Викки - Уолкер Руфь - Страница 37

— Я не паразитирую. Как только я начну получать деньги…

— На! — Кланки запустила руку в карман и швырнула ей пригоршню зеленых бумажек. — Этого хватит, чтобы уехать отсюда.

Викки изумленно уставилась на разлетевшиеся купюры.

— Не нужно мне ваших денег. Как только меня возьмут в штат, я переберусь в женский пульман. А кроме того… — она набрала воздуху в легкие, чтобы не показать, как ей больно, — кроме того, это дело Розы, а не ваше.

— Ошибаешься! Я подруга Розы с незапамятных времен, и мне не нравится то, что здесь происходит. Ты ее губишь и причиняешь ей боль. И если на то пошло, я не побоюсь поговорить на эту тему с мистером Майклом. Он давно ищет повод избавиться от тебя.

Не дожидаясь ответа, Кланки порывисто встала и зашагала к двери. На пороге она обернулась:

— И не вздумай стащить у Розы драгоценности!

Кланки ушла, а Викки по-прежнему сидела на диване, сложив руки на коленях, и изо всех сил старалась не заплакать. Вот уже второй человек пытается избавиться от нее и предлагает деньги… Но за что Кланки так невзлюбила ее? Такое впечатление, что она чего-то боится. И всерьез ли она пугала Викки разговором с Майклом? Как бы то ни было, лучше самой попытаться еще раз переговорить с этим черствым, бессердечным администратором и убедить его, что она не такая, как все они думают, и никому не желает зла…

Из самостоятельных аттракционов, размещавшихся в палатках вокруг большой арены, больше всего Майкл не любил «Ноев ковчег», известный среди посетителей как «комната страшилищ». И дело здесь было не в том, что уродцы вызывали у него брезгливое чувство, — нет, по большей части это были порядочные и трудолюбивые ребята. Майкл ненавидел тех, кто готов был платить деньги, чтобы поглазеть на физические недостатки других людей. Он ненавидел ухмыляющиеся и самодовольные рожи этих посетителей, поэтому старался обходить аттракцион стороной. Но слухи о раздорах между Барки Песьей Мордой и мистером Вселенная, нынешним цирковым гигантом, заставили его изменить привычке.

Обычно гиганты были самыми добродушными из всех добряков, словно природа, в избытке наделив их ростом и силой, сочла за лучшее наградить их кротким нравом. К сожалению, мистер Вселенная оказался исключением из правила. Он отличался воинственным характером и самонадеянно полагал, что среди прочих уродов он, безусловно, идет под номером первым. Всеми правдами и неправдами он выбивал для себя самое выгодное место у входа и большую часть рабочего времени занимался тем, что бессовестно навязывал посетителям открытки, деньги от продажи которых составляли весомую прибавку к скромной зарплате урода. Но что хуже всего, он постоянно изводил Барки — робкого, покладистого малого, не умевшего заступиться за себя.

Барки, угрюмо шевеля заячьей губой, сидел на своей подставке, пересчитывая мелочь, вырученную от продажи открыток. Поскольку в школе он не учился вообще («Кому захочется сидеть в одном классе со мной, босс?» — заметил он однажды Майклу), пересчет денег был для него адским мучением.

— Привет, хозяин! — прошепелявил он при виде Майкла; верхняя губа у него была настолько раздвоена, что при улыбке обнажались десны и все зубы. — Я слышал, главная арена выдала вчера первоклассное представление. Каким ветром вас к нам занесло?

— Попутным, — ответил Майкл. — До меня дошли слухи, что мистер Вселенная тебя совсем заел?

Улыбка моментально слетела с лица Барки.

— Э-э, мы все уладим.

Майкл скептически посмотрел на парня. Боится великана или, как всякий циркач, не желает ввязываться в разборку?

— Ты вовсе не обязан терпеть его дерьмовые наезды, имей в виду.

— Он просто немного психует, хозяин. У него начались приступы головокружения, а кто-то из городских сдуру брякнул при нем, что великаны умирают молодыми. Вот и втемяшил себе в голову, что того… уже началось.

