Крутые берега - Детли Элис - Страница 8

— Мистер Тоуэлл здесь.

Кровь прилила к щекам Флоры, а сердце ухнуло куда-то вниз.

— И что?

— Он хочет тебя видеть, только не знает, согласишься ли ты его принять, ведь встреча не была назначена заранее.

Флора пару минут боролась со своими чувствами и одержала трудную победу. Она представила себе, как Лайм с самодовольной улыбкой сидит в приемной, уверенный, что она тут же бросится ему на шею, и ровным голосом произнесла:

— Все правильно, Салли. Мы не договаривались о встрече. Предложи ему прийти на следующей неделе, ладно?

На другом конце провода послышались какие-то протестующие возгласы, и дверь в ее кабинет распахнулась. На пороге возник Лайм Тоуэлл собственной персоной. Он быстро прошел к столу и небрежно наклонился к Флоре.

— Скучала по мне? — ласково осведомился он.

— Нет, — твердо ответила девушка, опуская глаза.

— Вот врушка! — загадочно улыбнувшись, понизил он голос. — Похоже, мы вряд ли сможем работать вместе.

Флора с трудом сохраняла спокойствие.

— Это почему же? — выдавила она из себя. — Тебе не нравится наше агентство?

— Напротив, очень даже нравится.

— Тогда в чем дело?

— Просто я не привык смешивать бизнес и удовольствие, — объяснил Лайм, хитро прищурившись.

Словно зачарованная, она смотрела ему в глаза. Он осторожно забрал из ее руки телефонную трубку и аккуратно положил на рычаг.

— Ты хоть соображаешь, что… — потрясенно пробормотала Флора, когда он обошел стол, взял ее за руки и прижал к себе.

— Разве я похож на идиота? — ответил Лайм. — Конечно, соображаю. Я всегда делаю только то, что хочу. — В глазах его плясали веселые огоньки. — Знаешь, — тихо произнес он, — мне нравится, что ты сопротивляешься так долго.

Десять дней — это для него «долго»! Ошеломленная Флора приоткрыла рот, чтобы возмутиться, но было уже поздно.

Лайм поцеловал ее.

Жизнь Флоры в течение двух последующих месяцев вполне могла бы послужить сюжетом для фильма или любовного романа. Лайм Тоуэлл, этот «холостой миллионер», преследовал ее с неутомимостью золотоискателя.

Они ходили в кафе и рестораны, в театры и оперу, в музеи и на выставки. Они выяснили, что на многие вещи смотрят одинаково, но, когда их мнения расходились, страстно, до хрипоты спорили. Флора обнаружила в своем обожателе острый ум, и ей нравилось состязаться с ним, видя восхищение в его глазах. Он действительно оказался, как сам любил повторять, мужчиной, которому необходимо постоянно преодолевать препятствия.

Они устраивали пикники в лесу и ездили купаться на побережье. Лайм приглашал ее в бассейн и кегельбан и даже научил играть в гольф. Флоре казалось, что наступили самые счастливые дни в ее жизни.

Единственным облачком, омрачавшим эту идиллию, были постоянные разлуки. Завод Лайма находился в Манчестере, в то время как Флора работала в Лондоне. Мгновения, которые им удавалось проводить вместе, мелькали с быстротой молнии. Она с нетерпением ждала выходных, чтобы целых два дня подряд, не разлучаясь ни на минуту, провести в его роскошной лондонской квартире.

Флора давно уже потеряла голову и остаток здравого смысла. Она влюбилась. Влюбилась так, что для нее на всем белом свете существовал только один человек — Лайм Тоуэлл. Конечно, на примере своей матери она знала, чем могут кончиться такие отношения, но ничего не могла с собой поделать.

Правда, в их любви было одно «но»…

Лайм безумно хотел ее и не скрывал этого, но Флоре, хотя и с трудом, удавалось сдерживать его натиск. Она боялась потерять над собой контроль, не без оснований полагая, что, как только она уступит, Лайм быстро потеряет к ней интерес. Флоре казалось, что ее неприступность — единственный способ удержать любимого. Это было мучительно трудно, но необходимо.

