Гарри Поттер и… просто Гарри - Исайкина Светлана - Страница 34

Я люто посмотрел на говорившую шёпотом Гермиону и ничего не ответил. Я и так знал, что моему лилово-фиолетовому «супчику» уже ничего не поможет. Сказывалось неудачное прошлое занятие.

— Извини, — потупилась Гермиона, верно истолковав мой взгляд. Её-то зелье было в полном порядке.

Малфой захихикал. Я посмотрел на него с надеждой на то, что все побочные эффекты скажутся в полной мере. Эта приятная мысль вызвала у меня злорадную ухмылку.

— Что скалишься, Поттер? — злобно поинтересовался Малфой.

Пат оторвался от работы, покосился на своего главного «политического» оппонента, посмотрел на меня и, видимо уловив хвостик моих мыслей, тоже зловеще ухмыльнулся, сверкнув глазами. Чисто «а-ля Снейп». Жалко, тот не мог погордиться за сына, так как занят был изучением зелий у стола Равенкло.

— Видимо, это заразно, — сказал Малфой, глядя на ухмыляющегося Пата.

— Помолчал бы ты лучше, господин Битая Морда, — усмехнулся ещё раз мой друг.

Тут и Гермиона подхватила нашу игру и, поглядывая на своего слизеринского «коллегу», тоже заулыбалась нам с Патом. Малфой обеспокоено заёрзал на своём месте, бегая глазами от меня к Пату, от Пата к Гермионе и обратно. Вот она, великая сила психологического оружия!

Но под конец урока удивить всех умудрился опять-таки Пат. Отрекомендовав не лучшим образом работу соседнего стола, Снейп устроился около нашего и не собирался убираться восвояси.

— Ваше Кроветворное Зелье, Поттер, больше напоминает сливовый компот, — как всегда сквозь зубы процедил он. Я пожал плечами — что ж, я и не говорил, что я — великий зельевар.

Но так как он больше ничего не добавил, не назвал меня идиотом, не посоветовал перечитать внимательнее учебник, или что-нибудь покруче, то я понял, что за этой партой его теперь интересует только один ученик.

Пат лишь раз поднял на него взгляд, дернул плечами (жест, будто говоривший — да мне всё по хрену — смотри, не смотри), и спокойно продолжил работу.

В этот раз он отмеривал толчёные когти грифона чуть ли не по крупинкам. И, кажется, там было примешано что-то ещё. Но результат превзошёл все ожидания. То, что обычно, Кроветворное Зелье готовилось за два занятия, Пата нисколько не смутило. Он сделал это за одно.

Снейп долго посмотрел в его котел, поводил над ним палочкой и тихо спросил:

— Как вам это удалось?

Интересно было всем, даже Малфою. В наступившей тишине Пат издал многозначительное «хм» и почти весело объяснил. Подробно очень объяснил. Даже я почти понял. Наша учительница по химии точно бы поняла и в очередной раз порадовалась бы за своего самого талантливого ученика.

Что до остальных… Я думаю, Гермиона уловила несколько знакомых слов в лучшем случае. Малфой от слова «альдегид» дёрнулся, как от грубого ругательства, а от слова «валентность» покраснел. Что такого в этом слове, или какие ассоциации у него оно вызвало, я не знаю…

Даже Снейп, хранящий пожизненно каменное выражение лица, выглядел удивлённым. Потом также многозначительно хмыкнул и сделал вид, что понял.

После зелий был традиционный перекур. Небо обещало в скором времени разразиться дождём, но мы всё-таки решили прогуляться около замка, подальше от любопытных глаз. А главное от ушей.

— Малфой тебе, кстати, грозится отомстить, — поведал мне Пат, затягиваясь сигаретой, — я вчера в гостиной слышал.

— Ага, — усмехнулся я, — в лицо он мне это не решается сказать, но точно знает, что ты услышишь и передашь мне.

— Может, и так, — пожал плечами мой друг.

— А что… — начал я, но не договорил. Потому что внезапно что-то крепко обхватило меня за лодыжку.

— Саамах! — воскликнул я, подхватывая её на руки, — где тебя носило?

— В лесссссу…

Тут я заметил, что выглядит она как-то… хреново. Я не знаю, как можно определить, что змея нездорова, но что-то определённо произошло с моей змейкой.

— Что это с тобой? — спросил я.

— В лессссу нессспокойно…

Пат смотрел на нас и, естественно, не понимал, о чём мы говорим. Но суть уловил.

