Грешная вдова - Кренц Джейн Энн - Страница 45

Она посмотрела на Артемиса и поняла, что наконец-то завладела его вниманием.

— Продолжайте, — попросил он.

— Как я уже сказала, такие травы есть в ассортименте далеко не у всех фармацевтов. Несколько месяцев назад один из них был убит в собственной аптеке.

— Я слышал про это убийство. — Артемис прищурился. — Говорили, что оно было связано с «Книгой секретов».

— Да. Но эти слухи сошли на нет, после того как покончил с собой Игнатий Лорринг.

— Мне тогда показалось, что есть какая-то связь между самоубийством Лорринга и таинственной «Книгой секретов», — задумчиво проговорил Артемис. — Он был одним из немногих людей во всей Европе, способных расшифровать этот странный текст.

Она пожала плечами.

— Если верить лорду Линслейду, об этой проклятой книге опять заговорили. Как бы то ни было, мы с Бернис решили зайти в аптеку миссис Мосс и спросить насчет снотворных трав там.

Артемис рассеянно почесал в затылке.

— Мне знакома аптека миссис Мосс. Когда я готовил собственные свечи для медитации, я купил у нее нужные травы.

— Многие ученые-ванзагарцы годами пользуются ее заведением. Как-то она говорила, что сам Лорринг покупал у нее травы. Короче, миссис Мосс сказала мне, что торгует снотворными травами, но в данный момент их у нее нет, потому что недавно она продала весь свой запас одному господину, члену Ванзагарского общества.

Артемис выглядел крайне заинтересованным. Он отошел от окна, пересек комнату и встал перед Мэделин, отделенный от нее письменным столом.

— Кто этот господин?

— Лорд Клэй.

Артемис, казалось, поразился, потом нахмурился.

— Я встречался с ним пару раз. Это довольно приятный человек, но немного странноватый. Как сказали бы вы, еще один чокнутый ванзагарец. Насколько я знаю, он не питает особого интереса к древнему языку Ванзагары. Мне трудно поверить, что он может гоняться за магической «Книгой секретов».

— Тем не менее на сегодняшний день именно он владеет самым большим запасом ванзагарских снотворных трав во всем Лондоне.

Артемис взял нож для бумаги и рассеянно постучал им по чернильнице.

— Не слишком большое подспорье в наших поисках.

— Вы можете предложить что-то получше? — напрямик спросила Мэделин.

Он отшвырнул нож.

— Нет. Ладно, давайте ухватимся за вашу ниточку.

— Каким образом? Едва ли нам удастся обыскать дом лорда Клэя. В отличие от дома Питни там полно слуг в любой час дня и ночи.

Артемис растянул губы в улыбке.

— Древняя ванзагарская мудрость гласит: «Крепость, переполненная людьми, так же уязвима, как и пустая».

Она нахмурилась:

— Никогда не слышала такой пословицы.

— Наверное, это потому, что я ее только что придумал.

Мэделин не отрываясь смотрела на огонь до тех пор, пока он не заполонил все поле зрения. В спальне витал тонкий и изысканный аромат свечи.

Несколько минут назад она задернула тяжелые портьеры и заперла дверь, чтобы полностью уединиться. Спальня тонула во мраке. Приглушенные голоса прислуги и уличные шумы за окном были едва слышны.

Когда-то давно отец научил ее искусству ванзагарской медитации, а Бернис подобрала ароматические травы для свечей. Благовоние было нежным и успокаивающим. Как и запахи в аптеке миссис Мосс, оно всколыхнуло детские воспоминания. Перед, мысленным взором Мэделин мелькали обрывочные сценки из прошлого: вот отец наклоняется к ней, объясняя, как расшифровать особенно трудный кусок древнего текста.

Маму Мэделин не помнила — она умерла через год после ее рождения, — зато хорошо помнила тетушку Бернис.

Бернис переехала в дом Рида, чтобы взять на себя заботы о скорбящем старшем брате и его маленькой дочке. После смерти Элизабет Рид их семья так нуждалась в поддержке, и Бернис, живая, веселая, добрая и любящая, стала им надежным оплотом.

Бернис полюбила Мэделин как родная мать. Она взяла руководство над растерянной домашней прислугой, а брата заставила стряхнуть с себя оцепенение горя, которое сковало его после смерти жены.

