Тьма, выкованная в огне - Эванс Крис - Страница 27

   — Жареные черви с травяной похлебкой? Спасибо, папа, я что-то не голоден, — фыркнул майор, тем не менее послушно следуя за магом.

   — Червям сейчас не сезон, — рассеянно возразил Джурван, мельком взглянув на землю. — Почва чересчур суха. Она ждет, когда Небесная Сестра восплачет над ней.

   Конова скользнул взглядом по небу и вздохнул.

   — Дождь, папа. Это называется дождь. Слушай, далеко еще до твоей палатки? А то мне, знаешь ли, надо переделать много дел, прежде чем полк отправится в эту безумную экспедицию.

   — Да, и одно из этих дел — пообедать с родным отцом. Неужели я прошу слишком многого? — Пальцы Джурвана сжали локоть сильнее. — Ага, вот мы и пришли!

   — Куда? — Майор огляделся.

   Маг привел его на край лагеря, где стояла старая плакучая ива, склонившаяся над ручьем. Ее густые ветви ниспадали до самой земли.

   — Муг ко джи! — произнес Джурван, и ветви разошлись в стороны.

   По телу Коновы пробежали мурашки, когда он услышал, или ему показалось, будто он услышал, очень древний, очень мудрый голос, откликнувшийся отцу. Он направил свои чувства вовне и старательно вслушался, но так больше ничего и не услышал.

   — Входи, мы пришли как раз вовремя! — позвал изнутри Джурван.

   Пожав плечами, Конова шагнул через живую занавесь. Ветви сомкнулись у него за спиной с легким шорохом, и он очутился в уютном и на удивление прохладном жилище, совершенно незаметном снаружи.

   Большая, отшлифованная до блеска чаша парила над маленьким костерком, горевшим посреди укрытия. Конова невольно улыбнулся. Отец повелевал — хотя сам старый эльф никогда бы не употребил подобного слова — всеми стихиями жизни, но при этом использовал свое великое искусство, чтобы готовить в деревянном горшке! Пламя лизало бока чаши, пытаясь пожрать дерево, но та оставалась по-прежнему атласно-гладкой и блестящей. Вода внутри только-только начинала закипать, мелкие цепочки пузырьков витками устремлялись к поверхности, выпуская крохотные облачка пара.

   — Огонь внутри дерева, папа? — заметил Конова, обходя небольшое пространство и не уставая дивиться необычайной прохладе.

   Расстегнув ремешок под подбородком, он сбросил кивер, затем провел ладонью по слипшимся от пота волосам.

   — Равновесие во всем, сын мой. — Джурван, подобрав под себя ноги, опустился на траву перед костром и жестом пригласил сына последовать его примеру. — Я жгу в костре мертвое дерево и забочусь о том, чтобы пламя не пожрало лишнего.

   — Черный Шип был бы недоволен, — заметил майор, но тут же пожалел о сказанном.

   Названый брат Джурвана, один из могущественнейших волчьих дубов, что росли в чаще леса, погиб много лет назад, и Конова знал, что старый эльф до сих пор не свыкся с потерей.

   Маг покачал головой.

   — Вряд ли. Мой рик фаур, как и большинство волчьих дубов, был куда практичнее, чем принято считать в Недремлющей страже. Огонь, как и любая другая стихия, необходим, а временами даже желанен. Стоит ли эльфу чураться воды оттого, что в ней можно утонуть, и умирать из-за этого от жажды? Мой названый брат, да подарит его прах жизнь тем, кто придет за ним следом, не огорчился бы оттого, что мне хочется поесть горячего.

   — Ты говоришь куда разумнее, чем та женщина, с которой я недавно познакомился.

   При упоминании о Висине сердце забилось чаще, правда, Конова не мог сказать с уверенностью — от желания или от разочарования.

   Джурван с подчеркнутым изумлением вскинул брови.

   — Так ты нашел себе девушку? Отлично. Может, ей удастся вбить немного ума в твою упрямую башку.

   Конова лишь отмахнулся.

   — Она из эльфидов, да к тому же что-то вроде ведьмы. У нас довольно разные взгляды на жизнь.

   — Ве-едьма, — мечтательно протянул Джурван. — Надеюсь, мои внуки пойдут в нее.

   — Рано радуешься, папа. Она даже ни разу не попыталась увидеться со мной с тех пор, как мы приехали в лагерь. — Конова зашагал вокруг костра. — Хотя, в сущности, это неважно.

