Повелитель гномов - Хайц Маркус - Страница 105

— Да.

— Правда?

— Конечно.

— Клянешься своим топором?

Тунгдил поклялся.

— И?

— Это магия, — весело подмигнул Фургас, вытирая губы.

— Ах, — разочарованно протянул гном, рассердившись на то, что попался на этот розыгрыш.

Вскинувшись ото сна, Боендал чуть не закричал. В то же время он был рад, что избавился от странных ночных сновидений.

Но облегчение продлилось не долго. Протянув руку, чтобы прикоснуться к своему боевому топору, гном обнаружил, что оружие исчезло. В этот момент его запястье крепко схватила чья-то рука с тонкими длинными пальцами.

Повернувшись, гном увидел альвийку в полном боевом облачении. На ее жестоком лице зияли черные холодные глазницы. «Это невозможно! Я до сих пор сплю!»

— Пускай это будет тебе уроком, — угрожающе шепнула она, и веки гнома опустились. Он не мог сопротивляться наваждению.

Проснувшись вновь, он, тяжело дыша, вскочил на ноги и огляделся. Оружие было на месте, и гном поспешно подхватил его.

Нармора спала в объятиях Фургаса, Родарио же свернулся калачиком у костра, уткнувшись лицом в рыбью чешую.

Боендал внимательно присмотрелся к этой троице, думая, что они его разыграли, но так ничего и не увидел. Сердце по-прежнему бешено стучало от страха, но гном уже начал приходить в себя. Он поклялся, что больше никогда не будет позволять себе презрительных высказываний об этой женщине.

Он повернул голову, чтобы взглянуть на Гоимгара, который должен был сидеть на полуразрушенной стене на часах. Стена была пуста. Следы вели наружу, но пони и лошади стояли там, где гномы их и оставили.

«Неужели он настолько безумен, что решил сбежать во время снежной бури?» Гном сделал пару шагов за стену, и на него тут же обрушилась метель. Ветер швырял в лицо снегом, пытаясь сбить его с ног. На заснеженной земле лежало тело гнома.

— Гоимгар! — воскликнул Боендал и бросился к нему, но гном не шевелился. Из раны на лбу текла кровь.

Перенеся Гоимгара в укрытие, Боендал уложил его у костра, и подкинул в огонь пару поленец.

— Я… — У Гоимгара стучали зубы. — Упал.

Боендал накрыл его двумя накидками. «Пошел помочиться, и чуть не замерз насмерть», — подумал он, но предпочел не произносить эти слова вслух, чтобы не унижать беднягу. Для Боендала оставалось загадкой, почему Тунгдил взял в путешествие именно этого ювелира притом, что его выбор никто не ограничивал. «Наверное, так было угодно Враккасу», — подумал он, наблюдая за несчастным Гоимгаром. Гном постепенно оттаивал. Лед и снег превращались в воду на его бороде, волосах и бровях.

Боендал нагнулся к нему.

— Гоимгар, ты что, хотел там умереть?

— Нет.

— Будь повнимательнее. Ты важен для нашей миссии.

— Важен для выскочки, который хочет взобраться на трон, не имея на этот трон никаких прав, — злобно отрезал дрожащий гном.

Боендал не стал с ним спорить. Очевидно, Гоимгар до сих пор не понял, что дело было вовсе не в троне Верховного короля, и это несмотря на все разговоры с Тунгдилом. «Ну и глупец. Лишь упрямство не позволяет ему понять ответственность, возложенную на нас».

Внезапно перестав дрожать, Гоимгар посмотрел за спину Боендала, где стояли статуи, и нервно сглотнул.

— Сколько? — прошептал он.

— Что?

— Сколько статуй было тут, когда мы пришли?

— Семь, — задумчиво ответил Боендал. — Три маленьких и четыре больших.

Гоимгар закрыл глаза.

— Сейчас их восемь, — прошептал он, — и из них пять больших. Что будем делать?

— Какая из них новая? — Боендал покрепче сжал рукоять молота, и его тело напряглось.

— По-моему, третья справа…

— Я сейчас ее ударю и при этом громко закричу, чтобы остальные проснулись. Ты возьмешь свой щит и будешь помогать мне до тех пор, пока в бой не вступит Боиндил.

— Я?

— Ну а кто еще?

