Жаркий поцелуй - Лоуренс Энн - Страница 14

Скотти понимала, как сильно ему хотелось остаться рядом с Голди, но она согласилась с доктором, что мальчика следует на время увести. Сейчас она мучительно пыталась найти подходящие слова, чтобы как-то его поддержать, но ей ничего не приходило в голову. Из бара напротив вышел высокий лысеющий мужчина и направился прямо к ним широкими уверенными шагами. Остатки его редеющих волос были точно такого же соломенного оттенка, как у Джейсона, и Скотти мгновенно догадалась, что перед ней отец мальчика, Бут Кейхилл.

Увидев отца, Джейсон буквально застыл на месте. Скотти почувствовала, как он напрягся. Вдвоем они молча ждали неминуемой бури, которая была готова вот-вот разразиться. Лицо идущего навстречу Кейхилла не предвещало ничего хорошего.

— Так. Что ты делаешь в городе, а, парень?

Джейсон встретил отцовский взгляд спокойно и твердо, точно так же, как он смотрел на Скотти, но немедленно замкнулся в себе, как моллюск в своей раковине.

— Я прошу прощения, — начала Скотти, но Кейхилл едва удостоил ее взглядом. — Я Мэдлин Скотт, и это я привезла Джейсона в город, потому что…

— Потому что что? С какой стати вы привозите его в город, когда я запретил ему выходить из дома?

— Уверяю вас, сэр, он не собирался ехать в город. Но, видите ли, Голди…

— Голди? — рявкнул он.

— Голди заболела, папа, — осипшим голосом проговорил Джейсон, храбро вступая в разговор, — Я ехал на велосипеде, а она бежала, и вдруг ей стало плохо. Мимо проезжала мисс Скотт, и она привезла нас к доктору Муру.

— К Муру?! Ты что, совсем сдурел?

Скотти видела, что Бут Кейхилл определенно выпил лишнего. Его злость, слегка остекленевший взгляд и заплетающийся язык не оставляли сомнений, что он пьян.

— Чем ты думаешь, Джейсон, а? Пойти к паршивому шарлатану Муру!

— Доктор Мур — прекрасный специалист, — сказала Скотти. — И уверяю вас, Голди в самых надежных руках.

Не удостоив ее ответа, Бут Кейхилл ухватил сына повыше локтя и грубо потащил его обратно по направлению к ветеринарной приемной. Скотти ничего не оставалось делать, как молча пойти следом, хотя она и считала такое обращение с ребенком совершенно недопустимым.

— А вы не лезьте не в свое дело, мисс Скотт, — бросил Кейхилл через плечо, как будто прочитав ее мысли. — Думаете, я не знаю, кто вы такая? Решили, раз вы теперь живете тут вместо Мод, так можете спокойно распоряжаться моим ребенком и моей собакой? Ну так вот, считайте, что мы вам не соседи.

И он направился через дорогу, подталкивая Джексона. Скотти пошла к своей машине, бросив последний взгляд на мальчика, которого отец просто втолкнул в дверь приемной доктора Мура. Сердце Скотти разрывалось от жалости; неудивительно, что мальчик растет замкнутым и подозрительным. Неудивительно, что о нем и его братьях идет дурная слава. И неудивительно, что самого Бута Кейхилла соседи предпочитают избегать, опасаясь его буйного права.

Кэл почти бегом взлетел по пыльным ступенькам лестницы, ведущей со второго этажа на чердак.

— Скотти! Ты здесь?

— На чердаке, Кэл.

Было воскресенье, то есть со дня их приезда в «Приют у Мод» прошла неделя и один день. Кэл обнаружил удивительную находку, которая, по его мнению, имеет некий символический смысл: буквально минуту назад он, наткнувшись на невысокую каменную кладку, увидел за ней настоящий розарий, запущенный и неухоженный, но тем не менее цветущий. Он нес в руках букет изящных кружевных розочек классического розового цвета, точно таких же, как миссис Си подарила Скотти перед отъездом.

Вид цветущих роз привел Кэла в благоговейный трепет. Волна тончайших ароматов захлестнула его, мгновенно стирая из памяти все невзгоды прошедшей недели. Хрупкие и нежные розочки в его пальцах были воплощением возрождающихся надежд. Ведь несмотря на все сложности, с которыми он и Скотти здесь столкнулись, его не покидало ощущение, что здесь его дом. Ему хотелось, чтобы Скотти разделила его чувство, и сейчас он нес ей цветы, уверенный, что при виде их она поймет: их дом — тут.

