Далекий закат - Купер Эдмунд - Страница 19

Стараясь не замечать страданий локхали, Поул Me Ло шел по улице. Он пытался смотреть вокруг с научной беспристрастностью. Но это ему плохо удавалось. Вокруг царили вонь, боль, крики, стоны… Поул Мер Ло не мог этого вынести. Он даже не заметил, что локхали были значительно выше байани, и что к руках у них по пять пальцев.

Однако, проходя мимо одного из них, явно in extreme он услышал несколько слов – то ли шепот, то ли стон которые заставили его замереть на месте. Мир, который ему никогда больше не суждено было увидеть всплыл перед его глазами.

– Grьss Gott, – рыдал локхали. – Grьss Gott! Thank you… Thank you… chantez de faire votre connaissance. Man… Woman… Good morning… Good night! Hello! Hello! Hello!

– Где они? – закричат Поул Мер Ло на байани.

Но в ответ – только молчание.

– Где они… где чужеземцы? – спросил он теперь уже по-английски.

И вновь никакого ответа.

– Ou est les йtrangers?

Внезапно по телу распятого локхали прошла судорога. Хрипло вскрикнув, он мешком повис на деревянном кресте.

Поул Мер Ло в ярости затряс труп. Но чуда не произошло…

22

Прошло немного времени, и Поул Мер Ло был уже не так разочарован в своей Внеземной Академии, как раньше. За последнее несколько месяцев Зу Шан и Немо добились поистине замечательных успе­хов. Когда Поулу, наконец, удалось убедить их в том, что познание окружающего мира – счастье, дарованное человеку, как разумному существу, в них проснулась неутолимая жажда познания. Мысль, что новые знания позволят творить дела, немыслимые ранее, только подлила масла в огонь.

Казалось, что-то взорвалось в их сознании, одним махом уничтожив все предрассудки, закостенелые нравы и традиции многовековой культуры байани. Утонченные дикари стали примитивными учеными. Они больше ничего не принимали на веру, они все подвергали сомнению и задавались самыми трудными вопросами, они пытались опровергать неоспоримые истины. По земным меркам Зу Шану было пятнадцать (года на три–четыре младше своего покойного брата), а Немо еще даже не исполнилось шести. Страдания и лишения заставили их рано повзрослеть. В общем, когда они, наконец, поняли всю важность знаний, учеба пошла полным ходом.

Чего, к сожалению, нельзя было сказать ни об одноруком Баи Луте, ни о Тсонг Тсонге. Интеллектуалов из них явно не вышло. Им не хватало воображения – этой удивительной способности человеческого сознания интуитивно познавать мир. Они забавлялись игрушками, – этого им вполне хватало. Зу Шану и Немо игрушек уже становилось мало – они начали забавляться с идеями.

Зу Шан, понимая, что его учитель может выразить на байани далеко не все, решил изучать английский. Немо, стараясь не отставать, гоже занялся этим, с практической точки зрения мертвым языком.

Возможность разговаривать с Поулом Мер Ло на его родном языке придавала им вес, по крайней мере, в собственных глазах. Занятия сблизили их троих, как ничто другое.

Хотя Зу Шан изъяснялся по-английски не так свободно, как его старший брат, вскоре он уже мог сказать на нем все, что хотел, пусть и не слишком быстро. У Немо в этом, хоть он и был гораздо моложе, оказалось большое преимущество. Он обнаружил, что может иногда устанавливать en rapport и читать мысли.

В тот вечер они втроем сидели на веранде. Поул, как обычно, потягивал вино из каппы. Кончался трудный, но радостный день: они завершили строительство школы. Теперь в ней было все: столы и стулья, гончарный круг и печь для обжига, несколько карт из сухих листьев каппы, кое-какие инструменты, которые ребята сделали сами. А еще – четыре постели. Они построили первую школу-интернат в Байа Нор.

– Твой взгляд устремлен в пространство, Поул, – сказал Зу Шан. – О чем ты думаешь?

Немо улыбнулся.

– О чем только он не думает, – важно заявил он. – О звездах и о словах умирающего локхали, о космическом корабле, доставившем его на Альтаир Пят и о белокожей женщине. Я ехал на его мыслях, ч их так много и они такие разные, что я все врем с них “падаю”.

