Фредди Меркьюри. Жизнь его словами - Брукс Грег - Страница 28

Бывают моменты, когда я просыпаюсь по утрам и думаю: «Боже мой, как бы мне хотелось не быть сегодня Фредди Меркьюри!» Я все время на виду, нравится мне это или нет, но я не хочу, чтобы все, что я делаю, становилось достоянием общественности. Я — Дева, я как Грета Гарбо, я хочу, чтобы меня оставили в покое. Я немного затворник, но это не просчитанный ход. Мне нравится быть одному, и я изолирую себя от других, но я бы ни за что не хотел оказаться на необитаемом острове. Я бы этого не вынес. Мне нравится, когда вокруг меня люди, но только если это мое окружение. У меня много друзей, которые приходят ко мне, и, может быть, это эгоистично с моей стороны, но для меня это замечательное развлечение.

Люди, конечно, важнее всего, но меня постоянно должно что-то окружать, даже если это просто произведения искусства. Поэтому я много коллекционирую, весь мой дом заполнен прекрасными образцами японского искусства и антиквариатом. По этой же причине мне нравится иметь много аквариумных рыбок и много кошек. Полагаю, это своеобразная попытка отгородиться.

В музыке я могу бесконечно идти на риск, потому что в этом мире для меня не существует никаких границ. Но в повседневной жизни я не стану рисковать. Мне нужно почувствовать уверенность в обществе, прежде чем я войду туда, и из-за этого я могу казаться очень скучным человеком. Думаю, я становлюсь более общительным, когда мотаюсь по свету, потому что мне нравится разнообразие, а Лондона в этом смысле мне маловато. Наверное, потому что это дом, и когда я здесь, я хочу оставаться дома. Но в турне я провожу лучшее свое время, потому что я вижу новые места и не боюсь испытать что-то новое. Я достаточно любопытен. О чем-то мне рассказывают, но я люблю все узнавать сам.

Я рос очень неуверенным мальчиком, возможно, потому, что меня всегда опекали. У моего дяди была вилла в Дар-эс-Саламе, всего в нескольких ярдах от моря, и по утрам меня будил слуга. Я хватал апельсиновый сок и буквально выпрыгивал на пляж. В каком-то смысле мне очень везло с самого детства. Мне нравится, когда меня балуют, это чувство просто выросло вместе со мной.

Я был развит не по годам, и мои родители решили, что школа-интернат пойдет мне на пользу. Так что, когда мне исполнилось семь лет, меня отправили на время в Индию. Это был просто какой-то переворот в моем воспитании, что, по всей видимости, действительно сработало.

Конечно, было чувство оторванности от родителей и от сестры, по которой я очень скучал, чувство одиночества, отверженности, — но делать было нечего, так что самым разумным было как можно лучше воспользоваться тем, что имелось. Я попал в обстановку, где мне пришлось заботиться о себе самому, так что я с раннего возраста прекрасно понял, что такое ответственность, и, думаю, именно это сделало меня таким дьяволом.

Уж чему действительно учит школа-интернат, так это как заботиться о себе самому, и я освоил это с самого начала. Я научился быть независимым и не полагаться на других. Все, что говорят о школах-интернатах, более или менее правда, — все эти грубости и прочее.

Я ненавидел крикет и бег на длинные дистанции; я был совершенно не способен ни к тому, ни к другому! Но я мог пробежать спринт, хорошо играл в хоккей и просто блистал на боксерском ринге: хотите — верьте, хотите — нет.

У меня был странноватый воспитатель, который преследовал меня, но это меня не шокировало, потому что в школах-интернатах такие вещи не становятся неожиданностью — ты просто постепенно начинаешь понимать что к чему. В то время я был молод и зелен. Я был увлечен этим воспитателем и мог бы сделать для него все, что угодно. Через это проходят все школьники, и у меня были свои школьные шалости, но я не намерен развивать эту тему.

Я брал уроки фортепиано, и мне это действительно нравилось. Это была идея моей мамы. Она убедилась, что я серьезно учусь, и у меня были четверки по классике, практике и теории. Сначала я занимался только потому, что она хотела, но потом игра на инструменте действительно стала доставлять мне удовольствие. Вообще-то я играю на слух и не умею читать с листа. Да мне это и ни к чему. Пусть это делают другие. Я ведь не Моцарт. Так мы доступнее для многих.

