Лабиринт силы - Сэкке Павел - Страница 42

— Хаш не настолько хороший боец, чтобы убить лучшего выпускника этого года. Я удивлена, что он стоит на ногах и не получил никаких серьёзных травм. В моём выпуске неофитов оценивали куда как жёстче, — наставница, словно только что заметила адепта, подошедшего почти вплотную, кивнула каким-то своим мыслям,

Отомэ оставила бездыханного юношу в покое и переключилась на Хаша.

— Что здесь произошло, адепт Кэйран?

Рыжий молча вышел из воды и опустился на относительно сухой камень. Всё тело уже трясло в ознобе.

— Мы сражались. Доко побеждал. Почти победил. Потом… потом что-то произошло, я не знаю. Я…не помню как, но я его одолел.

— Доко нужно доставить в больницу, — Хёмэн бросила злобный взгляд на Аки, — а потом нас ждёт разговор. Мне не нравятся такие…

— Вы забываетесь, уважаемая наставница Хёмэн. Адепт Кэйран — мой стажёр. И мне принимать решение о дальнейших действиях.

— Но здесь налицо неклассифицированное воздействие!

— Скорее, здесь на лицо обладание неполной информацией. Я могу вам объяснить, это не займёт много времени, — Аки с выражением посмотрела на Доко.

— Состояние адепта Гэнкана тяжёлое, но стабильное. У вас пять минут.

Кэйран скрестила руки на груди. Хаш сидел, обхватив плечи. Он никак не мог избавиться от дрожи. Навалилась странная апатия, даже сонливость. Мысли стали неповоротливыми и тяжёлыми. Самое странное — холод отступал, но тело продолжало трястись.

— У адепта Кэйрана с раннего детства наблюдается синдром "пустого бочонка" — говоря просто, вместимость его потоков Ци превышает количество силы, вырабатываемое организмом. После заполнения "резервуара" где-то до одной трети Ци начинает испаряться в окружающее пространство. Причины синдрома не известны, хотя за всю историю Дзэнсина наблюдалось около десятка случаев. У синдрома есть побочная сторона — в моменты опасности, стресса, крайнего физического напряжение воспроизводство Ци увеличивается в разы. Вероятнее всего именно это произошло. Скажи, Хаш, ты чувствовал увеличение своего потенциала? Лёгкость в теле? Отключение болевых центров?

— Я… — язык отказывался слушаться, глаза слипались. — Да. Что-то подобное.

Аки кивнула.

— После высокого пика Ци выгорает почти без остатка. Что мы можем сейчас наблюдать — сонливость, апатия, затруднённое мировосприятие.

— Такой всплеск силы должен вызывать очень серьёзные изменения в организме. Увечья. Разрывы внутренних органов, — Хёмэн засомневалась.

— Только в том случае, если сила тут же не находит выброса. Хаш воспользовался ей грубо, но эффективно — швырнуть человека на двадцать метров, после тяжёлого боя — это показатель.

— Вероятно. Однако я настаиваю на обследовании.

— Я возражаю. Адепт устал и перенапрягся. Группа не выполнила боевую задачу. Следовательно, их ждут штрафные тренировки, начиная с завтрашнего дня. Я не могу позволить, чтобы мои стажёры отлынивали из-за ваших подозрений. Можете подать рапорт в магистрат.

— Не сомневайтесь — рапорт будет. Сейчас я отправляюсь в госпиталь. Окажите услугу — скажите девочкам, что я жду их сегодня на нашей тренировочной базе.

— Как вам будет угодно, наставница Хёмэн.

Отомэ посмотрела на полубессознательного Хаша с непонятным выражением — то ли жалость, то ли задумчивость. Затем она вернулась к Доко, подхватила адепта на руки и исчезла в вихре снежинок, обдав напоследок волной морозного воздуха.

Кэйран на это никак не отреагировал. Журчала река, высоко в небе парил горный орёл. Аки стояла, всё так же скрестив руки, задумавшись о чём-то своём. Только новый круглый омут напоминал о схватке, отгремевшей несколько минут назад.

Кеншин внимательно изучал заключение, составленное магистрами-аналитиками. В архиве обнаружили следы Ци. Обнаружили и полураспавшиеся, остаточные контуры "отложенного дзиная". Более того — наложившего такой дзинтай можно вычислить. И даже локализовать по "следу Ци". Но это потребует времени.

"А времени у нас мало. Мне так кажется".

