Крутые берега - Детли Элис - Страница 6

У Флоры была назначена встреча с тем самым производителем печенья, которому так понравилась ее работа. Взбегая на последний пролет лестницы, она молилась, чтобы клиент был еще в кабинете Келвина. Однако ее надеждам не суждено было сбыться.

Слишком занятая своей внешностью, Флора не обратила внимания на отчаянные знаки секретарши и толчком ноги распахнула дверь в свой кабинет. Келвин уставился на нее, как на привидение. В глазах Роя Гриффитса застыл немой вопрос.

Естественно, сейчас в ней трудно узнать шикарную женщину, с которой он имел дело в прошлый раз. Это было на церемонии награждения авторов лучших роликов года, и Флора, неотразимая в роскошном зеленом платье, поднималась на сцену, чтобы получить приз за рекламу его печенья. А сейчас…

Флора лихорадочно пригладила мокрые волосы и решила: единственное, что ей остается, — это принять бодрый и непринужденный вид.

— Доброе утро, мистер Гриффитс! Здравствуй, Келвин! — энергично произнесла она.

— Тяжелая ночь? — с насмешливой ухмылкой осведомился босс.

Флора лучезарно улыбнулась в ответ, но они оба почувствовали неловкость.

— Нет, утро. Эти ужасные пробки на улицах…

— Похоже, из нас троих ты единственная умудрилась где-то их отыскать, — язвительно отозвался Келвин.

— Всем известно, что начальство не опаздывает, а задерживается, — не сдавалась Флора, по-прежнему улыбаясь, хотя в ней уже закипал гнев. Неужели, опоздав единственный раз в жизни, она заслуживает такого обращения? В конце концов, именно он заставил ее купить это дурацкое платье и целый вечер проторчать в ресторане вместо того, чтобы ждать мужа! Так что одно опоздание он мог бы простить.

И тут Флора догадалась об истинной причине раздражения Келвина. Это была самая обычная мужская ревность. Осознание этого придало ей уверенности, и, небрежно бросив сумочку на стол, она повернулась к Рою Гриффитсу.

— Не хотите кофе? Нет? Тогда я, с вашего позволения, выпью чашечку. Рой, у меня есть для вас несколько потрясающих идей. Но прежде, чем мы обсудим их, мне бы хотелось… — Она окинула критическим взглядом свой грязный костюм. — Мне бы хотелось слегка почиститься. Вы не возражаете? — Флора весело рассмеялась, и Рой не смог не улыбнуться в ответ.

— Конечно, я не против, — с готовностью согласился он, вставая с кресла и подмигивая ей. — Ну, так и быть, Келвин, давай ненадолго оставим даму в покое!

Тот тоже поднялся, но, выходя, успел шепнуть:

— Так все-таки это была упоительная ночь с любовником?

— С мужем, — ледяным голосом поправила Флора. Такой тон мог сразить кого угодно, но только не Келвина Бриггса. Он только хитро улыбнулся и прикрыл за собой дверь.

Все еще негодуя на своего шефа, Флора выдвинула нижний ящик стола, достала свитер и брюки, которые держала там как раз для случаев такого рода, и повесила на спинку стула.

К счастью, в соседней комнатке был встроенный душ, а сама она принадлежала к тому типу женщин, которые способны за две минуты придать себе безупречный вид. Торопливо скинув грязный костюм, Флора вошла в кабинку и включила воду. На несколько мгновений она совершенно забыла о работе, обо всех утренних неприятностях, гневе начальника… и даже о страстной ночи, проведенной в объятиях мужа.

В ее памяти воскресли дни, когда она впервые встретила Лайма Тоуэлла…

Свое детство Флора помнила смутно.

Ее мать-итальянка в семнадцать лет приехала в Англию учиться живописи. В колледже она влюбилась в однокурсника и забеременела от него. Родители в гневе отказались от непутевой дочери, и хотя молодые поженились до того, как родилась Флора, дедушка с бабушкой все равно не желали ее видеть. До семилетнего возраста она оставалась единственным ребенком в семье. Ее отец надеялся стать известным художником, но у него ничего не вышло. В конце концов он стал зарабатывать на жизнь уроками, а его жена, забыв о живописи, родила еще пятерых детей. Постоянный беспорядок в доме, вечно беременная или кормящая грудью мать, детский крик и нищета угнетали Флору, и она дала себе клятву, что проживет свою жизнь по-другому.

