Викки - Уолкер Руфь - Страница 38

Викки хотела взять собаку на руки, но Майкл остановил ее:

— Разве вы не видите, что ей больно? — чуть раздраженно спросил он.

Викки жалобно посмотрела на него:

— Он мой. Мистер Таккер подарил его лично мне. Почему вчера вечером вы мне не сказали, что он здесь?

— Потому что вчера вечером его здесь не было. Я нашел его возле фургона вашего партнера сегодня утром. Доктор Макколл уже осмотрел собаку. Он говорит, что все будет в порядке, но бегать она уже не сможет.

Викки села на пол.

— Тогда пусть пока останется у вас, а когда ей станет лучше, я приду за ней.

— Устраивает. Можете навещать ее, когда сочтете нужным, — добавил он, сам удивляясь своему великодушию.

— Нужно ли это понимать…

— Это нужно понимать так, что я даю вам шанс и койку в пульмане. Но первая же неприятность — и можете идти на все четыре стороны. Поболтайте со своей собачкой, я подожду вас в кабинете.

Отодвинув занавеску, он подошел к столу и налил себе виски. Просто поразительно, как эта молодая женщина умеет выбить его из колеи. Через занавеску доносился нежный звук ее голоса. Что она там говорит своей собачонке? Что все будет хорошо, потому что мамочка снова с нею? На первый взгляд, неподдельная нежность — но может быть, все дело в том, что просто срабатывает инстинкт: не выпускать из рук ничего, что принадлежит тебе?

Одно очевидно — мистер Сэм у нее на крючке. Если она, будучи в три раза его моложе, попытается развить успех, он, Майкл, обязан будет решительно положить конец этой авантюре. Одного она уже довела до самоубийства, и Майкл, как ответственное лицо и как сын, не намерен сидеть сложа руки и смотреть на ее попытки оседлать старика.

Пока у него не хватило решимости указать ей на дверь, но если она даст хоть малейший повод для нареканий — он выгонит ее в два счета. В конце концов, он тоже человек и имеет право на самооборону.

16

Майкл был поражен, когда увидел, сколько народу собралось на генеральный прогон нового номера Маркуса Барнэ. Учитывая, что сезон подходит к концу и нет смысла опасаться, что соперник вытеснит тебя из твоего места в программе, можно было предположить, что особого интереса к новинке не будет. И тем не менее манеж был переполнен зрителями — причем, не только артистами.

Несмотря на зарок, Майкл даже посочувствовал девушке. Более суровой и безжалостной аудитории Викки не могла бы себе найти, а вдобавок к этому циркачи с самого начала были настроены к ней предвзято. Понимал ли Маркус, на что шел, когда брал ее к себе в ассистентки?

С другой стороны, она пользуется негласной поддержкой старика. А впрочем, пользуется ли? Сейчас у мистера Сэма был такой вид, точно он поперхнулся. Рядом стояла Роза с загадочной улыбкой, а вот лицо ее подружки Кланки выражало явное неудовольствие.

Публика загудела, когда Маркус в комбинезоне, явно позаимствованном у кого-то из рабочих, вывел на манеж красивейшего из своих арабских скакунов. Он улыбался, польщенный всеобщим вниманием.

Следом за ним шла Викки и вела под уздцы другого арабского жеребца. На ней великолепно сидела традиционная амазонка — жаль только, что волосы были спрятаны под черным котелком, всегда казавшимся Майклу некрасивым и неуместным на женщине. Как Викки прореагировала на толпу любопытных, сказать было трудно. Хоть она и приветствовала кивком головы Розу, вид у нее был отрешенный. «Любопытно, — подумал Майкл, — чем она завоевала расположение цыганки, умеющей как никто разбираться в людях?»

Майкл увидел, как Викки вскочила в седло с грацией, делавшей честь ее выучке, и невольно улыбнулся. Было видно, что девушка отлично умеет обращаться с лошадью. Однако цирк предъявляет куда большие требования к наезднице, чем спортивные соревнования. Для цирка нужны умение выгодно себя подать, чувство меры и четкое понимание того , чтозрители хотят увидеть за свои деньги. Ни один любитель, каким бы отличным наездником он ни был, не сможет выступать на арене должным образом, если он не прошел специальную подготовку. Майкл поймал себя на том, что с интересом ждет, что будет дальше: все три недели, пока Маркус работал с Викки, Майкл сознательно старался не подходить к загону, где шли репетиции.

