Жаркий поцелуй - Лоуренс Энн - Страница 15

Усилием воли он заставил себя отвести от нее взгляд.

— Ой, Кэл…

Скотти взяла розы и поднесла их к лицу.

— Такие же розы, как…

— Как те, из сада миссис Си.

— Где же ты их нашел?

— Знаешь, я решил, раз сегодня воскресенье и у меня есть свободная минута, дай-ка я посмотрю, что там за запертой калиткой, где каменная стена справа от дома, помнишь?

Скотти кивнула, с наслаждением зарывшись носом в цветы, соперничающие со свежестью ее кожи.

— Они перебивают даже запах краски, — сказала она, снова улыбаясь.

— И давно ушедших кошек.

— И мокрых собак.

— Может, мне стоит упомянуть, что загон полностью готов? Можно пускать собак хоть сейчас.

— Упомянуть стоит!

Скотти рассмеялась, и Кэл едва удержался, чтобы не сжать ее в объятиях. В тот же миг. Волшебный миг. Было что-то такое в воздухе освещенной солнцем мансарды, а может быть, все дело было в мистических пылинках, танцующих в солнечных лучах.

Пришлось напомнить себе, что всю прошедшую неделю он каждую ночь успешно противился инстинктам, даже живя с ней под одной крышей и засыпая на полу рядом с ее кушеткой. Если он смог продержаться там, то сумеет устоять и здесь. Должен устоять, несмотря на волшебные пылинки, парящие в воздухе. Рядом с ним снова была его прежняя Скотти, и он опасался, что любой неосторожный шаг с его стороны может опять все испортить, опять внести неловкость в их отношения. А он хотел, чтобы Скотти чувствовала себя хорошо и спокойно в его обществе.

— Ну так вот, — продолжал он, справившись с собой, — я решил открыть замок, и, представляешь, там оказался старый заросший розарий! Хорошо, что он запирается, потому что там еще стоит огромный бак для полива. Сейчас он, правда, наполовину забит камнями — похоже, когда строили контору и гараж, рыли котлован, крупные булыжники сбрасывали в бак. Все, конечно, в запущенном состоянии, но, по-моему, можно восстановить. В смысле, сам розарий. И бак, и розы, и круглые клумбы. Слушай, там даже солнечные часы есть.

— Восстановить? Розарий?

— А что? У моей бабушки был розарий. И я в детстве ей помогал, можешь себе представить? Здесь даже есть такой же куст флорибунда «Бетти прайор».

— Но, Кэл…

— Я знаю. У нас есть более важные дела…

— Есть более неотложные задачи…

— Которыми мы и займемся в первую очередь. А розарием я буду заниматься в свободное время.

— Кэл, у нас нет свободного времени! Мы прожили здесь уже неделю, а еще даже толком не устроились.

— Зато уже появляются собаки. Знаешь, как там твой Иггз во дворе резвится с парочкой гончих щенков, Медди и Тампером, совсем как в старые времена. Даффи, правда, лежит на диване, а вот Иггз…

— Мы с Ширли только начали работать над проспектом для волонтеров. Его нужно будет разослать, когда уточним адреса. Я уже не говорю о том, чтобы просмотреть счета или подготовить отчет для Ландсбери, за это я еще даже не бралась.

— Все сделаем, Скотти, — мягко сказал Кэл.

Как же ему хотелось прижать ее к себе и погладить по волосам, помочь, успокоить, сделать так, чтобы она снова улыбалась. Когда она машинально поправила выбившуюся прядку, он еле удержался, чтобы не оттолкнуть ее руку. Он так мечтал выпустить на свободу ее непокорные рыжие локоны, избавить их от всех заколок и шпилек. Избавить ее и себя от всех запретов и преград.

Он желал ее невыносимо, Скотти, Скотти с ее теплой светящейся кожей, в теплый воскресный день, в нагретой солнцем сказочной комнате. Скотти, разгоряченную, раскрасневшуюся, в луче волшебного света, наполненного таинственными искрящимися пылинками.

Она наконец вздохнула, провела ладонью по влажному лбу.

— Да, да. Все нормально. И мне нравится твоя идея восстановить розарий. Нет, правда, правится. Потом, тебе ведь самому лучше знать, на что у тебя хватит сил и времени. Но ты знаешь, — добавила она, уже явно увлеченная какой-то другой мыслью, — мы могли бы предложить ухаживать за розами Джейсону Кейхиллу.

