Сказка где-то рядом [СИ] - Связина Ольга - Страница 35

'Куда же подевались курточка и джинсы?' - пронеслась в голове паническая мысль. Вдруг без них возвращение домой окажется невозможным? Ах, нет - вот они, плотно утрамбованы в ту же сумку, но пережившую чудесную метаморфозу: сохраняя привычную форму, она сплошь покрылась рюшками и атласными розочками - под стиль платью. Рядом стояли походные ботинки - вместо них на Наташиных ногах красовались остроносые туфельки на каблуках, с высокой шнуровкой: очевидно, мода учла 'казус Золушки'. Вместе с ботинками тючок одежды получился довольно увесистым, но Наташа отбросила малодушную мысль прикопать его где-нибудь тут же, в иголках и запомнить место, чтобы потом вернуться, и перебросила через плечо длинную лямку.

- Пошли скорее, - торопил ее принц: - Скоро закат, и городские ворота закроются!

- Мне не нужно в город, - Наташа махнула рукой, и едва не потеряла равновесие - тоненькие каблучки оказались ненадежной опорой. - Свою задачу ты выполнил, вернулся домой как раз вовремя, чтобы предотвратить революцию, теперь беги скорее, поставь папочку в известность. А я лучше прямо здесь Вольфа подожду - все равно место, которое мне нужно найти, за городской чертой.

- Вообще-то сегодня новолуние, - с сомнением протянул Вася, бросая взгляд в ту сторону, где за деревьями уже виднелась городская стена. Наташа смысла намека не уловила, да и не собиралась забивать голову разной чепухой, поэтому просто пожала плечами, выбрала себе местечко посуше - не под сосной, чтобы не приклеиться к смоле, и не на муравейнике, - после чего подобрала юбки и села на ставшую такой объемной и упругой сумку.

Видя, что она приняла окончательное решение, и сдвинуть ее с места теперь можно будет только силой, принц вздохнул:

- Что ж, место тут тихое, да и город близко. Надеюсь, что до утра ты не встрянешь в какую-нибудь историю… Но если что - кричи, стражники близко.

- Буду иметь в виду, - пообещала Наташа.

Сделав вид, что поверил ей, принц пошагал к городу, постоянно оглядываясь, пока оставшаяся на поляне девочка-тортик окончательно не пропала из виду.

ГЛАВА 22

Закат был прекрасен - пели птички, окружающая природа постепенно окрашивалась в теплые цвета, напоминающие о расплавленной карамели. Обняв ставшие мягкими от нескольких слоев нижних и верхних юбок, почти чужие колени, Наташа бездумно любовалась отходящим ко сну лесом, и сама не заметила, как уснула…

Она наверняка спокойно и безмятежно проспала бы до самого утра, настолько привыкла за время скитаний засыпать в самых неудобных и причудливых положениях, если бы не была разбужена неожиданным и сильным толчком, опрокинувшим сидящую девочку на бок. Запутавшись во взметнувшихся легких юбках, Наташа с трудом поднялась на четвереньки - и встретилась взглядом с крупным зайцем.

- Ой, дружок, ты немного ошибся, - зевая, пробормотала она. - Я не пенек, а человек. Ты меня не боишься?

Заяц молчал, прижимая к спине длинные уши, и Наташа осмелилась, протянув руку, погладить его по спине, как кота. Зверька явно бил озноб - он дрожал, точно сидел на стиральной машине, и испуганно жался к человеческим ногам.

- Ты боишься! - догадалась Наташа. - За тобой кто-то гонится!

Решительным жестом она вытряхнула из невероятно красивой сумки что-то, лежащее сверху, а заяц сам, как будто читая ее мысли, быстро занял освободившееся местечко. Не успела Наташа сесть обратно, прикрыв котомку подолом широкой юбки, как послышался дробный топот, и на полянку выскочили несколько собак, черные даже на фоне ночной тьмы, с горящими угольями красных глаз, а следом за ними из лесу выехал… всадник без головы!