Выходит, в кризисный момент семью спасли не многолетние ванзагарские изыскания отца. Ее спасла Бернис.

Мэделин бережно отодвинула на задний план воспоминания о прошлом и вызвала в воображении адские сцены из навязчивого ночного кошмара. Ей не хотелось заново обдумывать свой сон, но у нее не было выбора. В последний раз она увидела нечто необычное и теперь должна была это осмыслить.

Время шло. Она все глубже погружалась в свои видения. Вот уже послышался треск бушующего пламени, а пальцы сомкнулись на холодном железном ключе. Рядом на ковре блеснуло золото.

Мэделин похолодела — точно так же, как во сне. Руки ее дрожали, но она не спешила прогнать страшные образы.

Расспросы Артемиса натолкнули ее на мысль проанализировать сцены ночного кошмара во время сеанса медитации. Вчера ночью ее описание было прервано появлением Закари. Она весь день ходила сама не своя, оттого что не успела рассказать Артемису нечто важное, а именно что в последней версии сна появились новые детали.

Его больше всего заинтересовала прогулочная трость Ренвика, но это-то как раз было самым обычным. Элегантная тросточка не говорила ни о чем, кроме тщеславия Девериджа.

Сегодня ее беспокоило другое — ключ. За те месяцы, что прошли после пожара, она много раз видела этот кошмарный сон. Иногда в нем происходили какие-то изменения, но одно присутствовало всегда — ее растущий страх от того, что она не сумеет отпереть дверь спальни.

Однако она не помнит, чтобы ей когда-нибудь снилось, как мертвый Ренвик рукой тянется к ключу, то и дело выпадающему из ее пальцев.

Она не пыталась подстегивать свое воображение. Оно и без того было достаточно ярким благодаря свече и мысленной концентрации. Огонь, хохот Ренвика, запах дыма — все это было таким отчетливым, как наяву.

Ключ выпал из ее пальцев. Она нагнулась, чтобы его поднять. Ренвик душераздирающе захохотал. Она обернулась и посмотрела на него.

Он протянул к ключу пальцы…

Спальню потряс пронзительный крик. Пламя свечи затрепетало и погасло. Комната внезапно погрузилась в кромешную тьму.

Мэделин едва успела сообразить, что кричала она сама и сама же опрокинула свечу, как на лестнице загромыхали сапоги. В следующее мгновение в дверь забарабанили.

— Мэделин! Открой дверь, немедленно?

Едва дыша, вся в холодном поту, она кое-как поднялась на ноги и поспешила отпереть дверь. Тут же в комнату влетел Артемис.

— Что за черт… — Он остановился у порога и окинул спальню одним быстрым взглядом.

— Все в порядке, — торопливо заверила его Мэделин. — Прошу прощения за крик.

Он посмотрел на нее, в три широких шага подошел к окну, рывком отдернул штору и проверил засовы, потом обернулся и взглянул на потухшую свечу.

— Я медитировала, — объяснила она, — пыталась мысленно воспроизвести свой сон.

В дверях появилась Бернис. Лицо ее было встревоженным.

— Боже мой, что здесь происходит?

— В чем дело, а? — спросил Итон Питай, появив шийся за спиной у Бернис. Рука его висела на хрустя ще свежей белой перевязи, а кустистые брови были беспокойно приподняты. — Опять «чужак»?

— Нет-нет-нет! — поспешила заверить его Мэделин и застонала, увидев, что в дверях появились еще и Нелли с домработницей. — Я медитировала, и что-то меня напугало. Не волнуйтесь, ничего не случилось.

— Я здесь сам разберусь, миссис Джонс, — обратился Артемис к домработнице. — Будьте добры, скажите прислуге, что все в порядке.

— Хорошо, сэр. — На лице миссис Джонс проступило явное облегчение. Она и Нелли ушли.

Артемис дождался, когда они спустятся по черной лестнице, потом взглянул на Мэделин:

— Что произошло, черт возьми?

— Мой сон. — Она посмотрела на Итона Питни. — Это долгая история, сэр. Дело в том, что мне снится один и тот же кошмарный сон, а вчера ночью в нем появилось кое-что новое. Ключ.