Повелитель гномов - Хайц Маркус - Страница 66

— Чего? Войны или выборов наследника трона? — спросил кто-то из послов.

— И того и другого, — громогласно заявил Бислипур.

Вся эта болтовня заставляла его кипеть от гнева, и он уже не мог выносить всех этих бесконечных разговоров.

— Мы должны напасть на ушастых и уничтожить их до того, как они скроются в чужих лесах. — Он сжал руки в кулаки. — Мы должны отомстить за наших убитых!

Большинство послов одобрительно закричало, и лишь небольшая их часть хранила молчание или даже выказывала свое несогласие с этим, качая головой или морщась.

Гандогар взглянул на гнома, носившего на цепочке отрезанное ухо эльфа. Поход войной на эльфов казался решенным вопросом. Ему не хватало лишь титула Верховного короля, за который изо всех сил держался этот старик Гундрабур.

Повелитель всех кланов медленно открыл глаза.

— Молчать! — властно воскликнул он. — Вы ведете себя как жадные звери, учуявшие запах мяса, — упрекнул он их. Узловатая рука короля указала на посла, носившего на шее трофей. — Сними его.

Помедлив, гном посмотрел на Гандогара, будто прося у него помощи. Ухо продолжало болтаться на виду у всех.

Схватив молот, Гундрабур поднялся с трона и спустился по ступеням, встав перед ослушавшимся послом. Его морщинистые пальцы сомкнулись на цепочке и порвали ее. Эльфийское ухо упало на каменные плиты.

— Я все еще Верховный король, — закричал он. — Я определяю судьбу гномьих племен. Мы дождемся, пока…

— Не станем мы ждать больше, — перебил его Гандогар. — Я не хочу сидеть в горах и заниматься болтовней, в то время как эльфы пытаются скрыться, а орки заполонили Потаенную Страну.

Спустившись по ступеням, Балендилин встал перед королем Гандогаром, опустив ладонь на пряжку ремня.

— Ты говоришь с Верховным королем, предводитель Вторых, — резко осадил он короля, не обращая внимания на правильность титулования.

— Я говорю с гномом, который стал слишком стар для выполнения своих обязанностей и не может принимать здравые решения, — раздраженно возразил Гандогар. — Я не собираюсь терпеть подобное упрямство, спокойно наблюдая, как мы лишаемся наилучшей возможности отомстить. Сейчас на кону все, и мы должны действовать, а не вести бесконечные споры, заливаясь пивом до тех пор, пока не приходит время упасть пьяным на кровать лишь затем, чтобы проснуться на следующее утро и вновь начать болтать и пить!

Балендилин наклонил голову.

— Мне не нравится то, что ты собираешься сделать, король Гандогар. Ты не можешь нарушать законы нашего народа. — Он указал на скрижали, на которых были выбиты древние письмена. — Кто осмелится нарушить их, тот разрушит основу нашего единства, ее последние остатки. Если таково твое намерение, то возьми топор и разбей эти плиты. Напиши собственные законы, но история не забудет тебя и твоих деяний.

Бислипур стоял перед Гандогаром, положив руку на топорище. Напряжение в зале росло, как перед схваткой.

И тут створчатая дверь зала с силой распахнулась.

— Никакого пива! Не сейчас! — закричал Гандогар в ярости, так как подумал, что в зал собираются внести новые бочонки.

— Прибыл второй наследник трона! — провозгласил посол.

Гномы оглянулись на дверь. Опешив, они уставились туда, где виднелись силуэты трех гномов, долговязой и огромного рыцаря. По залу прошел гул.

— Сперва я поговорю с ним, — с облегчением сказал Гундрабур. — Я хочу поприветствовать его. Наедине.

Вернувшись при помощи Балендилина на трон, он дождался, пока послы покинут зал.

Гномы с любопытством поглядывали на незнакомого гнома, стоявшего между близнецами, но не решались заговорить с ним. Все, кроме Бислипура.

Он с угрожающим видом остановился перед Тунгдилом.

— Ты вовсе не один из нас! — с презрением заявил советник. — Возвращайся к Лот-Ионану и позволь гномам самим решать свои дела. Ты нам не нужен. У нас уже есть наследник.