Развернувшись, гном внезапно ударил статую молотом, описав в воздухе полукруг. Шип молота был направлен на точку над поясом — в этом месте не было костей, которые могли бы остановить металл. Такая рана была бы смертельной. Коса Боендала взметнулась у него над плечом, будто тонкая нить.

— Во имя Враккаса! — Воздух разрезал его боевой клич.

От удара статуя со звоном разлетелась на куски. Шип вошел в крошащийся камень, и на землю посыпались обломки. Произведение искусства, когда-то созданное скульптором во славу людских богов, было уничтожено.

— Справа от меня, — виновато подсказал Гоимгар, но было уже поздно. Огромная, до этого неподвижная статуя ожила. За забралом шлема вспыхнули фиолетовые глаза.

— Идиот! — ругнулся Боендал, предпринимая вторую попытку атаки.

Но повторного выпада противник уже не допустил. Он мгновенно подскочил к гному; учитывая его размеры, невозможно было понять, как ему это удалось. Лапищи статуи сжали плечи гнома. Противник поднял его в воздух, так что теперь он болтался в двух шагах над полом. Молот с грохотом свалился на покрытые трещинами плиты.

Вскочив, его брат мгновенно оценил ситуацию.

— А ну-ка, отпусти его! — Выхватив топоры, он попытался броситься на гигантскую статую, но в этот момент его ослепил яркий свет, и гному пришлось зажмуриться.

— Назад, Боиндил! — услышал он женский голос.

Вспышка сменилась слабым мерцанием, достаточным для того, чтобы осветить комнату.

Из-за статуи вышла женщина в багряной накидке. Снежинки таяли на ткани, в воздухе, в дюйме над протянутой ладонью женщины, парил шар света.

— Можешь поставить его на пол, Джерун. Думаю, они поняли, кто мы.

— Андокай! — изумленно воскликнул Тунгдил, опуская топор. — Вот оно что!

Она откинула капюшон, чтобы гномы увидели ее лицо.

— Вспыльчивая? — изумился Родарио, не заметивший, что к его щеке прилипла рыбья чешуя, так что вид у него был не из лучших. — Андокай Вспыльчивая? Волшебница? А я думал, она умерла. — Нисколько не смущаясь, он оглядел волшебницу с головы до ног. — Нет, она жива. Жива. Проклятье! — Он повернулся к Фургасу и Нарморе. — Придется переписывать пьесу.

— Пьесу? — Андокай подошла к костру и протянула ладони к пламени. Шар света развеялся в воздухе. — О чем он говорит? И вообще, кто это?

Джерун опустил гнома на землю.

— Актер, — извиняющимся тоном сказал Тунгдил. Вопросы теснились в его голове сотнями.

— Вот как? Я уже героиня пьес? Надеюсь, это почетно…

Родарио принялся было рассыпаться в комплиментах, но договорить ему не дали.

— Да что такое с этим твоим чудовищем? — потребовал ответа Боендал. — Почему он следил за нами?! Да я же его чуть не убил!

— Он за вами не следил. Он стоял на страже. И уж, конечно, тебе не удалось бы его убить, — осадила она гнома, снимая накидку, чтобы побыстрее отогреться.

Под накидкой на ней были доспехи, плотная зимняя одежда и меч. От обилия одежды ее фигура казалась еще более коренастой, чем обычно.

— Я приказала ему поймать альвов, которые преследуют вас от Мифурдании.

— Я так и знал, — мрачно проворчал Гоимгар.

Боиндил рассмеялся.

— Не хватало еще, чтобы одно чудовище спасало меня от другого. — Он ласково погладил свои топоры. — Мы с ними и сами справимся.

— Вы их не замечали до сих пор, и вы не заметили бы их и тогда, когда они проникли бы в ваш лагерь, — с серьезным видом сказала волшебница. — В трех милях отсюда Джерун убил двоих, а еще парочке удалось уйти. Я подумала, что альвы не ограничатся простым преследованием, и выслала Джеруна вперед.

— Я так и знал! Так это он спас меня от стрелы в Корольграде? — воскликнул Тунгдил.

Андокай кивнула.

— К сожалению, альву удалось от него скрыться.

— Я не позволил бы ушастому скрыться, — буркнул Боиндил. — От меня ни один противник не скроется, даже если я буду его преследовать.

— Он подстрелил Джеруна. — Она сочувственно посмотрела на своего спутника. — Когда бежишь за кем-то, тебя легко заманить в ловушку.

— Меня в ловушку не заманишь, — упрямо возразил гном.