Битва титанов. Несущие смерть - Хайц Маркус - Страница 96

— Не мне одному. В первую очередь вас спасли маги, — покачал головой Златорукий.

— Но они не смогли бы исцелить меня, не найди вы меня тогда, — Эсдалан говорил очень серьезно. — В Аландуре правят атары. Если я правильно понял их намерения, они хотят исполнить волю эоил.

— Они хотят уничтожить зло в Потаенной Стране. Но… ведь орков осталось совсем мало, да еще, конечно, Бессмертные, но…

— Вы неверно мыслите, Тунгдил Златорукий, — перебил его Эсдалан. — Эоил наверняка приказала им уничтожать любоезло. В каком бы облике оно ни было.

— Посольства! — догадался Тунгдил. — Эльфы отправили послов во все королевства, якобы для того, чтобы поделиться с остальными народами Потаенной Страны своими знаниями. Но все это время они проверяли жителей королевств, пытаясь определить, добры они или злы!

— Да, они начали свой суд. Лишь немногие народы в Потаенной Стране пройдут их отбор. Если не остановить атаров… Народ гномов уже пострадал от их рук. Нападения на селения в Тобориборе и неподалеку от Борволя — тоже их злодеяния, готов руку дать на отсечение.

— Но как они могут? Они же сами творят зло, неужели они не понимают? — Тунгдил вспомнил об отравленных детях Кузнеца.

— Нет, с их точки зрения, они не делают ничего плохого, напротив, они воспринимают ваше неодобрение как доказательство того, что вершат праведный суд. До тех пор, пока зло сокрыто и не проявляет себя, неузнанное всеми, должны действовать те, кто сумел разглядеть его. — Эсдалан сглотнул. — Они пытаются заполучить бриллиант, Тунгдил Златорукий, ведь в нем проявляется сила и божественная сущность эоил. Эти слова причиняют мне боль, и я молю Ситалию о прощении за то, что говорю это, но вы больше не можете доверять моему народу. Эльфы лишь делают вид, что желают добра всем жителям Потаенной Страны. На самом же деле они лелеют коварные замыслы.

Тунгдил почесал подбородок, лихорадочно обдумывая услышанное. Потаенной Стране предстояло страшное испытание. Эльфы, подземные жители, Бессмертные… все они хотели забрать волшебный камень. Судя по всему, действительно лучше будет отдать бриллиант подземным, чтобы те увезли его подальше.

— А разве не осталось эльфов, которые не были бы ослеплены учением эоил? — спросил он у Эсдалана. — Возможно, они смогут сопротивляться атарам?

— Нет, — печально ответил барон. — Боюсь, больше не осталось среди моего народа эльфов, сохранивших здравый рассудок.

— И… — Златорукий помедлил. — Сколько всего эльфов живет в Аландуре?

— Я не могу сказать вам этого, — протянул Эсдалан. — Я понимаю, почему вы задаете этот вопрос. Почему ты спрашиваешь… — Эльф сделал ударение на слове «ты». — Если дело дойдет до войны, я предполагаю, что каждый воин в рощах Аландура покорится воле атаров, будет слушать их проповеди и захочет исполнять их волю.

Тунгдил знал, на что способны эльфийские мечники и лучники. Они во многом превосходили людей, да и гномам было сложно противостоять такому противнику под шквалом стрел, так как собратья Златорукого были мастерами ближнего боя. Возможно, придется просить подземных сражаться не только с порождениями Тиона, но и с детьми Ситалии, сколь бы чудовищно это ни звучало. Как же воспримут это остальные?

— Сколько же еще страдать Потаенной Стране от горькой правды? — пробормотал гном, обращаясь скорее к самому себе, чем к барону.

— Скорее вы должны спросить себя о том, во что жители Потаенной Страны готовы будут поверить, — заметил Эсдалан. — Эльфов не в чем упрекнуть, они всегда считались благороднейшим из народов Потаенной Страны, воплощением добра, созданиями, превзошедшими всех в искусстве. — Он вскинул на Тунгдила голубые глаза. — Ты веришь моим словам, потому что многое повидал на своем веку. Но поставь себя на место правителей, к которым мы обратимся за помощью. Они привыкли к благородству моего народа и никогда нам не поверят. Атары придумают какую-нибудь отговорку, чтобы выставить меня предателем. — Эльф печально вздохнул. — Ни один человек не захочет воевать с эльфами. По крайней мере, поначалу. А потом будет уже слишком поздно.

