Холодный поцелуй смерти - Маклеод Сьюзан - Страница 75

Но хотя Бабочка и добралась до «Надежды», судя по всему, она не просто не нашла меня — еще бы, я же была под Очарованием ядреной блондинки, — но и, похоже, погибла: мы не успели спасти ни ее, ни Бобби. Печально, конечно, что с Бабочкой все так получилось, но мне была нужна какая-то связь с миром живых, а не с миром мертвых. Так что сейчас коллега-призрак был мне нужен примерно как…

— Эй! — Бабочка замахнулась ножом. — Слушай меня!

…примерно как призрачный нож, которым замахивалась на меня Бабочка. То, что он призрачный, не помешало мне отскочить в сторону. Когда тебе грозят ножом, инстинкты срабатывают даже в загробной жизни.

— Хорошо, хорошо, слушаю, — сказала я, показав на нож.

— Извиняй, — без тени сожаления заявила Бабочка, — мне надо, чтоб ты слушала. А времени у меня нет, этот тупой урод накачал меня вампирским соком по уши, так что и концы отдать можно, вот я и не хочу тут слишком валандаться. — Она посмотрела на Грейс, сосредоточенную на реанимации. — Только бы врачиха попалась хорошая.

— Так ты не умерла? — удивилась я.

— Пока нет. — Выбеленное, как у Пьеро, личико уставилось на собственное распростертое тело. — Врачиха вроде дело знает.

Меня осенило:

— Значит, ты придешь в себя и сможешь разговаривать с людьми?

Я похолодела и невольно опустила взгляд: красная нить в левой руке резко натянулась.

— Да уж наверно! Мы, Ночные Бабочки, всегда туда-сюда бегаем: когда у тебя сосут из шеи, больно до ужаса, так что лучше отойти в сторонку.

— То есть ты все время выходишь из тела, как сейчас?! — поразилась я.

— А как же — я же тебе сказала!

Она опять взмахнула ножом и задела мне тыльную сторону ладони.

— Ой! — Я отдернула руку и уставилась на капельку крови. Я же призрак — и нож тоже призрачный! Откуда кровь?! Я помотала головой. — Послушай, можно тебя попросить сделать одну вещь…

— Нет, сида, это ты послушай! — Бабочка показала ножом на мою порезанную руку. — Видишь, я могу тебе сделать больно, а не будешь меня слушать, вообще начну тебе являться, мало не покажется! Будешь помогать моему Дарилу или нет?!

— Если смогу… — Меня еще раз осенило. — Ты знаешь, где живет та мымра-ведьмища?

Она закивала:

— Ага, вроде как под Лондонским мостом типа.

Сводчатые туннели под основанием моста! Ну конечно, я же там считала призраков вместе с Финном, неудивительно, что своды показались мне знакомыми.

— Ладно, — протянула я, — хочешь, чтобы я помогла Дарию, значит, помогай сначала мне. — Я развернула Бабочку за плечи и показала ей на Малика. — Видишь вон того вампира? Его зовут Малик аль-Хан. Когда придешь в себя или как ты там это называешь, скажешь Дарию, пусть пойдет к Малику и расскажет ему все то, что ты рассказала мне, и передаст: пусть он завтра вечером, до полуночи, в Хеллоуин, придет к мымре-ведьмище домой и обязательно убьет меня. — Я стиснула ей руку выше локтя — косточки у нее были тоненькие, словно птичьи.

Потом я подумала, что, если я хочу еще и спасти души, обреченные попасть в яйцо и в лапы демона, надо, пожалуй, подстелить соломки.

— И ему, — я показала на Бобби, — скажи все то же самое и передай, что, если он это сделает, Роза будет его Госпожой. — Я показала на Грейс. — А еще расскажи все доктору Грейс и попроси ее пойти в полицию. Все поняла?

— Ага, поняла, ты хочешь, чтобы они все завтра заявились к ведьмище и пришили тебя, только ты-то уже мертвая!

— Я — вроде бы да, а мое тело — нет, — объяснила я с нарочитой небрежностью. — Это все мымра-ведьмища.

— А, теперь ясно, — глубокомысленно кивнула она.

Красная нить дернулась так, что рука у меня задралась над головой.

Я потянула ее обратно и опять посмотрела на себя блондинку. Интересно, у меня же дар видеть призраков, но голубые глаза моего Очарования не отрывались от Грейс, которая стояла на коленях возле Бабочкиного тела. Получается, собственного призрака я не замечала. Я потянула за блондинистый хвостик, потом ущипнула себя за щеку, но пальцы ни к чему не прикоснулись и ничего не ощутили. Получится ли у меня занять собственное тело, как получилось, когда я взяла меч Автарха?

