Далекий закат - Купер Эдмунд - Страница 20

23

Сам того не желая, не слишком умный и безынициативный Баи Лут изменил ход истории не только на Альтаире Пять, но и на многих планетах, о существовании которых он даже и не подозревал. Он изменил ход истории, построив воздушный змей. Это был прекрасный змей, сделанный из кусочков упругого дерева, называемого яна. Его крылья Баи Лут искусно сплел из камыша, волокна которого после соответствующей обработки становились тканью – муса лоул – единственным видом материи, производимым байани.

Змей напоминал огромную бабочку гуйанис. Баи Лут строил его много-много дней. Он уже давно мечтал создать что-нибудь подобное. Работа шла медленно, ведь Баи Лут имел только одну руку.

Закончив, мальчик в восхищении глядел на свое творение. Змей был воистину прекрасен. Баи Лут чувствовал, что, сотворив подобное чудо, он теперь может спокойно умереть – ну, как только увидит свой змей в полете. Ему явно не суждено совершить в жизни ничего величественнее и благороднее.

Он помолился Орури о сильном ровном ветре. Бог услышал его молитву. Привязав к воздушному змею длинную двухсотметровую “нить” сплетенную из волоса (Баи Лут плел ее еще дольше, чем строил сам змей), мальчик пустил свою рукотворную бабочку в полет. Он стоял и смотрел, как она радостно парит над Каналом Жизни, как, повиснув высоко-высоко в небе над Зеркалом Орури, рвется к Священному городу.

Возможно, Баи Лут молил Орури о ветре слишком истово. Когда змей поднялся на максимально возможную для него высоту, налетел шквал – такой сильный и внезапный, что нить порвалась.

Таково было искусство (и интуитивное понимание законов аэродинамики) Баи Лута, что воздушный змей не рухнул в Зеркало Орури. Плавно кружась и почти не теряя высоты, он начал планировать в сторону Священного Города. Вскоре он превратился в крохотную черную точку в бескрайнем голубом просторе. А еще через мгновение и вовсе скрылся из виду.

Когда ветер стих, змей упал. Но Баи Лут не знал, где его искать. Он печалился, что ему не суждено более увидеть творение своих рук. Так оно и вышло. Случилось так, что змей приземлился в Храме Плачущего Солнца. Баи Лут, разумеется, и не догадывался, что сделанная им бабочка с камышовыми крыльями упала прямо на каменный фаллос жертвоприношений.

На следующий день Поул Мер Ло давал своим четырем ученикам урок по основам механики, в частности, по использованию рычага. Он показал, как с его помощью один человек может выполнить работу многих и собирался уже начать рассмотрение прилагаемых к рычагу сил, как Немо прервал его лекцию.

– Господин, – взволнованно сказал мальчик на байани. – По Дороге Тягот приближаются воины Энка Нэ.

Поул Мер Ло удивленно поднял глаза.

– Воины Энка Нэ часто проходят мимо нас по Дороге Тягот. Как это связано с нашим занятием?

– Господин, – Немо волновался все сильнее и сильнее. – Я “проехался” на мыслях капитана. Воины идут именно сюда. Они спешат. Я думаю, они вот-вот будут здесь.

– В таком случае, – сказал Поул Мер Ло, стараясь казаться спокойным, – пока они не пришли, мы закончим рассмотрение инструмента, о котором я начал рассказывать.

– Пол, – воскликнул Немо в отчаянии, переходя на английский, – у капитана очень странные мысли Он думает о бабочке гуйанис и о Храме Плачущего Солнца… Они уже у ворот…

– Не бойся, Немо, – мягко сказал Пол. – Никто из нас не сделал ничего такого, чтобы бояться воинов Энка Нэ.

Но он ошибался.

В дверях показался вооруженный традиционным трезубцем воин. Он окинул взглядом ребят, в упор посмотрел на Поула Мер Ло…

– Орури приветствует вас, – резко сказал он.

– В приветствии благословение, – ответил Пол.

– Господин, я голос и рука Энка Нэ. Скажи, кто из этих убогих сделал гуйанис, которая не гуйанис?

– Не знаю… – начал Пол.

– Это я сотворил ее, – важно поднялся на ноги Баи Лут. – Она воистину прекрасна! Возможно ли, чтобы сам Энка Нэ увидел…

– Энка Нэ видит все, что достойно его внимания, – оборвал мальчика воин. – Полет этой гуйанис стал плохой приметой… Умри сейчас и живи вечно! – короткий трезубец вонзился прямо в горло Баи Лута.