Объясняя, как он читает мысли, Немо обычно говорил, что он на них “ездит”. Ему казалось, что это слово удивительно точно описывает процесс: Немо обнаружил, что люди не умеют думать “гладко”, последовательно. Их мысли обрывочны, и поэтому он не мог долго “усидеть” на них, Кончалось ’одна мысль, начиналась другая, и Немо “падал”.

– Когда-нибудь, Немо, ты попадешь в беду, – рассмеялся Пол. – “Проехавшись” в очередной раз на моих мыслях, ты узнаешь, что я собираюсь бросить тебя в Канал Жизни.

– Тогда я постараюсь спастись, – невозмутимо возразил мальчик.

– Кстати, тебе ничего нового не приснилось о бог на огненном столбе и о странных существах?

– Нет, только то, о чем я уже рассказывал. Это сон я вижу довольно часто. Я уже почти привык к нему.

– Былo бы здорово, если бы ты смог увидеть этот сон поподробнее, – вздохнул Поул. – И еще я хотел бы знать, откуда он взялся. Возможно, ты что-то почерпнул из моих собственных снов.

– Господин, – подняв не по возрасту мудрые глаза, сказал Немо на байани, – я бы никогда не осмелился коснуться ваших сновидений незваным.

– Я только что вспомнил кое-что, быть может, как-то объясняющее сны Немо, – вдруг оживился Зу Шан. – Пол, – повернулся он к Поулу Мер Ло, – когда-нибудь слышал легенду появления?

– Нет, никогда. А что это за легенда?

– Эту историю, – начал Зу Шан, – матери обычно рассказывают своим детям. Наверное, она очень и очень древняя… Ты, конечно, знаешь, что Орури может принимать любой облик?

– Да.

– Так вот, легенда гласит, что когда-то давным-давно в землях Байа Нор, я имею в виду Альтаира Пять, не было людей. Они пустовали. И вот Орури посмотрел вниз, на этот мир, и увидел, что он прекрасен. Тогда он сошел с неба на белую гору, и из его радости появилось множество людей, и они спустились с горы, чтобы, словно дети, играть в новом мире, найденном для них Орури. Согласно легенде, Орури так и стоит на белой горе. Он ждет, когда люди устанут от своих игр. Тогда они вернутся к нему, и Орури возвратится в мир, из которого пришел.

– Красивая легенда, – заметил Пол. – Интересно получается…

– Что именно?

– Мне почему-то кажется, что Орури в легенде удивительно похож на космический корабль… Возможно, я слишком много думаю о космических кораблях в последнее время… Однако… однако… Немо приснились странные существа в одежде из металла. И бог в его сне спустился на землю на столбе огня, совсем как звездолет. И он разверз чрево…

– Пол?..

– Да, Зу Шан?

– Если верить охотникам, то эта гора существует на самом деле. Она находится далеко на севере и называют ее Храмом Белой Тьмы. Охотники рассказывают, что эту гору охраняют странные голоса, и если человек подходит к ней, то они либо прогоняют его прочь, либо сводят с ума. Еще говорят, будто если даже и найдется смельчак, решившийся подойти к горе, то он тут же замерзнет и умрет.

Пол Мэрлоу отхлебнул еще немного вина.

– Ничего удивительного, Зу Шан. Ровным счетом ничего удивительного… Ты ведь никогда не видел ни снега, ни льда?

– Нет, но ты нам о них рассказывал. Я не думаю, что в Байа Нор есть хоть один человек, видевший их собственными глазами.

Внезапно Пол почувствовал, как в нем начинает просыпаться надежда. Возможно, все дело в вине, но возможно…

– Знаете, – сказал он после короткой паузы, – мне кажется, мы с вами войдем в историю. Я думаю мы все-таки увидим снег, – он радостно засмеялся. – Интересно, сколько надо медных колец, чтобы нанять пять–шесть действительно опытных охотников?

– Пол, – медленно сказал Зу Шан, – боюсь, что во всей Байа Нор не хватит меди, чтобы убедить шестерых охотников отправиться через земли локхали к Храму Белой Тьмы.

– У меня есть кое-что получше, чем медные кольца, – усмехнулся Пол. – Настало время показать вам мое фотонное ружье. Твой брат, Зу Шан – это единственный байани, когда-либо видевший его в действии…