— Наш наследник лучше, — холодно возразил Боендал, становясь впереди своего подопечного. — Ты слышал Гундрабура. Убирайся вон отсюда, Бислипур.

Боиндил стал плечом к плечу со своим братом и ухмыльнулся.

— Если ищешь ссоры, Второй, дай мне знать. Я тебя побрею своими топориками, — подмигнул он советнику.

Фыркнув, Бислипур отошел. Двери закрылись, и Андокай с Джеруном остались снаружи.

Махнув рукой, Верховный король подозвал к себе трех гномов. И Гундрабур, и его советник приветливо смотрели на Тунгдила.

— Потерянный сын возвращается к своему народу, — поприветствовал Тунгдила Гундрабур и, поднявшись, опустил ему руку на плечо. — Возблагодарим же Враккаса за то, что он позволил нам найти тебя.

Тунгдил растроганно опустил голову. От напряжения у него пересохло в горле, и он не смог произнести ни слова. Он чувствовал себя грязным и вспотевшим, раны, обработанные Боиндилом, до сих пор болели, а король опустил руку как раз на порез. Да и вообще, нельзя было представать в таком виде перед королем всех племен, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

Гундрабур повернулся к близнецам.

— Вы оправдали славу лучших воинов, которая идет за вами по пятам — похвалил он их. — Примите мою благодарность. Вы свободны, отдохните.

Боиндил опустил взгляд, не желая принимать благодарности короля. После случая в оазисе он постоянно корил себя, ведь без Джеруна наследник трона был бы уже мертв. Мысли об этом были для него тяжким бременем. Вместе с братом он вышел из зала.

— Прежде чем я объясню тебе все, расскажи нам, что произошло с тобой в дороге, — сказал Балендилин.

Тунгдилу удалось взять себя в руки, и он был благодарен советнику за возможность рассказать о своем путешествии. При этом он постепенно успокоился, но все же ощущал себя подавленным в этом монументальном бастионе, среди стен и статуй, созданных руками гномов.

— Прежде чем начать свой рассказ, я хочу попросить вас о том, чтобы Андокай и Джеруну предоставили все необходимое. В пути они оказали мне большую помощь. — Он неосознанно перешел на более возвышенную речь, что, несомненно, было вызвано обстановкой.

Балендилин пообещал ему это, и Тунгдил начал повествование. Он говорил о Лот-Ионане и тех временах, когда он жил с людьми, о задании, которое он выполнял, путешествуя к горе Черное Ярмо и Зеленой Роще, о предательстве Нудином (или Нод'онном) волшебников и всей Потаенной Страны, об охотниках за головами гномов, о таинственных книгах и альвах, пытавшихся их заполучить, о намерении Нод'онна захватить гномье королевство как и остальной известный мир.

Время шло, а гном с раскрасневшимися щеками все говорил и говорил, стараясь ничего не приукрашивать. Лишь один раз он запнулся, но на то была веская причина. Дверь открылась, и три гномки принесли им поесть и выпить. Тунгдил не мог оторвать глаз от созданий, о которых он мечтал долгими ночами и чьей близости он жаждал. Гномки были ниже гномов и у же в плечах. Несмотря на их напоминавшие мантии одежды, можно было заметить, что их тела коренасты. Их круглые лица были покрыты тонким, едва заметным пушком, разросшимся от подбородка вверх к вискам. Пушок был такого же цвета, как и волосы на голове, но он казался мягче и не шел ни в какое сравнение с бородами гномов. Наверняка из-за этого пуха на щеках и появилась легенда о том, что гномки бородаты. Тунгдилу их вид показался весьма привлекательным.

Когда же они скромно, но приветливо улыбнулись ему, его сердце забилось чаще, и лишь когда три гномки вышли из зала, он сумел продолжить рассказ. Гундрабур и Балендилин ничего не сказали по поводу произошедшего, но Однорукий не смог сдержать ухмылки.

Тунгдил завершил свою историю описанием нападения на оазис. Ухватив кружку, из которой пахло пивом, он промочил горло. Почувствовав на языке хмельной вкус крепкого темного напитка, он понял, что готов прямо сейчас обнять пивовара: для этого ему хватило одного глотка. Пиво, которое варили люди, никуда не годилось, так как рецепты гномов были намного лучше. Он сделал еще один большой глоток.