, не Клео. Интересно, Роберт знает, что она тоже была там вместе с Толботом?

— Было очень здорово, — ответила Антония поспешно. — Там забавно, весело и совсем не похоже на другие парки развлечений. — Она решила сменить тему и снова заговорила о картинах: — Где твой друг собирается смотреть мою мазню?

— Ах да-да, — пробормотал Роберт. — Действительно, где? Думаю, лучше привезти их на такси в «Маргариту» в среду вечером. Я найду подходящее место, где ты сможешь показать их Витторио.

В среду в университете она едва могла сосредоточиться на итальянских глаголах и временах. К вечеру же волнение достигло такой степени, что, выходя из такси у входа в «Маргариту», Антония была уверена, что ее ожидает полный провал. Она поставила принесенные с собой картины в служебный лифт, на который указал ей Роберт.

— Здесь их не потревожат постояльцы, и мы сможем поднять их наверх все вместе.

Витторио оказался довольно высоким, полным итальянцем с изящными руками, которыми он постоянно жестикулировал, гладкими черными волосами и подвижным ртом, который кривился каждый раз, когда хозяин выдавал критическое замечание.

— Нет, нет, — проговорил Витторио, покачав головой и поджав губы с выражением, которое, как решила про себя Антония, означало ее полное фиаско. — Вы не сумели передать свет. Он должен быть сияющим, как на полотнах старых умбрийских мастеров. Этот простор между холмами и долинами должен быть зримым, напоенным светом.

— Благодарю вас, — почти неслышно пробормотала Антония. — Я буду стараться.

Но в эту минуту она отчаялась стать хорошим художником.

— А вот это, — эксперт указал на холст, где она скопировала фрагмент полотна «Поклонение волхвов», — неплохо. Вы передали глубину и цвет. Но пейзаж должен быть более освещен. Иначе создастся впечатление, будто это не Умбрия, а ваша собственная страна, где небо вечно затянуто тучами и дни кажутся мрачными.

— Да, я понимаю. — Теперь ее работы казались лишь тусклой, безжизненной мазней.

Витторио закончил осматривать картины и перешел к рисункам, которые она выставляла в маленькой студии пару недель назад.

— Вот! — воскликнул он. — Это тоже ваше?

Антония кивнула.

— Один или два очень хороши. Если вы пока не очень пишете красками, то рисовать явно умеете.

После этих слов ее настроение сразу улучшилось.

— Возможно, они сами просились на бумагу.

Витторио взял рисунок, где она запечатлела Этрусские ворота, и сравнил его с другим, изображающим фрагмент собора.

Он тщательно изучил остальные рисунки, затем одобрительно улыбнулся и покивал, глядя на две работы, которые по-прежнему держал в руках.

— Я бы приобрел эти два, если они продаются. Сколько вы за них хотите?

Антония так поразилась, что кто-то, тем более такой опытный эксперт, хочет купить ее работы, что только покраснела и, запинаясь, пробормотала:

— Не знаю…

Роберт, до этого времени хранивший молчание, наконец подал голос:

— Синьор Витторио назовет тебе справедливую цену, Антония. Отдай ему рисунки за сумму, которую он скажет. А в следующий раз можешь начинать торговаться. — Он ободряюще улыбнулся ей.

— С удовольствием, — отозвалась Антония. — Я рада принять ваше предложение.

Витторио назвал сумму в лирах, которая показалась девушке очень достойной, но потом, когда она перевела ее в фунты стерлингов, оказалась не такой уж значительной. С другой стороны, ей было так приятно, что кто-то захотел купить ее работы, что она готова была отдать их Витторио даром, просто из чувства признательности за похвалу.

Она поблагодарила эксперта за советы.

— Обещаю, я постараюсь побольше работать с маслом.

Роберт помог ей собрать полотна.

— Оставим их здесь до ужина. Клео и ее мать ждут тебя в ресторане. Ты не против поужинать с ними?

— Конечно нет, — улыбнулась она, оценив заботливость Роберта, но совершенно теряясь в догадках, как воспримет это Клео.

К удивлению Антонии, Толбот тоже был там. Очевидно, теперь он обедал и ужинал в обществе дам Норвуд, если ему выпадала такая возможность.

После просмотра картин Антония, конечно, привела себя в порядок и все же на фоне изысканной элегантности миссис Норвуд и безупречной красоты Клео чувствовала себя в своем темно-синем льняном платье гадким утенком.

Она не собиралась упоминать о встрече с Витторио, но Толбот спросил:

— Что думает о твоих работах эксперт?

— Полагаю, он находит их гораздо хуже, чем говорит, — улыбнулась Антония. — Он был очень добр и дал мне несколько полезных советов.

Клео перевела взгляд на Антонию.

— Я бы хотела заниматься живописью, — произнесла она. — Но мне было бы скучно рисовать все эти пейзажи, натюрморты, ну и все такое. Я бы, скорее, рисовала что-нибудь абстрактное. Это намного проще.

— Проще? — переспросила задетая за живое Антония. — Многие полагают, что стоит изобразить несколько странных фигур, брызнуть краской, куда придет фантазия, и у вас готова абстракция. На самом деле все не так просто.

— Так эксперт не купил ни одной вашей картины? — поинтересовалась Клео.

— Нет, — Антония ничуть не смутилась, — но ведь он приходил не за этим. Он же торговец картинами.

— А что он думает о ваших рисунках? — спросил Толбот.

— По его словам, они не плохи.

— Но не настолько хороши, чтобы купить? — настаивала Клео, явно вознамерившись продемонстрировать, что Антония плохой художник.

Прежде чем ответить, Антония немного помолчала, надеясь, что, может быть, миссис Норвуд переведет разговор в другое русло.

— Сколько он купил? — спросил Толбот.

Он правильно расценил смущение Антонии.

— Всего два. Этрусские ворота и кафедру у собора, — тихо ответила Антония.

— Ворота и кафедру — две ваши лучшие работы, которые я видел на выставке! — пробормотал Толбот. — Я надеюсь, он хорошо вам заплатил.

— Мне повезло, что он вообще захотел заплатить за них, — улыбнулась Антония. — На выставке никто не захотел их купить.

— Я бы не отказался их иметь, — заметил Толбот.

— Что ж, Антония всегда может нарисовать еще парочку для тебя, — вставила Клео. — Эти архитектурные раритеты никуда не денутся. Нужно только скопировать их на бумагу.

Отчасти Антония обрадовалась, когда ужин закончился и подали кофе. Значит, через несколько минут она сможет извиниться и оставить эту троицу. Ее не слишком раздражала покровительственная манера общения Клео, но дразнящие взгляды Толбота… Неприятно поразило его отношение к Клео. То, как он склонял голову, внимательно слушая ее пустую болтовню, как преувеличенно вежливо вел себя с миссис Норвуд. Антонии казалось, что человек, посвятивший себя археологии, мог найти гораздо более полезное занятие, чем сопровождать хорошенькую девушку и ее элегантную мать, особенно если он знает об отношениях Клео и Роберта.

«Однако это совершенно не мое дело», — решила Антония и уже собралась встать и попрощаться со всеми, как вдруг Клео подскочила на месте, воскликнув:

— Идем, Толбот! Смотри, который час!