Инкубатор для вундерваффе - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 42

54

ЗЕМЛЯ-2. 24.02.1669. АМСТЕРДАМ

В XVII веке Амстердам был не только столицей Северной Голландии и важнейшим промышленно-торговым центром Нидерландов, но европейским центром огранки и торговли алмазами, который расцвел после начала поставок неграненых камней из Ост-Индии и Африки. По этой причине очередной трудный раунд переговоров Голдберг организовал в здании принадлежащего ему депозитного банка.

Вильгельм Оранский тяжело воспринял известие о кончине ван Наагена, кроме того, несмотря на широту взглядов, недолюбливал евреев. Тем не менее, узнав, что все голландские активы профессора отошли банку Голдберга, и тот подтвердил все обязательства ван Наагена, даже самые деликатные, Вильгельм легко пошел на контакт.

Банкир начал с самой важной для оранжистов новости.

— Дорогой Вильгельм, вероятно, до вас дошло печальное известие из Гааги, что братья де Витты серьезно больны и вряд ли в ближайший год смогут исполнять свои государственные обязанности?

— Да. Но не о том, что болезнь затянется так надолго.

— Если не поможет медицина Единого, то очень надолго, уверяю вас.

— Вы собираетесь оказать им эту помощь?

— Помнится мне, ваше высочество упрекнуло ван Наагена в лечении одних республиканцев. И пока наши отношения остаются доверительными, ныне мы переключились исключительно на оранжистов. Я непременно помогу братьям, если, конечно, они переметнутся в вашу партию.

Собеседники улыбнулись. Де Витты скорее сойдут в могилу, нежели станут монархистами.

— Благодаря такому развитию ситуации, как мне хочется надеяться, я разговариваю со статхаудером Нидерландов?

Молодой принц, которому только осенью исполнится восемнадцать лет, покраснел от удовольствия и заявил, что еще необходимо убедить Генеральные Штаты.

— Но, насколько мне известно, не без моей помощи влияние вашей партии весьма выросло. Вы преодолели главное противоречие. Теперь, в связи с участием оранжистов в наших предприятиях, деловое сообщество Нидерландов не считает вас ретроградами и препятствием к развитию торговли.

— Да, вы правы. Формально де Витт пробудет у власти еще какое-то время, но как республиканский символ, не политик. Я рассчитываю вначале на чин главнокомандующего армией и флотом. Дальше поможет Бог.

— Тут мы подходим к ключевому вопросу. Строительство «Миссури» идет к концу. Заложены «Ван Нааген», «Энола Гей» и «Виктори». Я об участии Нидерландской Ост-Индской компании и казны в финансировании.

— Сложный вопрос… — Молодой принц был гораздо более искушен в интригах и политике, чем в финансах. — Пока неизвестны боевые качества, наши дельцы не хотят рисковать.

— Понимаю. Фактически все проекты адептов Единого Бога, включая кораблестроение, сейчас финансируются моими банками и французской казной. Этих денег не хватает. Значит, два корабля будем считать французскими. С приходом к власти де Голля Франция становится союзником оранжистов, здесь вам ничто не угрожает. По «Миссури» и «Ван Наагену» предполагаю взять кредит на их достройку и снабжение у Голландской Ост-Индской компании. Все риски мои. Я претендую на долю от доходов компании за защиту от английских и испанских пиратов. Из указанной доли буду погашать кредит.

— Кредит под залог кораблей с неизвестными качествами? Или под гарантии банка, чьи ресурсы, по вашим словам, и так достаточно напряжены?

— А здесь, принц, требуется ваше участие. У ваших друзей-оранжистов достаточно средств, чтобы достроить корабли или гарантировать риски. Чтобы снизить их риски, я предлагаю вот это.

Голдберг раскрыл коробочку и достал три мешочка из ткани тонкой, как брабантские кружева. Открыв мешочки, извлек из них три прозрачных камня невероятной красоты. Несмотря на сдержанное освещение канделябров, камни заиграли тысячью искр. Самый крупный, круглый, диаметром тридцать два миллиметра, был идеально прозрачен, как арктический лед. Площадка второго представляла собой квадрат двадцать на двадцать миллиметров, он сверкал такой же чистотой и изумительным цветом. Третий, самый маленький, не более шестнадцати миллиметров в диаметре, имел слабый, но отчетливо различимый сапфировый оттенок.

