Война племен. Проклятые земли - Хайц Маркус - Страница 64

«Судя по всему, Джерун никогда не снимает латы».

После изготовления кольчуги и лат нужно было подогнать их на теле великана. Чтобы защитить свою жизнь, Балиндис завязывала глаза платком всякий раз, когда приходилось работать с Джеруном. Она помнила исполненные ужаса крики орков и богглинов, увидевших то, что скрывалось за забралом его шлема.

Инструкции, выданные волшебницей, оказались довольно точны, и доспех прекрасно подходил Джеруну по размерам. Гномке оставалось лишь пару раз взмахнуть молоточком.

Затем девушка сняла с него латы и принялась украшать их гравюрами, не забывая и о серебряных и золотых нитях, как было указано в записях волшебницы.

Сейчас же оставалось дождаться окончательного результата. Надев доспех на руку Джеруна, Балиндис собиралась заняться его шлемом с напоминавшим корону украшением.

Все это время гномка пыталась услышать от Джеруна хоть что-нибудь, пусть даже рычание. Но телохранитель волшебницы вел себя удивительно тихо. Она чувствовала на своем лице его горячее чистое дыхание. Раньше Балиндис полагала, что это создание должно источать сильную вонь, но либо запахи кузницы не позволяли ей принюхаться как следует, либо Джерун был чистоплотнее, чем она полагала. Любой человек, который постоянно ходил бы в таком доспехе, вонял бы потом на расстоянии ста шагов.

Балиндис закрепила части доспеха, жестом попросив Джеруна пошевелить рукой. Она внимательно прислушалась, пытаясь определить, не сдвинется ли доспех во время боя, но, к счастью, все было подогнано идеально, ничего не скрипело и не шуршало.

С облегчением опустившись с помоста, на котором она работала, гномка повернулась к наковальне, приподняла повязку и подняла шлем Джеруна. Она сделала шлем матовым, а физиономию демона отполировала, чтобы гравировка производила на противников более устрашающее впечатление. Надбровные дуги подчеркивал тонкий слой тиония. С гордостью проведя по шлему тряпицей, Балиндис капнула машинного масла на шарниры забрала.

— Все, Джерун, мы закончили, — сказала она, не зная, понимает ли ее великан. — Если при виде тебя враги не обратятся в бегство, то я вообще не представляю, чем их можно напугать.

Вновь опустив на глаза платок, она взяла кожаный подшлемник и шлем и протянула руку к нитке, по которой продвигалась от наковальни к помосту.

И тут случилось страшное.

Балиндис наступила на что-то на полу кузницы — скорее всего, на остывший уголек, — поскользнулась, замахала руками и упала. Шип шлема чуть не выколол ей глаз… и сдернул с нее платок.

Гномка оказалась на полу, выставив перед собой руки с шлемом и подшлемником. Она смотрела прямо на сидевшего перед помостом Джеруна.

И ее глаза были открыты.

За свою жизнь Балиндис не раз участвовала в сражениях и многое повидала на поле боя. Она сражалась с орками и ограми, которых вряд ли кто-то назвал бы красивыми. Не пугал ее и вид открытых ран или вывалившихся из тела внутренностей.

Но сейчас гномка открыла рот и завопила от ужаса. Она смотрела на широкие челюсти с выступающими наружу острыми клыками, способными перекусить плоть и кости. Похожая на человеческую, но слишком большая голова Джеруна состояла, казалось, только из костей, обтянутых тонкой белоснежной кожей, под которой просвечивали желтые вены. Ушей у этого создания не было, а на месте носа виднелись две треугольные ноздри. Огромные глаза внимательно смотрели на нее. Медленно поднявшись, Джерун подошел к ней и вытянул вперед руку, которой легко мог бы размолоть камень в муку.

«Я посмотрела на него! Да поможет мне Враккас! Он же убьет меня!» Балиндис хотелось убежать, но тело отказывалось ей повиноваться.

Подхватив гномку за кольчугу, великан легко поднял ее в воздух. Шлем и подшлемник выпали у нее из рук, но Джерун успел подхватить их на лету. Затем он перенес Балиндис на помост, сунул ей в руку шлем, уселся перед помостом и осторожно надвинул ей мизинцем платок на глаза.