Даже не вскрикнув, мальчик замертво рухнул на пол.

Ошеломленный Пол беспомощно посмотрел на пораженных ужасом детей; поднял глаза на стоящего перед ним байани. Тем временем воины Энка Нэ наполнили школу.

– Господин, – обратился к Полу капитан, – вы и эти убогие должны немедленно покинуть это место. Такова воля Энка Нэ.

– Но почему? Не мог же…

– Господин, – твердо прервал его байани, – Энка Нэ повелел, мы исполняем. Да не будет пролита кровь, которую не требовал бог-император.

Пол снова беспомощно посмотрел на Зу Шана, на Немо, на Тсонг Тсонга, на жалкое окровавленное тело Баи Лута, на дюжину воинов, терпеливо ждущих приказа своего капитана.

– Пойдемте, – наконец выдавил он, и голос его звучал неестественно спокойно. – Если Энка Нэ приказал, то нам надлежит повиноваться.

Они отошли шагов на двадцать от школы и остановились. Стояли и смотрели, как воины Энка Нэ ломают столы, стулья, все с таким трудом сделанные инструменты.

Наконец они услышали приказ капитана:

– Разожгите огонь.

Из-под стен школы поползли струйки дыма…

Сухое дерево горело быстро, жарко и шумно. Воины стояли вокруг, пока школа, ставшая погребальным костром Баи Лута, не превратилась в кучу дымящихся углей.

Капитан повернулся к Поулу Мер Ло.

– Так повелел Энка Нэ, – сказал он.

Если бы Баи Лут не сделал свой воздушный змей, если бы ветер не порвал нить, если бы Энка Нэ не повелел убить мальчика и сжечь школу, то Пол Мэрлоу, скорее всего, так и не собрался бы отправиться к Храму Белой Тьмы.

Это путешествие, и то, когда именно оно произошло, изменило весь ход истории.

24

Узнав, что она беременна, Мюлай Туи стала необыкновенно счастливой. И чем больше рос ее живот, тем счастливее она становилась. Даже смерть Баи Лута и уничтожение школы не могли омрачить ее радости – обе вещи интересовали ее лишь потому, что они интересовали Пола Мэрлоу.

Ее переполняла необычная радость женщины, готовящейся стать матерью. Она чувствовала свою исключительность – еще бы! – ведь она носит в себе сына (разумеется, это сын, девочка не могла бы брыкаться так сильно!) того, кто прилетел на серебряной птице. Как ей повезло, что Орури доверил именно ей принять семя человека, несущего на себе печать величия.

Она смотрела на Пола с гордостью. Он был выше всех в Байа Нор. И пусть его кожа, несмотря на загар, оставалась неестественно бледной (ничего похожего на черную кожу байани древнего рода), он настоящий мужчина. Его мощные мускулы и могучий тану тому доказательство. Его сын наверняка будет похож на отца. И тогда Мюлай Туи станут завидовать все женщины Байа Нор.

Но ее счастье продолжалось недолго. Все кончилось в тот вечер, когда Пол рассказал ей о своем намерении отправиться к Храму Белой Тьмы.

– Пол, – взмолилась она на плохом английском. – Не надо ходить туда. Неужели тебе так плохо, что только смерть может развеять твою печаль?

– Это никак не связано ни с печалью, ни с смертью, – терпеливо объяснял он. – Есть тайна, и я должен ее раскрыть. Мне кажется, что ключ к ней находится на той горе… Я отправлюсь в путь, как только найду охотников, чтобы указали дорогу.

– Никто не пойдет с тобой, – воскликнула она, переходя на байани. – В Байа Нор нет глупцов, готовых броситься на грудь Орури раньше, чем он позовет.

Он засмеялся и ответил тоже на байани:

– Отвага, гордость и жадность помогут мне найти охотников. Путешествие взывает к их отваге. То. что я – чужеземец – не боюсь, затронет их гордость. А двадцать медных колец, которые я предложу каждому, кто пойдет, помогут преодолеть нехватку отваги и недостаток гордости… Кроме того, есть еще оружие, которое мне вернул Энка Нэ. Завернутое в несколько слоев муса лоул, оно лежит сейчас в деревянном ящике под полом. Я покажу охотникам его мощь, и у них не останется сомнений.