Девушка унаследовала от родителей неплохие художественные способности, но, хорошо помня урок, полученный в детстве, решила получить престижную профессию экономиста. Флора поклялась себе, что ни за что не променяет свою самостоятельность на брак и материнство, как сделала ее мать…

Движимая юношеским максимализмом, она впала в крайность, считая, что имидж недоступной женщины будет отпугивать мужчин, однако добилась противоположного результата. Все годы учебы в колледже парни ходили за ней толпой, считая, что если яркая южная красавица ведет себя так холодно, то это не более чем способ привлечь к себе внимание.

После окончания колледжа Флоре пришло в голову, что хорошо бы найти работу, в которой пригодились бы и ее деловые качества, и художественные способности. Она откликнулась на объявление Бриггса, хотя тогда дела его шли отнюдь не блестяще. Ее привлекло творческое направление деятельности рекламного агентства и возможность сделать карьеру. Таланты Флоры пришлись здесь как нельзя кстати, и постепенно фирма стала процветать. Вскоре они переехали в более престижный район, а штат сотрудников увеличился до двадцати человек.

Как-то раз, придя на работу утром, Флора увидела в своем расписании непонятно откуда взявшуюся встречу и обратилась за разъяснениями к своей секретарше.

— Послушай, ты ведь прекрасно знаешь, что мой день расписан по минутам, и незапланированные переговоры выбивают меня из графика, — раздраженно начала она.

Салли удивленно приподняла тщательно прорисованные бровки:

— А ты хоть знаешь, с кем тебе сегодня предстоит общаться?

Флора перевела взгляд на открытую страничку в своем блокноте.

— Лайм Тоуэлл. Ну и что? — недоуменно пожала она плечами.

— Как это «ну и что»? — Салли всем своим видом демонстрировала возмущение. — Это же миллионер!

— И что из этого следует?

Изумление секретарши достигло предела.

— Ты откажешься от такой встречи?

— Нужно было согласовать ее со мной. — Флора нахмурилась. Она не терпела самодеятельности. — Я сегодня слишком занята, чтобы выкроить время для этих переговоров. А тебе должно быть прекрасно известно, что дела не терпят спешки.

— Но ведь…

— Салли, — мягко, но настойчиво перебила ее Флора. — Перезвони, дорогая, этому мистеру Тоуэллу и перенеси встречу.

— Хорошо, — разочарованно вздохнув, кивнула секретарша и тут же взялась за телефонную трубку.

Флора с головой погрузилась в дела и забыла об этом разговоре. Но в половине двенадцатого, когда она попрощалась с последним клиентом, в кабинет вошла Салли.

— Я насчет мистера Тоуэлла, — начала она.

Флора подняла глаза от эскиза.

— Кого? — рассеянно переспросила она.

— Мистера Тоуэлла.

— А, так что?

— Он отказывается переносить встречу.

— Как это «отказывается»? — оторопела Флора. — Я не понимаю.

— Он говорит, что вечером улетает в Нью-Йорк и ему необходимо увидеться с тобой до отъезда.

Флора нахмурилась.

— Да кем он себя считает? Папой Римским или генеральным секретарем ООН?

Секретарша хихикнула.

— Да нет. О нем всего лишь упоминается в одной журнальной статье, которая называется «Холостые миллионеры».

— Ха! — презрительно скривилась Флора. — Наверное, ничего не может быть хуже, чем попасть в статью с таким названием.

— Послушай, он…

— Салли, меня совершенно не волнует, кто он такой. Да хоть наследный принц! Почему моим временем должен распоряжаться человек, которого я и в глаза не видела? Когда этот тип явится, поставь его в известность, что наша встреча перенесена. Нельзя же быть настолько эгоистичным и самоуверенным…

— Похоже, работать с вами не скучно, — неожиданно раздался звучный голос.

В дверях стоял высокий, безупречно одетый мужчина с вьющимися волосами. Насмешливо улыбаясь, он смотрел на хозяйку кабинета. В этой улыбке была холодность, безразличие и загадочная невозмутимость.