— Надо показать её кому-нибудь. Кто разбирается в животных.

Мы посмотрели друг на друга, и правильное решение пришло к нам одновременно.

— Хагрид, — хором сказали мы.

— Надеюсь, он дома, — проворчал Пат. Видимо, его отношение к змеям сильно улучшилось после того, как он попал в Слизерин.

— Так что там, в лесу-то? — спросил я тем временем у змеи.

Запретный Лес очень меня интересовал. От одного названия мне уже хотелось всё бросить и пойти там прогуляться. Такое интригующее название…

— Плоххххой чщщщеловек… — прошелестела мне в ответ Саамах.

Понятно. Понятно, что ничего не понятно.

Хагрид открыл сразу. На нём был огромный фартук в розовый цветочек. Смотрелось довольно экстравагантно. Мне, конечно, было не до смеха, а вот Пат сзади меня закашлялся.

— Привет, — сказал я, — нам нужна твоя помощь.

— Заходите, заходите, — обрадовался нам лесничий, — осторожно, не споткнитесь, у меня тут арбалет.

Пресловутый арбалет стоял, прислонённый к стене рядом с дверью. Споткнуться об него мог бы только слепой.

— У тебя какие-то проблемы, Гарри?

Я не сразу понял, что в хижине находится Люпин. В углу, прижавшись друг к другу белоснежными боками, мирно спали два маленьких единорожика. Симпатичные такие. Клык вертелся вокруг них и старательно обнюхивал.

Я стоял, автоматически поглаживая голову Саамах, и меня посетила мысль, что я вроде как ни к месту.

— А почему здесь единороги? — спросил Пат.

— Их мать погибла, — печально ответил Люпин, — они пока побудут у Хагрида.

— Погибла? — переспросил я.

— Кто-то напал на неё, — сказал Хагрид, — зверь может какой…

— А может и не зверь, — в тон продолжил я.

— Не будем о худшем, — сказал Рем, — а у вас-то что?

— У нас — это, — протянул я Хагриду Саамах.

Великан внимательно осмотрел несчастную змейку и хмыкнул.

— Серьёзно с кем-то поцапалась.

— Она была у тебя в комнате? — поинтересовался Люпин.

Я помотал головой.

— Нет. Она только что из леса.

Рем нахмурился, будто обдумывая что-то тревожное.

— Мне нужшшшно сссспать… Мне нужшшшно сссспать, чтобы зссажшшили мои раны… — прошипела мне моя ручная гадюка.

— Что она сказала? — спросил меня Пат.

— Сказала, что ей нужно спать, чтобы зажили её раны.

— Ага, точно, — обрадовался Хагрид, — они, змеи-то, себя же сами… это самое… восстанавливают.

— И долго ты будешь дрыхнуть, милая? — спросил я у Саамах.

— Сссстолько, сссколько потребуется, чтобы восссстановить себя…

Логично.

— Ладно, спи. И если нас не сожрёт нечто большее, то как-нибудь вечерком ты расскажешь мне о своих похождениях, — вспомнил я подходящую фразу.

— Ссссс, — издала странный звук моя гадюка, — да… не сожрёт нечччто большшшее, ссссс, — и она скрутилась кольцом.

— Что это было? — спросил меня мой друг.

— Ты не поверишь, — ответил я, — но она так смеётся.

— Гермиона, а ты уверена, что мы выйдем к теплицам?

— Гарри, я не знаю! — зашипела на меня Гермиона, — я же говорила, что знаю об этом тоннеле только со слов Фреда!

— Да я понял. Чего ты так нервничаешь?

— Просто я не привыкла ночами по Хогвартсу шататься.

Что ж, привыкай, подруга, — хотел сказать я. Но не сказал. Зачем лишний раз раздражать девушку. Возьмёт, развернётся, и треснет каким-нибудь непростительным по голове.

То, что мы крались по секретному переходу, якобы выводящему к теплицам профессора Спраут, в половине двенадцатого ночи, было частью плана по выведыванию информации из одного субъекта, именующего себя Драко Малфоем.

Оставив впавшую в спячку Саамах в кувшине в хижине Хагрида, мы с Патом отправились на обед. Всё занятие по Превращениям я размышлял, что за «плохой человек» может прятаться в Запретном Лесу и какое отношение имеет к этому смерть единорога. Убить единорога, как я знал, это уже преступление, а уж если в ход пойдёт его кровь… Хотя в возвращение Волдеморта я по прежнему упорно не верил, всё равно вырисовывалась довольно паршивая картинка.