Холодный поцелуй смерти - Маклеод Сьюзан - Страница 27

На задворках сознания шебуршилась какая-то мысль…

— Оттого что тебя не могли найти, куколка, было только хуже, — добавил Тавиш, не дав мне додумать. — Ведьме-инспектору не пришлось бы просить всех тебя разыскивать.

А теперь я нашлась.

Я посмотрела Финну в лицо. Он в ответ сдвинул брови, но ничего не сказал. Если я пойду и сдамся полиции, это кончится? Или все уже слишком сильно раскачались? Даже если я сдамся и беспорядки прекратятся, никто не знает, когда Малик достаточно оправится и даст показания. А пока я сижу в тюрьме — или хуже, — никто не будет искать настоящего убийцу.

Что, если меня никто не подставлял и все это совпадение?

Что, если в Лондоне все-таки нашлась еще одна сида, несмотря на заверения Тавиша, что врата не открывались?

Не важно, совпадение это или нет, — вдруг убьют еще кого-нибудь?

Я кивнула на экраны:

— Ты ведь не просто так мне это показываешь, да?

Тавиш развернул мое кресло к себе — как недавно Финн. Он вцепился в подлокотники и навис надо мной — глаза его были серьезны, дреды свесились вперед.

— Нет, куколка, долго прятаться тебе не удастся. Надо довести дело до конца. Однако есть способ умилостивить человеческий суд. Предлагаешь вместо себя подменыша-умайда. Правда, придется несколько лет прожить в Зачарованных Землях…

— Тавиш, об этом и думать нечего! — Я хмыкнула. — Я не стану жечь собственную плоть, а тем более часть души ради того, чтобы оживить подменыша, которому отсекут голову, к тому же, если ты забыл, у меня «Дубль-В», и я за полгода сойду с ума, не говоря уже о том, что я никогда не бывала в Зачарованных Землях!

— А можно, — продолжал Тавиш, словно я его и не перебивала, — до поры до времени остаться в Промежутке.

Я нетерпеливо тряхнула головой:

— Та же проблема, Тавиш.

— Нет, Джен, — вмешался Финн. — Ты не первая из волшебного народа, у кого в крови салайх-шиол. Я тебе это уже объяснял.

— Не мучай ее, мальчик мой. — Тавиш отмахнулся от Финна, по-прежнему глядя на меня. — Это было бы ответом на вопрос, только если бы ты действительно убила того человека, как они думают. Но душа твоя омрачена не человеческой смертью.

Я с подозрением взглянула на него:

— Что?

Тавиш улыбнулся, показав острые белые зубы.

— Ты же не думала, куколка, будто я хотел искупаться с тобой только для собственного удовольствия?

Зараза. Он меня испытывал.

— Мог бы спросить словами, — огрызнулась я.

— Спрашивать — только все испортить, куколка, а ведь я мог отведать капельку твоей души!

— А пошел ты… — Я ощерилась на него.

— Как скажешь, куколка, как скажешь, лишь бы добиться наконец твоей благосклонности!

Краем глаза я уловила движение и снова посмотрела на Финна. Он изумленно поднял бровь, и я поняла, что он был уверен, будто у нас с Тавишем действительно роман! Мониторы вокруг него бесконечно отражали собственные отражения в стекле… Мне сразу вспомнилось, как парнишка из цветочной лавки любовался собой в витрине. Я в очередной раз повернула кресло, высвободившись из хватки Тавиша, и запустила запись с того места, где я подбегала к пекарне.

— Смотрите! — воскликнула я — внутри все заискрилось от радости. — Видите: парнишка смотрит на свое отражение в витрине? Тут я пробегаю мимо, он видит мое отражение и оборачивается… — Я перемотала запись немного вперед. — А теперь смотрите: он опять смотрит на свое отражение, опять поворачивается, потому что кого-то видел, но на улице никого нет. Она пуста. Видите, как он резко поворачивается обратно к витрине? — Я остановила запись и прищурилась на экран. — Там действительно кто-то есть! Поглядите!

Тавиш перегнулся через мое плечо:

— Похоже, куколка, ах как похоже. Они прячутся с помощью чар, и что это за чары — неведомо, но когда их насылали, то просчитались. Позабыли об отражении в витрине.

Я победно улыбнулась, показывая на экран:

— Тавиш, сможешь увеличить изображение?