Мужчина тяжело откинулся на спинку кресла. "Светлячки" отбрасывали мягкие тени, блуждавшие по корешкам книг, заполонивших полки шкафов, расставленных вдоль каменных стен кабинета.

За прошедшую ночь был ещё один сеанс связи неуловимого шпиона. И снова никаких зацепок. Неизвестно ничего. Ни характер информации, передававшейся на сторону. Ни личности принимавшего. Ни даже точной локализации места, откуда велась передача. Район около двух квадратных километров в окрестностях Дзэнсина.

Всё это тревожило магистра. Ему не нравились вещи, логики которых он не мог понять. А ещё ему не нравилось, когда с ним пытались играть.

Массивная дубовая дверь, обитая железом, аккуратно открылась и на пороге возникла Отомэ. Как всегда, в безупречной одежде, со сложной причёской. Однако выражение её лица носило отпечаток тревоги. Движения были порывистыми, резкими. Кеншин не торопился здороваться — насколько он мог узнать Хёмэн за все годы совместной работы, она принесла важную новость, но свои мысли сформулировала не до конца — сейчас лучше помолчать минуту.

Девушка села в кресло напротив стола, сцепила тонкие пальцы замком и начала рассказывать:

— Я только что из госпиталя.

Кеншин удивлённо поднял брови. Неужели, кто-то смог её ранить?

— Нет-нет, не из-за своих ран, — девушка предупредила вопрос. — Туда попал мой адепт-стажёр. Ты его знаешь, лучший выпускник этого года, последний из Гэнкан.

— Несчастный случай? Покушение?

— Тренировка. Обычная тренировка с полной выкладкой. Мы спарринговали с группой Кэйран Аки. Её стажёр отправил на больничную койку моего.

— Какой из? Там вроде бы трое мальчишек.

— Ты не поверишь. Её троюродный брат, Кэйран Хаш.

— Мммм, — удивлённо-озадаченно протянул магистр. — Не самый плохой студент, конечно, для общего уровня. Доко сражался против всей троицы?

— Нет. Один на один.

Кеншин не нашёлся, что сказать.

— Объясни.

Хёмэн вкратце пересказала суть схватки и пояснения Аки.

— Мне всё это очень не нравится. Не знаю, почему, но на фоне происходящих событий вызывает насторожённость, Кен. Мальчик, с полтычка побеждающий лучшего адепта — большая странность. Особенно, если учесть что мальчик не блистал. Конечно не худший из всех, но очень…узкоспециализированный, скажем так.

— В целом, Кэйран Аки говорила правильные вещи. А учитывая её отношение к тренировкам и постановке задач — решение наплевать на осмотр — вполне в её духе. Ведь она знает парня как облупленного — с детства с ним возилась. Но проверить нужно. Давай-ка установим наблюдение за адептами, только ненавязчивое. Да и за самой Аки стоит присмотреть. Странная девушка.

— Ты понимаешь, что нам придётся отрядить одного очень хорошего и трёх простых оперативников? Хорошего — для Аки, простых — для адептов.

Ронин кивнул.

— Я привык доверять твоему чутью. Пусть. Всё равно у нас появилась зацепка, и выйти на хозяина странного дзинтая из архива теперь только вопрос времени. Найти бы ещё то, что этот дзинтай охранял…

— Таких подарков судьбы не бывает, сам знаешь, — ухмыльнулась девушка.

— Знаю. Надо на всякий случай прочесать квадрат последней передачи — возможно, что-то упустили. Отправляйтесь с Канраном.

Вечером того же дня, уже после окончания спарринга, прощания с одногруппниками и девушками, несостоявшегося разговора с наставницей Хёмэн, странное оцепенение покинуло Хаша. Он очнулся, сидя на кровати у себя в комнате, скрестив ноги. Юноша часто заморгал, взгляд, направленный в одну точку, снова стал осмысленным. Удивительно, что его никто не беспокоил — видимо, по распоряжению и советам Аки. Солнце закатилось за горизонт, на улицах зажигались первые фонари, но комната утопала в тенях и сумраке.

Кэйран встал, прошёлся по своему обиталищу, разминая затёкшие ноги. Весь день казался теперь полуявью — адепт совершенно автоматически отвечал на вопросы товарищей, что-то ел, даже перебросился парой шуточек с Лембу Киром, встретившимся ему по дороге. Рикко и друзья не наседали с вопросами — было заметно, что рыжий ещё не пришёл в себя, поэтому ничего объяснить, даже в мыслях парень не пытался.