Спустя примерно месяц после начала их встреч, в пятницу вечером, Лайм как всегда приехал на выходные из Манчестера. Он появился как раз к ужину. Отдав должное приготовленной Флорой утке и малиновому суфле, он прилег, положив голову ей на колени и задумчиво глядя в потолок. Она нежно гладила его волосы, решив, что он обдумывает какой-то деловой план. Вдруг Лайм обнял ее за шею, притянул к себе и поцеловал.

Через несколько мгновений они оказались лежащими на софе в объятиях друг друга. Их взгляды встретились, и Флора прочитала в его глазах настойчивую просьбу.

— Я хочу тебя, — зазвучал в ее ушах страстный шепот Лайма.

С огромным трудом Флора отстранилась. Она чувствовала себя, как сидящий на строжайшей диете человек перед кремовым тортом или умирающий от жажды путник на берегу пресноводного озера.

— Нет, нет… — еле слышно пролепетала она, изо всех сил пытаясь внушить себе, что права.

— Разве ты не знаешь, что я тебя люблю? — спросил он так, что не поверить ему было трудно. Флора попыталась вырваться, но разомкнуть его объятия оказалось невозможно. — Ах, не знаешь? — покачал он головой и замолчал, пристально всматриваясь в ее лицо. — Что ж, придется тебе это доказать. Выходи за меня замуж.

Флора замерла, потрясенная до глубины души. Долгие годы она была абсолютно убеждена, что вступать в брак бессмысленно, однако появление в ее жизни Лайма серьезно поколебало эту уверенность. Иногда, размечтавшись, девушка даже пыталась представить, что он делает ей предложение. Но ей и в голову не могло прийти, что это произойдет подобным образом! Это была последняя, отчаянная попытка овладеть ею, когда все остальные способы не принесли успеха.

Он был слишком хорош — умный, обаятельный, красивый, богатый и страстный. Как сделать так, чтобы после свадьбы его не постигло разочарование? Вряд ли это возможно.

И тогда Флора приняла решение. Она его любит, она его хочет, и только это имеет значение! Надо жить настоящим и не заботиться о будущем. И не нужно никакой свадьбы! Их отношения слишком дороги для нее. Так почему бы не поступить так, как подсказывает сердце?

— Я не выйду за тебя замуж, — ответила Флора и стала решительно расстегивать пуговицы на его рубашке.

Казалось, впервые в жизни Лайм растерялся.

— Нет? — изумленно переспросил он, уставившись на нее так, как мог бы смотреть устроитель лотереи на человека, отказавшегося от главного приза.

— Нет, мы не поженимся, — беззаботно повторила она, целуя его в шею и расстегивая на рубашке последнюю пуговицу.

Лайм, будто клещами, сжал ее кисть.

— Значит, нет? — еще раз произнес он, и выражение его глаз резко изменилось.

Флора прекрасно понимала, что он взбешен, потому что не привык получать отказ.

— Ты имеешь что-то против брака? — Ему пока еще удавалось сохранять спокойный тон. — Или дело только во мне?

Флора мягко покачала головой.

— Ты же знаешь, что не в тебе.

— Тогда в чем?

Она тяжело вздохнула:

— Мне слишком хорошо известно, во что может превратиться замужняя женщина. Я же рассказывала тебе о своих родителях. Способности моей матери пропали зря. В конце концов она просто забыла, что умеет не только готовить и стирать. Но она забеременела в девятнадцать лет, и у нее не оставалось другого выхода. А у меня, к счастью, есть возможность выбирать, и я предпочитаю независимость.

— Понятно, — протянул Лайм, но Флора чувствовала потребность объяснить свою позицию подробнее.

— Поверь, я счастлива с тобой, — шептала она, не отводя прекрасных глаз от его лица. — Но тебе вовсе не нужно жениться на мне, — Флора сделала паузу, потому что говорить почему-то стало трудно, — для того… чтобы… ты мог сделать со мной это. Я сама тебя хочу. Теперь понимаешь? — И она начала торопливо расстегивать свою блузку.

— Ты действительно так считаешь? — неожиданно нежно спросил Лайм.

Он подхватил ее на руки, отнес в спальню и положил на кровать. Медленно, мучительно медленно он снял с нее одежду, а потом разделся сам. Нежные, дразнящие ласки доводили Флору до исступления. Она чувствовала, что умрет, если он сейчас же не возьмет ее.

— Пожалуйста, — выгибаясь всем телом, чуть не рыдала она.