Война племен. Проклятые земли - Хайц Маркус - Страница 63

Наконец они дошли до южного корпуса библиотеки. Волшебница, повернувшись к ученице, указала на книжный шкаф, перед которым возвышалась приставная лестница.

— Ты начнешь с этой стороны, а я с другой. Остальные займутся записями, до которых можно дотянуться с пола.

Нармора, поклонившись, поднялась по скрипучим перекладинам. Наконец она очутилась на узком выступе перед шкафом, оснащенном перилами, которые не позволяли любопытному читателю упасть с высоты десяти метров. Андокай устроилась на том же выступе с противоположной стороны зала и, махнув ученице рукой, достала с полки первый фолиант. В воздух взметнулось облачко пыли.

Полуальвийка последовала ее примеру, но никак не могла сосредоточиться на тексте. «Почему ты так поступила с Фургасом? Чтобы заставить меня стать твоей ученицей?» Не видя букв, Нармора листала книгу. Сейчас девушку занимали только мысли об Андокай и ее предательстве.

К несчастью, все, что рассказал ей Родарио той ночью, было очень похоже на правду. Джерун убил грабителей и ученицу Нод’онна, чтобы те ничего не могли рассказать. Поведение волшебницы и все происшедшее в последнее время заставило Нармору понять, что Андокай спланировала все, чтобы сделать ее своей ученицей.

Она перевернула очередную страницу.

«Ты горько пожалеешь о том, что втянула меня во все это», — подумала полуальвийка, взглянув на Андокай. Как только Фургас поправится и станет понятно, что Потусторонние Земли не несут никакой угрозы для Потаенной Страны, она лишит волшебницу жизни, отомстив за страдания Фургаса и смерть их сына. И даже Джерун этому не помешает!

Ее сердце забилось сильнее, ярость кипела в крови, но Нармора заставила себя успокоиться, чтобы альвийская натура не выдала ее истинных помыслов.

— Кажется, я что-то нашла! — воскликнула Андокай.

Девушка послушно подошла к наставнице.

— Около семидесяти солнечных циклов назад в Гастинге поселились переселенцы из Потусторонних Земель. Их дети и внуки, должно быть, еще живы.

Волшебница подозвала архивариуса и выяснила у него, как добраться до Гастинги.

— Эта деревушка расположена на нашем острове. Вы будете там уже послезавтра, если выедете сегодня. Я дам вам в сопровождение слугу, он укажет путь.

— Отлично! — воскликнула Андокай. — Самузин помог нам и вознаградил за долгое путешествие в Вейурн.

Архивариус тактично кашлянул.

— Хотя сейчас в этом святом месте больше не проводятся ритуалы, я попросил бы вас чтить Паландиэль и не называть здесь имен других богов.

Андокай медленно повернулась к нему.

— Я буду восхвалять имя моего бога, где захочу и когда захочу. Его милостью я выжила после сражения с Нод’онном, и лишь благодаря его помощи уцелела Потаенная Страна. Те из моих друзей, кто поклонялся другим богам, погибли. Так кому же мне возносить хвалу? Паландиэль или Самузину? — Она развела руками. — Вы переделали святыню Паландиэль в библиотеку, набив это здание книгами, так что для богини места здесь уже не осталось. Вы осквернили ее храм, а не я. — Волшебница начала спускаться по лестнице. — Я уеду через час. Позаботься о том, чтобы наш проводник прибыл вовремя. — Ее каблуки застучали по паркету.

Нармора молча подняла брови, показывая архивариусу, что несогласна с наставницей, и последовала за волшебницей.

— Пойду проведаю Дорсу, — сказала она. — Возможно, Розильда еще не распаковала наши вещи.

Не дожидаясь разрешения, альвийка поспешно удалилась. Она шагала по коридорам с высокими потолками, где раньше ходили монахи, посвятившие свою жизнь Паландиэль. Затем королева Вей отвела под храм новое здание, а здесь разместили государственный архив.