— Ты прав, друг Эсдалан. — Тунгдил посмотрел на Зирку. — Ни один человек. Но гномы пойдут на это, как только мы спасем бриллиант из лап альвов и укроем его от эльфов. Пока у эльфов нет волшебного камня, они не осмелятся действовать в открытую. Мы воспользуемся затишьем перед бурей и с твоей помощью предупредим народы Потаенной Страны об атарах.

Эльф кивнул.

— Молю, чтобы Ситалия и духи моих предков благословили наше решение и помогли нам предотвратить злодеяния. — Эсдалан, казалось, был рад снять груз с души. Он задумчиво осмотрел друзей Тунгдила. — Кому из них ты откроешь эту тайну?

Тандибур Шахтогорд из клана Шахтогордов шагал по базальтовым плитам, переброшенным через множество расселин по пути к Сребротверди. Каждая расселина была семи шагов в длину и двадцати в глубину, из стен торчали острые лезвия, которые вспороли бы любого, кто угодил бы в эту ловушку. Клинки могли пробить даже кольчугу.

Тандибур оглянулся. За расселинами высилась огромная крепость Златотвердь, ее неприступные золотистые стены могли сдержать любую атаку врагов. Каменотесы придали башням крепости форму копий, то там, то тут поблескивали драгоценные камни, придававшие крепости роскошный вид. Стены вздымались на тридцать шагов, а за ними виднелась часовня в форме гнома высотой в пятьдесят метров. Голову гнома можно было поворачивать, задействуя блочный механизм, который приводился в движение с помощью пони. Это придавало конструкции еще более впечатляющий вид. На острие каменного шлема, в глазах, ноздрях и во рту находились стражники, готовые запустить баллисты и катапульты. До сих пор ни одно чудовище не добралось до этих стен, стрелять воинам так и не пришлось.

Но сегодня все могло измениться.

— Вперед, быстрее! — крикнул Тандибур сотне воинов, следовавших за ним.

Отряд послали на помощь защитникам первой крепости.

И Тандибур оглядывался неспроста. Сребротвердь сегодня могла пасть. Эту крепость назвали так из-за серебристого цвета камней, из которых ее построили. Такие камни гномы называли «серебром лепреконов» — на них было приятно смотреть, но они не представляли никакой ценности, если не принимать во внимание непривычную крепость породы. По той же причине свое имя получила и крепость Златотвердь — ее воздвигли из «золота лепреконов».

Гномы из племени Четвертого, Гоимдила, спланировали Сребротвердь так, что ее пять башен напоминали пальцы гномьей руки, выставленной вперед ладонью. Самая высокая башня достигала пятидесяти шагов. С донжонов на противников лился расплавленный свинец, и вой чудовищ взрезал воздух.

Башни соединяла стена, и сейчас по ней туда-сюда сновали солдаты, бросая на врагов камни. Кто-то стрелял из арбалетов.

Орки не прекращали атаку на Железные Врата. Они бурей обрушились на авангард Четвертых и изо всех сил пытались пробраться в крепость. Ни горячий свинец, ни камни, ни арбалетные болты не удерживали их.

Тандибур готов был подумать, что зеленорожие нападают на его собратьев не из-за желания уничтожить детей бога-кузнеца, нет, они, очевидно, пытаются спастись бегством от чего-то более ужасного, чем молоты и топоры защитников. Над башнями клубился дым — костры под плавильными котлами горели, не переставая. Так у защитников того и гляди закончится свинец.

— Вскоре придется нам плавить золото, чтобы задержать уродов, — проворчал Тандибур себе под нос.

По склонам гор эхом разносились удары тарана, ворота жалобно стонали, готовые поддаться врагу.

— Во имя Враккаса! — закричал кто-то из солдат. — Вы только послушайте, какой грохот стоит! Что же это такое? Каких еще чудовищ наслал на нас Тион?

— Сейчас сами все увидим, — отрезал Тандибур. — Но что бы ты ни встретил в ущелье перед Сребротвердью, сохрани мужество, отважное сердце и острый топор. Вот и все, что может защитить тебя от чудовищ.