— Этак ты ей навеешь страшные сны. — Бабочка фыркнула. — Ее дух поймет, что где-то что-то не так, а что — не сообразит.

Я поджала губы, зашла блондинке за спину и шагнула вперед, слившись… с собой. Опять ничего. Я стояла, смотрела в свои глаза, как в окна, и пыталась поднять руку — призрачная рука двигалась, а блондинка осталась как была.

— Откуда ты знаешь про страшные сны? — спросила я, высунув голову из лица блондинки, чтобы поговорить с Бабочкой.

— Да я однажды сама с собой так сделала. — Бабочка передернулась. — Неделю не спала, причем знала, что это подружка моя мне устроила, потому что я сама попросила. Жуть просто.

— Это было как кино, ну, кто-то говорил тебе что-то страшное?

— Не-а. — Она помотала головой. — Просто падаешь и падаешь в черную дыру.

В груди повисла чугунная гиря разочарования. Никакого смысла лезть в блондинку и пытаться общаться с людьми — ни во сне, ни как-то еще.

Нить отдернула меня от блондинки, я еще раз ударилась о холодную невидимую преграду — и уставилась в пустое замороченное лицо Некро-Нила.

Зараза. Он теряет терпение.

— Эй! — Бабочка подбежала ко мне. — Так ты присмотришь за моим Дарилом, а?

— Постараюсь, — отозвалась я: не хотелось давать несбыточных обещаний.

— О-кей. — Она прикусила губу и протянула мне нож. — Держи. Живым ты ничего не сделаешь, а мертвым очень даже.

— Спасибо.

Я стиснула нож — для призрачного оружия он был слишком уж теплым, тяжелым и на удивление ощутимым.

Бабочка не спеша подошла к собственному телу:

— Ну так ты поможешь Дарилу, а?

— Помогу. Да, кстати… — Я сообразила, что не знаю, как ее зовут, но тут нить снова натянулась, и я взлетела в воздух. — Только ему ничего не говори! — крикнула я, тыча пальцем в Некро-Нила. — И не показывай ему, что умеешь покидать тело! Он некромант и заодно с ведьмищей!

Бабочка глянула на Некро-Нила и брезгливо скривилась:

— Ага, понятно: поганый душехвататель!

С этими словами она рассыпалась на стаю крошечных бабочек, исчезнувших в лоскутьях кружева, бархата и атласа, которые окутывали ее тело.

Я нервно посмотрела вверх, на плиточный потолок — до него оставался всего фут. Рубанула нить ножом — вдруг получится разорвать узы? — но клинок прошел сквозь нее, словно сквозь пустоту. Тут нить снова натянулась, по лицу хлестнул ветер, и я опять понеслась сквозь багровую черноту неведомого мира.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

В нос ударила вонь гниющей плоти, костлявые пальцы сжали мне горло, перекрыв воздух, на грудь навалилась тяжесть. Боль и чернота пожирали светлое пятно разума. В голове среди сгущающейся тьмы промелькнула краткая мысль: быть мертвой — то же самое, что быть живой, всегда найдется кто-нибудь, кто сделает тебе больно, стоит ему только захотеть.

— Ну как, засунул ее в медальон? — Это был далекий женский голос.

— Я же говорю: сделаю — скажу, Ханна! — В мужском голосе звучали злость, раздражение и почему-то страсть.

— Поскорее! — сказала женщина. — До полуночи осталось меньше часа!

Что-то дернуло за руку.

— Мисс Тейлор! В медальон! Быстро! — опять послышался приказ.

— Нет… — прошептала я — как и в ответ на прежние приказы. Пальцы сильнее стиснули горло, выдавили свет.

— Если бы ты, Ханна, дождалась меня, этого бы не было! — выпалил голос.

— Почему ты не засунул ее в яйцо Фаберже вместе с остальными? — спросила женщина.

— Потому что если я его открою, чтобы впустить ее, остальные разбегутся! — Теперь голос звучал едко. — Занималась бы своими чарами, Ханна, и не лезла в мои дела с тенями и духами!

— Я бы и не лезла, если бы у тебя все нормально получалось! — Женщина подошла поближе, наверное, не доверяла ему. — Ты так давно ее уговариваешь, что мне начинает казаться, будто тебе это очень уж нравится!