Насколько я помню, мне всегда нравилось петь, но я никогда не смотрел на это как на будущую профессию. Маленьким ребенком я участвовал в хоре, и мне просто это нравилось. Я подражал Элвису Пресли, а потом вдруг осознал, что могу сам писать песни и сочинять собственную музыку. Назовите это природным даром или как-нибудь еще.

Позже я поступил в художественную школу в Илинге — через год после того, как ее закончил Пит Таунсенд [45]. Мы все учились на разных факультетах, но в свободное время занимались музыкой — эта школа была просто питомником музыкантов. Я получил свой диплом и решил попробовать себя в качестве свободного художника. Через пару месяцев я подумал: «Боже мой, с меня хватит!» Мне это было просто не интересно, зато музыка увлекала все больше и больше. В конце концов я сказал себе: «Я делаю решительный шаг и выбираю музыку». Я из тех людей, кто считает, что нужно делать то, что интересно. Музыка — потрясающе интересная штука!

Тщеславен ли я? До определенной степени — да. Есть у меня такая черта. Мне нравится выходить из дома, чувствуя, что я хорошо выгляжу. Я думаю, это внутреннее счастье. Оно должно идти изнутри. Для меня счастье — самая главная вещь на свете. Когда я счастлив, это сразу видно, потому что это отражается в моей работе. Мое счастье может проявляться по-разному. Просто купить кому-нибудь подарок — это прекрасно, но выступление перед публикой дает абсолютное удовлетворение. Я не был бы в этом бизнесе, если бы мне это не нравилось.

Мне кажется, что такие люди, как я, постоянно проходят через какие-то периоды, и иногда мне выпадает ужасно черная полоса. Но сейчас у меня не так много проблем; как раньше, когда я, бывало, буквально в них увязал. Я привык бороться с каждой проблемой, которая возникала. Для меня это было очень важно, мне обязательно нужно было взять барьер, иначе я бы не пережил этого, я не смог бы ничего сделать. Думаю, теперь я повзрослел и научился справляться с ними. Я не позволяю им беспокоить меня, потому что это отнимает здорово много времени, а я живу сегодняшним днем — это действительно так.

Безусловно, я яркая личность, и мне нравится жить на полную катушку. Конечно, чтобы иметь эту возможность, я чертовски много работаю, и я хочу получать удовольствие от жизни. Такого может больше не повториться, так что я хочу немного повеселиться. Меня не волнует, что время от времени я попадаю в дерьмо, потому что я наслаждаюсь жизнью.

Скука и однообразие — самые страшные болезни в мире. Никто не скажет, что жить со мной скучно. Крайности — часть моей натуры, мне действительно необходимы опасность и возбуждение. Меня часто предупреждали, чтобы я держался подальше от клубов, потому что там очень опасно. Но я наслаждаюсь этим. Я не боюсь влезать в опасные ситуации. Я создан не для того, чтобы сидеть и смотреть телевизор. Мне нравится окружать себя странными и интересными людьми, потому что они дают мне ощущение полноты жизни. Исключительно правильные люди утомляют меня до смерти. Мне нравятся чудики. По своей природе я беспокойный и взвинченный человек, так что из меня не выйдет хорошего семьянина.

Я ничего не делаю наполовину. Я очень легко перехожу от одной крайности к другой. Я не люблю середину. Серый никогда не был моим любимым цветом. Я меняюсь день ото дня, как хамелеон. Каждый день для меня как новый, и я всегда смотрю вперед, потому что не хочу изо дня в день оставаться одним и тем же.

Я не могу весь день валяться в постели и ничего не делать. Я почти не читаю книг, потому что для меня это напрасная трата времени. Мои способы отдыха не понятны большинству людей. Я могу проспать всего 20 минут в самолете и чувствовать себя превосходно. Мне этого достаточно, чтобы отдохнуть, я могу спать всего три-четыре часа в сутки. Мне этого хватает. За это время я перезаряжаю свои батарейки — и снова на ногах.