Войдя в свою комнату, Нармора увидела, что кормилица ее дочери как раз поднесла малышку к груди. Розильда была еще совсем молодой женщиной с большой грудью, в которой хватало молока для крохи. Полуальвийка не знала, как Андокай удалось уговорить кормилицу оставить свою семью, а возможно, и новорожденного, в Пористе. «Наверно, она принудила бедняжку к этому».

— Она хорошо сосет, — с гордостью заметила Розильда. — И уже набирает вес. — Она переложила Дорсу матери на колени, и та почувствовала, что девочка и вправду стала тяжелее.

Кормилица поморщилась. Видно было, что она собирается завести какой-то неприятный разговор.

— Вы это тоже заметили? — нерешительно спросила она.

— Да. Дорса действительно…

— Нет. Не это. — Розильда откинула край одеяльца, показывая Нарморе ушко девочки. — Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что ее уши начинают заостряться. Видимо, что-то пошло не так. — Она посмотрела на полуальвийку, будто ожидала подтверждения своих слов или даже похвалы за внимательность. — Можно обкорнать ей уши сейчас, чтобы потом не подвергать малышку болезненной операции. Я слышала о породах гончих собак, которым обрезают уши, чтобы они…

— Нет, — резко оборвала ее речь Нармора. — Никто не тронет мою дочь. А это… наверняка пройдет само собой. — Она поспешно прикрыла голову девочки одеялом. — И ты ни с кем не станешь говорить об этом, Розильда. Ты меня поняла?

Кормилица кивнула, покосившись на темно-красный платок на голове альвийки, под которым девушка прятала свои остроконечные уши.

— Собирай вещи, мы уезжаем через час.

Прижимая к себе дочку, Нармора покинула комнату и направилась в большой зал с камином, собираясь насладиться теплом.

— Вскоре мы опять будем там, где светит солнышко, — проворковала она, склонившись над спящим ребенком.

Гастинга, деревня, куда они направлялись, явно сулила им погоду получше.

Путешествие по Вейурну было неприятным. От землетрясения озера, занимавшие б о льшую часть территории королевства, вышли из берегов и приобрели новые очертания. Во время наводнений почти никто не погиб, жители пострадавших регионов просто оставили свои дома и перебрались на другие острова. Большинство вейурнцев обитали именно там.

Плавучие острова Нарморе не нравились. Она предпочитала твердую сушу, а когда они путешествовали, ей казалось, что земля под ее ногами качается. Маленькие острова дрейфовали по поверхности озера, словно гренки в супе, и жители останавливали их там, где хорошо ловилась рыба. Но полуальвийка представить себе не могла, что кому-то может искренне нравиться жить на плавучем острове.

Когда огонь в камине начал догорать, Нармора подбросила туда новые дрова. Ей было неудобно переносить их из одного конца зала в другой, и потому она просто воспользовалась магией. Четыре небольших бревнышка, проплыв по воздуху, послушно опустились в камин.

Полуальвийке было нетрудно это сделать, она могла одновременно плести заклинание и напевать малышке колыбельную на языке своей матери, исполненную грусти. Фургасу очень нравилась эта песня.

Нармора взмолилась Тиону и Самузину, чтобы Родарио хорошо присматривал за ее мужем. Перед отъездом актер клятвенно обещал ей ухаживать за Фургасом, и в этот раз она верила ему, так как знала, что Родарио очень привязан к другу.

— Меня прислала Андокай. Мы можем отправляться в путь, — сказала Розильда, заходя в зал. — А что это была за песня? Я такой еще не слышала… Хотя я и не поняла слов, она заставила меня расчувствоваться.

— Там нет слов, — солгала Нармора. — Я сама придумала этот язык, а малышке нравится песня. — Она старалась не смотреть на кормилицу.

— Тогда я тоже хочу научиться так петь, — решила Розильда.

Балиндис провела кончиками пальцев по кольчуге, чувствуя, как рука Джеруна становится все шире. Наконец она добралась до плеча. Нелегко было подогнать кольчугу на существо в несколько раз крупнее гнома, да еще и с закрытыми глазами.

Вот уже несколько дней гномка только тем и занималась, что ковала металлические пластины, вставляла в латный доспех шарниры и готовила металлические нити, которыми вместо обычных кожаных повязок крепился доспех.