— Попытаюсь. — Тавиш взял меня за локоть и вытащил из кресла. — Придется потрудиться. — Он уселся, напряженно уставился в экран, пальцы запорхали над клавиатурой. — Беда в том, куколка, что одного этого не хватит, чтобы обелить твое имя.

— Имя подождет, — решительно ответила я. — Мне гораздо важнее найти убийцу, пока он не прикончит следующую жертву, а эта пленка подскажет нам, кто это.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Если ты сделаешь мне копию записи, я предъявлю ее полиции и заставлю посмотреть на отражение, — сказал Финн, нагнувшись над плечом Тавиша.

— Сомневаюсь, что в полиции найдутся такие умельцы, как я, мальчик мой.

— Не найдутся, — согласился Финн, — но, если я им покажу, с чего начинать, они смогут сравнить ее с оригиналом. Тогда, по крайней мере, никто не будет подозревать, будто ты подделал улики.

— А, твоя правда. — Тавиш кивнул и протянул руку к нижней полке, где у него хранились пустые флэшки. — Подделать подобную малость проще простого, а люди сами лгут так часто, что уверены, будто и другие следуют их примеру.

Я оперлась на спинку кресла и показала на парнишку из цветочной лавки.

— Дело не только в том, что мы увидели на пленке, парнишка тоже что-то знает. — Я повернулась к Финну. — Как ты думаешь, ты сможешь убедить Хелен допросить его еще раз и все выяснить?

— Да, я ей скажу, — ответил Финн, снова запуская пятерню в волосы и почесывая левый рог.

— Спасибо. — Я коротко улыбнулась ему, но мысленно скрестила пальцы на удачу.

Пора переходить ко второй части плана — той, которая все это время медленно складывалась в темных уголках моего сознания. Мне надо было вызвать поуку, а я не знала, что на это скажут Финн и Тавиш. Может быть, и ничего не скажут, может быть, у меня уже паранойя. Поэтому я решила разбить все на удобоваримые кусочки, хотя, если думать о поуке и об удобоваримости одновременно, возникают нездоровые ассоциации.

— Эй, Финн, — сказала я, — пока ты здесь, может, у тебя получится призвать для меня кое-что из моей квартиры?

Финн сдвинул брови:

— Смотря что тебе нужно. Магия действует только тогда, когда четко себе представляешь, что ты хочешь и где оно находится.

— М-да. Я-то надеялась переодеться. — Вздохнув, я посмотрела на свою футболку. — Хорошо, если не выйдет, мне нужен такой гладкий блестящий черный камешек — они лежат у меня в белой миске в виде листа. — Я вопросительно наклонила голову. — Помнишь?

— Да, конечно, помню, — раздумчиво проговорил Финн. — Они у тебя в спальне.

— Правильно, — подтвердила я как ни в чем не бывало.

Финн бывал у меня в спальне всего раза два, но белая миска с камешками стоит у меня на тумбочке у кровати и сразу бросается в глаза. Тавиш рядом со мной перестал молотить по клавиатуре, повернул кресло и уставился на меня безумным взглядом. Сердце у меня упало. Оказалось, будет даже тяжелее, чем я думала.

— На столике с твоейстороны постели, — уточнил Финн с легчайшей ноткой издевки в голосе.

— Финн, у моей постели обе стороны мои, — сухо парировала я.

Неужели этот поганец хочет создать впечатление, будто я с ним сплю?! Ладно, пусть лучше они опять начинают ревновать, чем сообразят, зачем мне нужен камешек. Финн щелкнул пальцами, и я перевела дух: свою долю развлечений он получил и принялся за дело. Тут он нахмурился:

— С той стороны, которая ближе к двери, так?

— Да! — нетерпеливо воскликнула я и поглядела на него, словно говоря: ну давай же, давай!

Тавиш тихонько хмыкнул, Финн покосился в его сторону, посмотрел ему прямо в глаза. Между ними что-то произошло, и я похолодела. Проклятье. Потом Финн снова поглядел на меня — на его лице отражалось какое-то чувство, но какое, я не разобралась, — и опустил руку.

Прах побери! Что такого Тавиш ему сказал?

— Куколка, — тихо произнес Тавиш, — почему эти камни тебе так дороги?

Я на миг прикрыла глаза.

— Мне их подарила подруга. Я считаю, что они сейчас мне пригодятся, вот и все.