Майкл кивнул. Ему стало ясно, что от Барки он не дождется никаких жалоб. Уроды могли сколько угодно воевать и грызться между собой, но, как и клоуны, моментально объединялись, если кто-то вмешивался в их внутренние дела. Что ж, придется ограничиться беседой с самим мистером Вселенная. Не для того, чтобы предостеречь от дальнейших пакостей в отношении Барки, а для того, чтобы, немного покривив душой, заверить великана, что разговоры о ранней смерти гигантов — чушь, и он, Майкл, лично знаком с несколькими, дожившими до благородных седин.

Выходя из палатки, он буквально столкнулся с Викки. Девушка была в мужской рубашке, заправленной в плотно сидящие джинсы с широким ремнем вокруг тонкой талии. Бывшая напарница Джима улыбалась — но явно натянуто, исключительно из вежливости.

— Так вы еще здесь? — буркнул он.

— Меня приютила мадам Роза — пока я не приступлю к работе, — сказала она. — Сегодня утром я начала репетиции с Маркусом… я хотела бы с вами поговорить…

Только сейчас до Майкла дошло, что они не одни и трое рабочих рядом чинят подмостки этого проклятого «Ноева ковчега».

— Если вам угодно, мы можем пройти ко мне в фургон, — сухо сказал он.

Он быстро зашагал, и Викки поспешила за ним. Пару раз Майкл останавливался, чтобы выслушать чьи-то жалобы, и всякий раз девушка отходила в сторону — вежливость, лишь раздражавшая Майкла еще больше.

Фургон простоял запертым несколько часов, и Майкл распахнул окна, чтобы впустить свежего воздуха, после чего жестом предложил Викки сесть.

— Как вас угораздило познакомиться с Розой? — спросил он.

— Я подружилась с ней, еще когда была с Джимом. Она меня и приютила на эти две ночи.

— Ох уж эта ее привычка подбирать заблудших и страждущих! Не довела бы она ее до беды… — проворчал Майкл.

— Она очень добра ко мне, но как только я смогу платить за жилье, я, разумеется, переберусь в пульман. — На секунду замолчав, она добавила: — Вот увидите, все будет нормально, я со всеми уживусь и никаких неприятностей от меня не будет.

— Но вы же недолюбливаете циркачей, разве не так? Вы их считаете неотесанными мужланами, грубиянами. Что ж, вы правы — и в то же время неправы. По большей части это достойные люди, просто они живут такой жизнью, в которой человеку трудно рассчитывать на уважение. Некоторые из них — прирожденные артисты, и их единственное счастье — выйти на арену и увидеть восторг в глазах зрителей. Другие — неудачники, изгои нашего общества — к примеру, те же уроды. Где еще такие люди, как Барки, могли бы зарабатывать себе на жизнь? А третьи прячутся — от закона, от старых прегрешений, от самих себя. Но каждый из них не пытается изображать из себя нечто большее, чем он есть на самом деле. И к вам они относятся настороженно, потому что у них инстинкт — они не любят тех, кто смотрит на них сверху вниз. Именно поэтому они держат с вами дистанцию. А история с самоубийством вашего партнера — дело десятое.

— Я не смотрю на них сверху вниз! — возмутилась Викки. — И я не понимаю, что я такого сделала, что вы всеми силами стараетесь от меня избавиться?

В голосе ее сквозила искренняя боль, но Майкл не позволил себе пожалеть ее. Нет, конечно, она прекрасна, спору нет. Слово это настолько затерто, что потеряло свое первоначальное значение, но к Викки оно подходило в полной мере. Но не было в девушке никакой душевной теплоты — даже сейчас, когда она пыталась заручиться его расположением.

Вообще-то самое время было приказать ей покинуть цирк, даже если для этого придется потом вступить в открытый конфликт с Маркусом и стариком. И Майкл уже открыл было рот, чтобы сказать ей об этом, как вдруг послышались поскуливание и жалобное тявканье, и Майкла прямо-таки ошеломила перемена в выражении лица Викки.

—  Но это же Виски!!! — ликующе закричала она. — А вы сказали, что он мертв!

Не дожидаясь ответа, она резко отодвинула Майкла и подбежала к занавеске, отделявшей рабочую комнату от спальни. Майкл с удивлением смотрел, как она встала на колени перед большой коробкой, на дне которой лежал, свернувшись клубочком, крохотный терьер. Викки погладила собачку, и та благодарно лизнула ей руку, снова заскулив.