Под небом Италии - Денбери Айрис - Страница 8

Толбот неспешно поднялся. Клео, клюнув мать в щеку, беззаботно кинула: «До свидания» — и, взяв кавалера под руку, почти насильно увлекла его из отеля на улицу.

Антония подождала пару секунду, затем пробормотала:

— Мне тоже пора, миссис Норвуд. Спасибо, что пригласили поужинать с вами.

На лице миссис Норвуд по-прежнему застыло отстраненное выражение. Потом, повернувшись к Антонии, она произнесла извиняющимся тоном:

— Простите, дорогая. Что вы сказали?

Антония повторила, что должна идти.

— Да, конечно, — ответила дама. — Я понимаю. Хотелось бы мне знать, куда эти двое так поспешно удалились. Вы, кстати, не знаете?

— Нет.

Миссис Норвуд улыбнулась:

— Наверное, в театр. Хотя, если спектакль идет на итальянском, вряд ли Клео что-нибудь поймет.

Проходя через двор, Антония увидела Роберта.

— Довольна своей первой продажей? — поинтересовался тот.

— Счастлива! Спасибо тебе, Роберт. Я очень признательна. За все. И еще, мне кажется, критика словно открыла мне новые горизонты. Я соберу картины и рисунки и отвезу их в albergo.

— Они уже ждут тебя, но я помогу тебе с ними позже. Мне нужно сказать пару слов миссис Норвуд.

Антония осталась ждать его, а Роберт подошел к миссис Норвуд и опустился на свободный стул рядом с ней. Антония услышала, как он спросил:

— А что, Клео нет?

Миссис Норвуд в ответ ослепительно улыбнулась:

— Нет. Она просила извинить ее. Они с Толботом пошли смотреть на какую-то арку или что-то в этом роде, которую он хотел показать в определенный момент, когда лучи солнца падают на нее, или сквозь нее, или как-то там еще.

Антония почувствовала, будто каменеет. Совершенно ясно, что миссис Норвуд понятия не имеет, куда ушли Клео и Толбот, но вместо предположений о театре она предусмотрительно переложила всю ответственность за исчезновение дочери на Толбота.

Антония решила больше не ждать. Норвуды, мать и дочь, ее абсолютно не заботили, и совершенно ясно, что Роберт уже привык к непредсказуемым поступкам Клео.

Выйдя из отеля, она попросила швейцара поймать ей такси и принялась переносить свою живопись в машину.

Роберт появился, когда она несла последние две картины.

— Антония! — позвал он. — Почему ты не подождала, пока я помогу тебе?

— В этом не было необходимости, Роберт. Они ведь не тяжелые.

Он сердито нахмурил брови.

— Клео говорила, куда они с Друри собираются?

Антония покачала головой:

— Нет. Они просто ушли.

Сев в такси, она обернулась помахать ему и заметила, каким унылым стало его лицо. Без сомнения, он и представить себе не мог, что археолог, интересующийся только древними развалинами, может украсть у него Клео. Ведь вряд ли могло случиться, что утонченная Клео заинтересовалась глиняными черепками и вскрытыми могилами.

В пятницу вечером, когда Антония вернулась после ужина в albergo, ей передали, что звонил синьор Друри и просил перезвонить ему.

— Не могли бы вы приехать на раскопки в эти выходные? — сразу спросил он, услышав в телефонной трубке ее голос.

— Ну… э-э… да, я бы могла…

— У вас что, другие планы?

— В воскресенье я собиралась съездить в Ассизи.

— О, я отвезу вас туда в следующий раз. Если бы вы смогли приехать, здесь бы нашлось кое-что интересное для вас. Мы обнаружили пару занимательных вещиц.

— Тогда с удовольствием приеду. — Антония постаралась изобразить энтузиазм на случай, если Толбот вдруг решит, что ее интерес угас.

— Отлично. Я заберу вас утром, очень рано, часов в семь. Так что будьте готовы.

— Хорошо. — Антония медленно положила трубку.

«Когда ему удобно, он отдает приказы не задумываясь. На прошлой неделе я приехала на раскопки сама, и Толбот едва мог скрыть, что ему не терпится избавиться от меня. Теперь, когда я собралась поехать в Ассизи с Ингрид и Свеном, он командует, что я должна провести субботу и, вероятно, еще и воскресенье на раскопках».