Подходя к открытой двери, которая вела в почти полностью отделанную мансарду, Кэл на какой-то миг утратил ощущение реальности. Пылинки, поблескивая, плясали в полосе солнечного света, льющегося сквозь небольшое чердачное окно, наполняя узкое длинное помещение странным мерцанием. Даже в такой солнечный весенний день душноватая мансарда хранила неуловимую атмосферу прошлого. Казалось, сам воздух слегка потрескивает, как высохший старый пергамент.

Скотти, одетая в шорты, сандалии и белоснежную футболку, сидела на полу, пытаясь развернуть нечто напоминающее свернутый плетеный ковер. Рядом с ней стоял открытый чемодан, из которого потоками струились старинные простыни цвета топленого молока. Вокруг громоздились коробки с посудой. Кэл обратил внимание, что блюда и тарелки расписаны крошечными розовыми розочками и зелеными листочками, Очень кстати.

Скотти обернулась к нему, сияя улыбкой.

— Ты только посмотри, — воскликнула она, слегка задыхаясь, — сколько я всего нашла. Мод, похоже, как сорока, тащила сюда все блестящее. — Она взяла в руки тарелку и потрясла ею перед самым его носом. — Настоящий Спод. Полный столовый сервиз! — Осторожно вернув тарелку на место, она подняла простыню: — Чудесные льняные вышитые простыни ручной работы. Как раз выстирались ровно настолько, чтобы стать мягкими… как растаявшее ванильное мороженое! Потрогай. Проведи рукой. Чувствуешь? Прямо хочется постелить немедленно!

Понимая; что трогать белье будет для него настоящим испытанием, особенно в такой мерцающей волшебной атмосфере, Кэл все же послушно протянул руку и погладил мягкую ткань. Один только разговор о постелях и простынях — точнее, о ее постели и ее простынях — уже выводил его из состояния равновесия, так же как в тот день, когда он собирал кровать с пологом в ее спальне. Дремлющие фантазии мгновенно пробуждались и вихрем кружились в голове.

— А вот здесь, посмотри, — возбужденно продолжала Скотти, слава Богу, отвернувшись от него вместе со своей простыней «ванильное мороженое», — целая коллекция соломенных шляпок и теперь еще роскошный коврик. Если не расползется при чистке, положим перед камином в гостиной, будет смотреться потрясающе.

— Ты хочешь сказать, — начал Кэл, пытаясь попасть в тон ее легкой шутливой манере, — потрясающе смотреться перед моим корявым диваном, как ты его назвала.

— Именно, — улыбнулась Скотти.

— Тебе, как я вижу, пыльный чердак — просто рай земной. Как хорошо снова видеть ее улыбку. Кэл понимал, насколько она счастлива от того, что они наконец переезжают в дом.

Жить в конторе было исключительно неудобно обоим, Слишком близко друг к другу. Вынужденно близко. В доме у нее будет своя комната, а у него — своя, и они смогут вернуться в рамки привычных отношений.

Пропустив мимо ушей вопиющее оскорбление, нанесенное его любимому продавленному дивану, Кэл улыбнулся ей в ответ:

— Ты сама сорока, не хуже Мод. Уж поверь человеку, который загружал и выгружал горы твоих коробок, причем по два раза. И ты еще смеешь утверждать, что быть сорокой хорошо и правильно.

— Вот увидишь, Фома неверующий. — Скотти чуть не подпрыгивала от радости. — Мы с Мод позаботились о том, чтобы тебе было куда преклонить голову. И разные другие части тела. И на чем подавать тебе пищу. И ты представляешь, здесь нет ни грамма кошачьей шерсти.

— Нет. И слой пыли всего-то пара дюймов… — иронично улыбаясь, добавил Кэл.

— Бу-бу-бу. Самая классная вещь, конечно, кровать. Но и все остальное тоже сгодится.

Снова осмотрительно обходя постельную тему, Кэл вспомнил о розах, которые держал в руке.

— А теперь посмотри, что я нашел.

Скотти остановилась, и ее улыбка стала мечтательной. Кэл невольно залюбовался ею, ее выбивающимися из-под заколки рыжими локонами, похожими на легкие шелковые нити, нагретые солнцем, румянцем и ямочками на ее разгоряченных щеках, естественностью ее улыбки и веснушек, не скрытых сегодня под макияжем.