Вернее, головы был лишен его угольно-черный скакун, над обрубком шеи которого поднимались языки голубоватого пламени, напоминающие газовый факел. В отбрасываемый ими мертвенно-бледном свете всадник с конской головой на плечах выглядел особенно жутко, под взглядом его сияющих белым светом глаз Наташа почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

- Не пробегал ли через полянку белый заяц… леди? - добавил всадник, очевидно, разглядев понтовый Наташин прикид 'под принцессу'. Говорила не конская голова, только сверкающая глазами и время от времени выпускающая из ноздрей клубы пламени пополам с дымом, а человеческая, зажатая у всадника под мышкой. От всех этих перестановок у девочки закружилась ее собственна голова, так что единственное, на что она оказалась способна, это протянуть с вопросительной интонацией:

- Э-э-э?..

Конь рыл землю копытом, собаки нетерпеливо повизгивали, окружив смертельно перепуганную Наташу, а всадник терпеливо повторил свой вопрос:

- Не видели ли вы здесь случайно белого зайца, леди?

- Зайца? Э-э-э… - вновь протянула Наташа и, собравшись с духом, отрезала: - Нет, не видела. С самого заката никто тут не пробегал. Только птички пролетали.

Собаки яростно втягивали ноздрями воздух около ее ног, заяц в сумке принялся дрожать так сильно, что казалось, будто юбку раздувает невесть откуда налетевший ветер.

- А что Вы делаете в это время в лесу одна? - подозрительно поинтересовался кавалерист. Его свободная от держания головы рука пробежала по рукояти свисающего с пояса длинного меча, мерцающего в свете звезд, и от этого жуткого зрелища в Наташе вдруг проснулся дар красноречия.

Вспомнив истории о благородных разбойниках, которыми с таким увлечением всю дорогу до кладбища потчевал ее принц, девочка экспромтом сообразила нечто не менее правдоподобное, ни разу не запнувшись и не запутавшись в количестве сопровождающей карету стражи и напавших на нее разбойников. Ей оставили жизнь, но не лошадь, и не привыкшая путешествовать пешком, да еще на каблуках (окончательно расхрабрившаяся или обнаглевшая Наташа задрала край юбки, демонстрируя неудобную обувку) она, конечно, моментально сбилась с дороги и заблудилась. В конце концов, лишь с заходом солнца ограбленная бессовестными бандитами и брошенная в густом лесу несчастная девочка благородного происхождения подошла к воротам этого вот города, о котором не знает совсем ничего, даже названия, и теперь, сидя на полянке, смиренно ждет, когда с наступлением утра откроются ворота…

Похоже, всадник поверил рассказу. Во всяком случае, руку с оружия убрал, и миролюбиво поинтересовался:

- Вы не боитесь: ночью, в лесу, совсем одна?

- Знаете, - совершенно искренне ответила Наташа, - не боялась, пока Вас не увидела…

- Понимаю, - грустно вздохнул всадник.

Так много было в этом вздохе: и неизбывная печаль какого-то большого горя, и жестокое разочарование в жизни, и остро переживаемое страдание одиночества, что Наташе даже стало его жалко. Но, прежде чем она открыла рот, чтобы подбодрить всадника, сказать, что не все в жизни так ужасно, есть и светлые стороны, как его конь резко развернулся и помчался прочь с поляны. Следом, разочарованно завывая, неслись адские ищейки…

Подняв лицо к небу, усыпанному яркими светлячками звезд, девочка возблагодарила его за моду, напялившую на женщин этого мира длинные широкие юбки, которые путались в ногах и мешали ходить - зато позволяли спрятать не только маленького зайчика, но и слоненка. Вознеся свою короткую молитву без слов, она достала спрятанную сумку и распахнула горловину:

- За эти десять минут я постарела, наверное, на все десять лет. И кто только придумал на живых людей таких чудищ натравливать! Интересно, головами они случайно поменялись, или так и было задумано?

- Ох, и не говорите! - вместо зайчика из сумки, отряхивая с мотыльковых крылышек блестящую пыль, вынырнула миниатюрная, меньше кошки, женщина, и повисла в воздухе, слегка покачиваясь вверх-вниз, как поплавок на неспокойной глади воды. Пропорций она была самых непотопляемых: широкое оборчатое платье делало ее фигуру почти шарообразной.

Отпрянув от неожиданности, Наташа не удержала равновесия и опрокинулась на спину, но быстро вновь приняла сидячее положение. Похоже, понемногу начала привыкать к чудесам - наибольшее впечатление на нее произвела не необычность, а внезапность и неожиданность события.