Глава 3

Утром Антония собралась в дорогу. Она надеялась, что ее наряд — коричневые брюки-стрейч, блузка такого же цвета и шарф, призванный защитить волосы от пыли, — вполне соответствует ситуации. Спустившись в холл, девушка попросила принести ей чашку кофе, поскольку у нее не осталось времени позавтракать в ее любимом кафе за углом.

Вернувшись на балкон, Антония принялась ждать, внимательно следя за проезжающими машинами. Поэтому, когда автомобиль Толбота притормозил у дверей гостиницы, она быстро подхватила сумку с альбомом и коробкой карандашей и поспешила вниз по лестнице, чуть не сбив по пути подметающую пол горничную.

Толбот стоял у машины и, заметив Антонию, смерил ее безразличным взглядом.

— Buon giorno! — поприветствовала она его.

— Buon giorno! — проворчал он, по-прежнему не сводя с нее глаз.

— Что-то не так? — Антонию пристальный взгляд Толбота привел в замешательство. — Я как-то не так оделась?

Археолог вышел из оцепенения, если состояние, в котором он пребывал, можно охарактеризовать таким образом, и поспешно ответил:

— Нет, все отлично.

Он открыл для Антонии заднюю дверцу, и она увидела, что место рядом с водителем занимает Стефано. Итальянец обернулся и одарил ее ослепительной улыбкой.

— Вы позавтракали? — спросил он.

— Выпила кофе, — улыбнулась в ответ девушка.

— Мы перекусим по дороге, — подал голос Толбот.

Через несколько минут Стефано выскочил у маленькой закусочной и вернулся с корзинкой еды, несколькими бутылками вина, кофе и горячим молоком. Он поставил корзину рядом с Антонией, и компания двинулась дальше.

— Антония, там, рядом с вами на сиденье, лежат несколько снимков, — обратился к ней археолог. — Изучите их. Они могут оказаться полезными, когда мы приедем на место.

Девушка достала фотографии и пришла в восторг от мягких, похожих на складки гигантской королевской мантии очертаний холмов и лежащих между ними долин — этого нарисованного самой природой узора, который все еще четко просматривался, несмотря на то, что эти земли столетиями распахивались и возделывались человеком.

На каждой фотографии были отмечены стороны света и проставлено время, когда она сделана. В основном это происходило в предрассветные часы и на закате, когда в лучах восходящего или клонящегося к земле светила явственно вырисовывались гребни холмов.

В пачке было еще много снимков участка, сделанных с разных точек, так что в результате получилась круговая панорама.

— Это «кошачий взгляд», — пояснил Толбот, посматривающий на нее в зеркало заднего вида.

— «Кошачий взгляд»? — переспросила Антония.

— Да. Если вы смотрите на узорчатый ковер с высоты своего роста, то видите и рисунок, и цвета, в которых он выполнен. А теперь представьте, что вы кошка, смотрящая на тот же самый ковер. Все, что вы увидите, — размытое пятно.

— А-а, я поняла. Это когда вам нужно подняться на Эйфелеву башню, чтобы полюбоваться на раскинувшиеся внизу сады.

— В этом смысле авиация весьма полезна нам, археологам. Мы не тратим времени на бесперспективные поиски.

Антония заметила некоторые изменения, произошедшие на участке со времени ее первого визита. На краю площадки виднелся брезентовый навес, закрепленный на четырех крепких столбах.

— В перерывах между работой, — пояснил Толбот, — у вас будет возможность спокойно отдохнуть.

— Благодарю вас. Думаю, немного побыть в тени очень приятно.

— Идите со Стефано, как только он будет готов, Антония. Он сделает фотографии и покажет вам, что необходимо зарисовать. Но придется работать быстро, иначе освещение изменится.

Стефано, однако, был полон решимости разделаться со вторым завтраком, прежде чем приступить к работе.

— Это займет всего пару минут, — заявил он, — и вам, синьорина, тоже лучше поесть.

— Вы, двое, давайте побыстрее, — рявкнул Толбот. — Я вас сюда в такую рань привез не для того, чтобы вы устраивали пикник.

Он быстрым шагом направился в дальний угол поделенной на участки площадки, где толпились рабочие, готовясь взяться за дело.