Он очень удивился, когда на манеж выбежала, чтобы поздороваться с Викки, Нэнси Паркер — беременная акробатка. Викки ответила ей такой радостной улыбкой, что Майкл снова поразился. Так она все-таки может быть и другой? И не это ли раньше, чем он, заметили в ней Роза и его старик? И почему в нем, предпочитавшем душевных и отзывчивых женщин, все заныло при виде этой улыбки?

Невольно нахмурившись, он проследил, как Роза с грацией, скрадывавшей ее хромоту, проскользнула на манеж и присоединилась к Викки и Нэнси.

— Нервничаешь? — услышал ее вопрос Майкл.

— Боюсь до смерти, — призналась Викки.

— Да будет тебе, брось! Здесь все желают тебе только успеха. Чем лучше номер — тем лучше всему цирку. — Поколебавшись, Роза добавила: — На репетиции все нервничают. Помню, как впервые вышла на генеральный прогон Принцесса Мара: поджилки трясутся, ничего не видит от страха — совсем как ты. А в конечном счете все прошло без сучка и задоринки.

Женщины обменялись взглядом, смысла которого Майкл не уловил. Зато он готов был поклясться, что Роза появилась в цирке спустя много лет после смерти воздушной гимнастки. Очевидно, в его воспоминания вкралась ошибка, что вполне понятно: ведь до того, как мать отправила его учиться в частный пансион, он был в цирке всего пару раз. Закрыв глаза, он вызвал в памяти образ феи из волшебной сказки — огненно-рыжие волосы, изумрудно-зеленые глаза, роскошный белый костюм… Конечно же, это могла быть только Принцесса Мара. Странно, что Розу он не запомнил.

— Ну ладно, — нетерпеливо объявил мистер Сэм. — Пора и за дело. Вы готовы, Маркус?

Маркус, этот известный в цирке денди в наряде бродяги с улицы, кивнул мистеру Сэму и исчез с арены.

Викки улыбнулась и поклонилась. «Немного натянуто», — подумал Майкл. Затем она пустила своего жеребца в затейливый галоп. Майкл понимал, что, несмотря на внешнюю простоту, им сейчас демонстрируется высший класс езды, но пока что все это не было цирковым номером — скорее демонстрацией техники, — и его разбирало любопытство, что же будет дальше. Но вот Викки повела жеребца боком, и вид у наездницы по-прежнему был холодно-отрешенный и даже приобрел оттенок высокомерия.

И вдруг у края арены появился Маркус — выписывая кренделя, он нечленораздельно беседовал сам с собой. Достав из заднего кармана бутылку, он поднес ее к губам, но прежде чем успел глотнуть, заметил Викки. Казалось, бродяжка обалдел — глаза его сделались круглыми, бутылка выпала из рук на опилки, а ладони в красноречивом жесте сложились у сердца — сражен на месте!

«Стрелой Купидона?» — спросил себя Майкл, веселясь несмотря на то, что узнал вариацию старинного номера, в котором пьяненький клоун забирался на натянутый канат и после серии неуклюжих движений, когда он вот-вот должен был сорваться, заканчивал номер каскадом головокружительных трюков.

Но в номере Маркуса имелась своя изюминка — находка с образом высокомерной красавицы.

Сперва Маркус пытался забраться на лошадь к своей пассии, но самым позорным образом соскальзывал и шлепался на опилки. После нескольких падений он «случайно» заметил вторую лошадь и, совершив две неуклюжие попытки, кое-как вскарабкался на нее. Тем временем Викки демонстрировала совершенно поразительные трюки, по-прежнему словно бы не замечая присутствия постороннего, старающегося любым способом привлечь ее внимание.

А потом лошадь Викки взбунтовалась и понесла всадницу по арене, брыкаясь и пытаясь ее сбросить. Маркус пришел на помощь, и благодарностью за спасение был поцелуй. После этого влюбленный бродяжка и вовсе обезумел и начал выделывать невероятные трюки, мастером которых Маркус всегда слыл, и теперь настал черед Викки восхищенно сложить руки у сердца.

Это была сочная мелодраматическая мастерская шутка, и публика, пришедшая на просмотр с предубеждением, шумно и одобрительно зааплодировала, когда двое влюбленных всадников — теперь уже вдвоем на одной лошади — ускакали в сторону заходящего солнца — несомненно, чтобы заняться чем-то еще более волнующим. Затем они вернулись для поклона, и когда Викки, соскользнув с седла, улыбнулась зрителям, Майкл невольно восхитился, заметив в ней редкое даже для артистов экстра-класса качество.