— Кому?! — Одно лишь упоминание имени мальчика мгновенно развеяло все волшебство старой мансарды. — Джейсону Кейхиллу?

Кэл знал, как Скотти переживает за Джейсона Кейхилла. Она не переставая говорила о нем со вчерашнего дня после случайной встречи с мальчиком на дороге. Доктор Мур позвонил ей вчера вечером сказать, что, к сожалению, собаку спасти не удалось.

— Как ты думаешь, Кэл, ты сможешь ему показать, что и как надо делать в розарии?

Скотти всерьез загорелась своей идеей.

— Ты знаешь, что я не хочу связываться с Бутом Кейхиллом. Я тебе тысячу раз говорил. А ты сейчас предложишь его сыну, которому, не забывай, всего тринадцать, тяжелую физическую работу, хоть и на неполный день…

— Ты думаешь, он не справится? Наверное, да, вытаскивать булыжники из бака ему действительно будет тяжело.

— Не в том дело, Скотти!

— А может быть, это наш единственный шанс наладить отношения с Кейхиллами. Кто знает, может, Мод была не меньше их виновата в том, что началась между ними вражда. Тоже хороша была, волонтеров, вон, всех разогнала под конец. Но если мы хотим, чтобы «Приют у Мод» привлекал людей, если мы хотим иметь хорошую репутацию в округе…

— Скотти, никто во всей округе не дружит с Бутом Кейхиллом!

— Все равно, может, мы будем первыми. Тем более Джейсон славный мальчик.

— Ай, Скотти.

Кэл уже понял, что она не отступится. И что она, в сущности, права. И, что еще хуже, она почувствовала, что он готов сдаться.

— Послушай, я уверена, что смогу до него достучаться, стоит только попробовать, — продолжала она настаивать. — Потом, Кэл, тебе просто не попять, что значит жить в такой неблагополучной семье. Тебе повезло с семьей, повезло с родителями…

Она остановилась. Замолчала, как всегда, когда дело касалось ее семьи и ее детства, и только едва уловимая неловкость в жестах выдавала ее волнение.

Скотти как-то говорила Калу, что родители ее были очень молодыми, когда она родилась, чуть ли не подростками. Они были не женаты; своего отца Скотти не знала. Больше она ничего и никогда не рассказывала, и по тому, как она отвернулась и отошла к окну, Кэл понял, что не услышит ничего нового и сегодня.

Окно в наклонной стене мансарды как раз частично выходило на заброшенный розарий. В сотый раз повторяя себе, что он не должен ни в коем случае подходить к ней, Кэл все же, подошел и встал за спиной Скотти, настолько непривычно ему было видеть ее слабой, настолько остро он чувствовал необходимость прижать ее к себе, обогреть, успокоить.

— Посмотри вниз, во-он туда.

Протянув руку и почти прижав Скотти к груди, Кэл постучал коротко остриженным ногтем по неровному старому стеклу.

— Калитку отсюда не видно, но вон каменная кладка, про которую я говорю. Я могу укрепить ее булыжниками, которые свалены в баке, и получится совершенно уединенный уголок. Пока, конечно, калитку придется запирать, но место просто потрясающее. Живые изгороди только подстричь, сорняки выдрать да вырезать старые засохшие ветки…

Вдыхая тонкий аромат роз, которые Скотти продолжала держать в руке, и ее собственный нежный запах, Кэл вдруг неожиданно для себя сказал то, чего совершенно не собирался говорить:

— О'кей, пускай мальчишка начинает с прополки. Если он вообще согласится. Посмотрим, что у нас с ним получится.

Скотти повернулась к нему, и ее улыбка показалась Кэлу ярче и теплее, чем солнце, теперь светившее ей в спину и превращавшее ее волосы в подобие пылающей золотой короны. Золотистые отсветы играли на ее ресницах и мягко струились по щекам. Веснушки казались темноватыми пятнышками пыльцы на розовых лепестках.

Кэл вытащил букетик из ее пальцев и осторожно вставил ей в волосы. Она казалась ему колдуньей, которая и не подозревает о том, что способна творить чудеса.

— Не волнуйся, Скотти, — тихо сказал он. — У нас все хорошо… но нам обоим нужно успокоиться. Не принимать все так близко к сердцу.

Скотти кивнула, глядя на него снизу верх; уголки ее губ слегка подрагивали.