   Маг покачал головой и негромко вздохнул.

   — Не спеши судить, что важно, а что неважно. Капли дождя становятся океаном. А если обычаи не сильно изменились с тех пор, когда я был в твоем возрасте, она, возможно, ждет, когда ты сам придешь увидеться с ней.

   — Я был довольно занят при всем том безумии, в которое меня втянули. — Конова остановился, выбирая бревно, на которое можно присесть.

   — На твоем месте, сын мой, я предпочел бы траву.

   Майор скривился. Ну вот, опять он его учит жить!

   — Значит, жечь дерево можно, а сидеть на нем нельзя? — ехидно поинтересовался он, ставя кивер на землю рядом с собой. — Или для единения с природой непременно надо сесть задом на землю?

   Джурван принялся неторопливо распаковывать тряпичный сверток.

   — Не говори глупостей. Подозреваю, ты быстро передумаешь. В этой колоде полно муравьев, причем довольно кусачих.

   Бревно с шумом пролетело сквозь ветви, а Конова вскочил на ноги и принялся бешено отряхивать штаны.

   Джурван озабоченно поцокал языком и покачал головой.

   — И как ты целый год один в лесу прожил? Удивительно, что ты не попытался его спалить!

   Конова набычился, но старый эльф уже деловито раскладывал овощи, предназначенные для варки. Майор со вздохом подошел к костру и устроился напротив отца, предварительно осмотрев то место, куда собирался садиться.

   Джурван протянул ему тонкий деревянный нож и картофелину. Конова взвесил инструмент в руке. Баланс оказался отменный, а в ладони он лежал просто идеально! Молодой эльф закрутил его между пальцев, все быстрее и быстрее. Нож, теплый и приятный на ощупь, наверняка имел лезвие острее любого клинка, выкованного в огне.

   — Эта картофелина на тебя не бросится, — заметил Джурван, глядя на сына сверху вниз.

   Конова прекратил баловство и принялся крошить картошку над горшком, аккуратно опуская в воду каждый кусочек.

   — Ты так и не сказал, что думаешь обо всем этом.

   — Мир един. — Джурван передал майору пару морковок и мешочек с остро пахнущими пряностями. — И все мы, от крохотных букашек до огромной горы, должны жить вместе, в гармонии друг с другом.

   — Ты неправильно выбрал себе ремесло, папа. Тебе бы придворным быть. Ты способен все время что-то говорить, но при этом так ничего и не сказать.

   Конова тяжко вздохнул, не переставая, однако, нарезать морковку ровными, тонкими кружочками. Покончив с ней, он вытряхнул в горшок пряности из мешочка. Вода тут же приобрела густо-янтарный цвет, а над костерком поплыли соблазнительные запахи.

   Джурван никак не отреагировал на его слова. Он передал Конове алый корень кельсы и пучок ярко-зеленых ростков реймоны.

   — Не забывай помешивать, а то пригорит.

   Качнувшись на пятках, маг устремил взгляд наверх, в густой полог над головой. Ветви внезапно разошлись, и к его ногам упал тонкий солнечный луч.

   — Империя мыслит подобно бычьему дракону. Можно навязать свою волю кому угодно, главное, давить достаточно сильно. Можно убить кого угодно, главное, кусать достаточно долго. Империя твердо верит в это и потому стремится отыскать то, чего не понимает, но тем не менее боится. Отыскав же, она либо овладеет им, либо убьет его.

   — Да, но если бычий дракон расправит крылья, он может ходить по плохо замерзшему озеру и ловить рыбу в трещинах между льдин, не падая в воду.

   Конова самодовольно расправил плечи. Надо же — он сумел обратить хотя бы одну из метафор старого эльфа против него самого.

   — Подо льдом, сын мой, плавают не только рыбы. Но дракон не видит ничего, кроме собственного отражения.

   — Ну ладно, а есть ли в этой басне мораль, применимая в ближайшем будущем?

   Джурван посмотрел на сына, вскинув брови, и жестом напомнил ему о похлебке.

   — Только молодые бычьи драконы ищут себе противника. Старые и мудрые лежат и ждут.

   Конова размышлял над его словами, помешивая в горшке ножом. Время от времени он подсыпал еще морковки и трав. На поверхность всплыл ломтик картошки. Судя по его смугло-золотистому цвету, похлебка была почти готова.