Голдберг еще раз порадовался, что вместо золота, которое перебрасывалось через портал, он выбил хотя бы килограмм (пять тысяч каратов) бриллиантов. Конечно, они были искусственными, получать кристаллический углерод под высоким давлением научились еще в XX веке. Но здесь еще никто не мог такого предположить. Теоретически, местных ювелиров можно было бы обмануть цирконами или иными стразами, но себестоимость синтетического бриллианта того же размера, отправленного «вниз», была намного ниже за счет меньшего удельного веса алмаза по отношению к камням-имитациям и, соответственно, меньших энергозатрат.

Банкир звякнул колокольчиком, и к нему в кабинет проводили трех представительного вида мужчин, специалистов по драгоценным камням. Увиденное на время лишило их дара речи. Они были сражены не только размерами и исключительной чистотой камней. Геометрически совершенная форма огранки, пятьдесят семь граней у круглых и шестьдесят пять у квадратного камня, обеспечивавшая потрясающую игру света, здешним торговцам была совершенно недоступна.

— Дорогой принц! Как видите, я еще не совсем бедный человек. Каждый из этих камней гораздо дороже, чем «Миссури», но я не хочу их продавать, реальную цену за них может дать только королевский дом для украшения короны. Сейчас эти уважаемые господа назовут свою оценку. Камни останутся в банке, я никуда их не буду вывозить или перезакладывать. Никаких процентов кредитору платить не собираюсь, деньги идут на общее дело. Конкретный размер кредита и сроки его возврата обсудим, когда геммологи закончат работу.

Блеск бриллианта отразился в глазах Вильгельма. Он уже мысленно примерял корону, в которой будет сиять такая звезда.

55

ЗЕМЛЯ-2. 1.03.1669 — 12.03.1669

МАДРИД

Прибыв в столицу Испании, Вильям Джонс, член Госсовета Франции и министр иностранных дел, первым делом сместил посла, который отирался при испанской короне еще со времен Людовика, не признавал Республику и отказывался подчиняться приказам новой власти.

Сказать, что к представителям французского президента здесь относились плохо, значит не сказать ничего. Последние отпрыски вырождающегося рода Габсбургов ненавидели Францию Бурбонов за резкое усиление влияния и чрезмерную активность в захвате земель, открытых испанскими и португальскими мореплавателями. Это отношение распространилось на всех французов, включая республиканцев.

Мерзкие нидерландские еретики отвоевали независимость у Испании. Затем самозваный пророк уничтожил папу и короля Людовика XIV, который все же был католиком, и первым делом они сблизились с голландцами. Таким образом, президент Франции, министр иностранных дел и французский посол были просто воплощением зла.

На фоне противостояния с северо-восточным соседом монарх Англии и Шотландии, хоть и не искоренивший на острове протестантскую ересь и не исправивший вред, причиненный церкви Генрихом VIII, оставался единственным королем, с которым, возможно, стоило иметь дело.

Джонс прихватил с собой одного из птенцов Ниццы, как между собой называли неофитов, явившихся паломниками на Лазурный берег и получивших приобщение к новой вере прямо из рук «святого». Никому из птенчиков даже в голову не могло прийти, что пророк и нынешний министр иностранных дел — одно лицо, несмотря на очевидное сходство. Новоявленный французский посол был слабо подготовлен в дипломатии и имел скромный вид, зато грамотен, умен и предан Единому.

Аудиенции для вручения верительных грамот ждали неделю, видно, король был очень занят. За это время во дворце прошел большой прием и бал, французов не пригласили.

Наконец, аудиенция была назначена.

В кабинет величественно вплыла бывшая королева, а ныне регент своего сына Марианна Австрийская, вдова Филиппа IV, своего родного дяди. Джонс рассчитывал увидеть гардеробно-архитектурное сооружение в виде юбки диаметром два метра, но массивными кринолинами были оснащены две спутницы Марианны. Вдовствующая королева носила монашеский наряд, свидетельствующий о безграничной скорби о почившем дяде-муже, и занимала несколько меньшую площадь. Траур, говорят, нисколько не мешал встречаться с любовниками.