Гномка изумленно моргнула. «Он оставил меня в живых!» Великан тихонько что-то буркнул, и Балиндис поняла, что он просит ее продолжать работу и ни с кем не говорить об увиденном в кузнице.

Пальцы чуть-чуть немели, но Балиндис удалось надеть на Джеруна сперва подшлемник, а затем и шлем. Радуясь тому, что теперь его страшное лицо скрыто забралом, гномка сняла повязку с глаз и спустилась с помоста, чтобы рассмотреть свою работу на расстоянии.

Джерун поднялся, и Балиндис невольно залюбовалась этим странным созданием. Видимо, исполину понравился новый доспех, хотя она и изменила рецепт сплава лат.

«Слава Враккасу и Самузину», — подумала Балиндис, благодаря богов за то, что ее обман не повлек за собой плохих последствий.

Великан почтительно поклонился, выражая благодарность за отличную работу, забрал свое оружие и направился к выходу. Отблески пламени играли на его новом доспехе.

Довольная плодами трудов своих, Балиндис отерла пот со лба. Сейчас на нее навалилась усталость, и она едва могла шевелить руками.

«Выпью в таверне за успешную работу и пойду спать», — решила она и направилась в трактир, чтобы побаловать себя кружкой-другой темного.

Там она присоединилась к компании каменотесов, с ног до головы покрытых пылью. Среди них были и несколько кузнецов. Гномы пили за удачное завершение работы.

— Мы починили засовы на Каменных Вратах, — похвастал один из них.

— Поздравляю! — Балиндис радостно пожала ему руку, так что пыль полетела во все стороны. — Из-за работы в кузнице я пропустила последние новости. — Девушка очень гордилась тем, что ее соотечественникам удалось справиться с этим важным заданием. — Теперь Потаенная Страна защищена от любой опасности, которая может прийти с севера. Ни одно чудовище не будет угрожать жизни людей, эльфов и гномов! Мы дети Кузнеца! — воскликнула она, поднимая кружку.

Остальные гномы поддержали ее тост, пиво подливали в кружки, и вскоре в трактире уже зазвучали песни.

— Наступают хорошие времена. Чего нам теперь бояться? — с облегчением вздохнула Балиндис и, отхлебнув пива, отерла белую пену с пушка на подбородке. — Мы заключили новый союз и обрели новых друзей. — Подняв кружку, девушка кивнула белокожему гному, сидевшему за их столиком. — Скажи, тебе у нас нравится?

— Да, — кивнул он. — Мне тут нравится почти все, за исключением разве что пары мелочей. А еще мне очень интересно, понравится ли у нас Тунгдилу Златорукому. Ему, кстати, не придется менять свое поведение столь сильно, как это приходится делать нам в вашем королевстве.

— Вот как? — немного опешила Балиндис.

«Значит, он уходит? Из-за меня? Нужно с ним поговорить».

— Так, значит, Тунгдил отправляется в королевство Свободных гномов? И когда он собирается уходить?

— Он ушел четыре дня назад, когда удостоверился, что с засовами на Каменных Вратах все в порядке, — ответил ей один из каменотесов. — С ним отправились и близнецы.

«Ушел? Не попрощавшись? Он что, хочет показать мне, как презирает меня за мое решение?»

Балиндис погрустнела.

— А целительница пошла вместе с ним?

Каменотес кивнул. Гномка осушила свою кружку и молча покинула трактир. «Ну конечно, она пошла вместе с ним».

Остальные гномы удивленно смотрели ей вслед.

Они довольно быстро сумели добраться до Гастинги на карете. Лишь раз им пришлось сделать привал и съехать с дороги, чтобы пропустить небольшую группу солдат, которые по приказу королевы отправлялись на запад. Командир группы с гордостью сообщил Андокай, что они отправляются в Потусторонние Земли, чтобы выяснить, что там происходит. Пожелав им удачи, волшебница захлопнула дверцу кареты.

— Ни один из них не вернется назад, — равнодушно сказала она, глядя на проходивших мимо солдат. Кое-кто из парней с любопытством поглядывал в ее сторону, и Андокай задернула занавески на окне. — Они отличные моряки, но не подготовлены для сражений на суше, а уж тем более в незнакомой местности. — Она ударила в крышу кареты, давая кучеру понять, что можно ехать.