Полночь мира (=Пепел Сколена) - Буркин Павел Витальевич - Страница 139

  - Знаешь, могу и тебе кое-что предложить, - задумчиво сказал он. - Откажись от бесконечных странствий, живи здесь со мной. На что тебе суетный и кровавый мир? Ты достойная ученица, образованная, к чему тебе какие-то темные смерды, защите которых ты должна себя посвящать? Иное дело - аристократы, особенно те, чте отреклись от мирской суеты, посвятили себя не преходящей радости жизни, а вечным и непобедимым Богам... Кстати, не больно-то ты их и защитишь. По пути ты повидала негодяев. Не так ли?

  - Так.

  - И, конечно же, ничего у тебя не получилось. Еле ноги унесла, да? То-то. Но если разочек-другой у тебя и получится, это будет каплей в море страданий. Значит, не стоит и пытаться. Через сотню-другую веков люди, глядишь, поумнеют. Если не озвереют от пролитой такими, как ты, крови. Сопротивляясь, ты понапрасну погибнешь в расцвете молодости, не успев ничего путного сделать, да еще наделаешь глупостей, угробишь уйму народа. Чтобы такого не случилось, и нужны Воины Правды. Но пока ты все делаешь наоборот.

  - Не обязательно же воевать! Можно же просто учить людей всему, что мы знаем?

  - Во-первых, знание заставляет человека думать, а неподготовленный и низкорожденный может додуматься до такого... Пусть лучше все остается как есть. А во-вторых, - тут Велиан хитро прищурился. - Если все будут знать, что знаем мы, ученые - мы станем не нужны. Кто тогда нас будет кормить?

  - Значит, остается плыть по течению?

  - Не совсем. Сама-то ты можешь устроиться получше, при твоих талантах и знаниях это несложно. Ты даже не отшельницей можешь стать, а монахиней, со временем оснуешь монастырь, будешь настоятельницей, а видела бы ты, как настоятели живут! Самое важное - вовремя и правильно устроиться. Впрочем, время-то позднее, давай-ка спать. Подумай над этим, а утром скажешь, что надумала.

  Спала Эвинна плохо. Совсем не приятно услышать, что все, во что веришь, и к чему стремишься - вздор и наивные детские мечты. Что жизнь, подобная Велиановой, раньше вызывавшая лишь презрение - и есть единственно разумная. Самое обидное - она не может ничего оспорить, в построениях Велиана не было изъяна. Эвинне не хватало знаний, чтобы его найти.

  Как всегда, Эвинна проснулась до рассвета. Вышла из избы и, ежась на утренней прохладе, умылась в ближайшем ручейке. Ледяная вода прогнала остатки сна. Под низким серым небом простерлись бескрайние бурые просторы болот, местами белели пятна снега. Снег лениво сыпался из неприветливых небес, касался пожухлой травы и тут же таял. Странно видеть в разгар зимы огромные лужи и траву - в Верхнем Сколене, не говоря уж о кетадринских горах, вовсю воют метели, покрывшиеся ледяным панцирем водоемы и не думают таять. Моррест и Велиан еще спали, и девушка уселась на поваленное дерево, обдумывая услышанное. Думать было легко: никакой звук, никакое движение не нарушало торжественной тишины уснувшего мира.

  Ведь прав же старик, Ирлиф его побери! Что она успела сделать за свою жизнь? Еще там, в селе, убила Тьерри - а ведь рыцари в отместку могли бы убить всех! Правда, она защищалась и защищала мать - но легче ли от этого Фольвед и, главное, Амти? Только лишняя кровь, будто мало ее пролилось еще у Кровавых топей... А на севере, в неволе? Почему она с легкостью переняла жестокие правила жизни на Севере, даже не попыталась объяснить им, что вражда фодиров и кетадринов давным-давно утратила смысл? Сама не понимала? А тут и не надо ничего понимать, все лежит на поверхности. Про путь из Валлея и вспоминать не стоит: за ней осталась настоящая полоса крови и смертей. В Эрвинде, посоветовав отправить ходоков, она еще правильно поступила, избежав кровопролития. Зато в Эшпере из-за нее погиб не один человек, а семья наместника наверняка уже познала ее судьбу: Эвинна знала кетадринов достаточно, чтобы не сомневаться: они не освободили Амхалию. А Макебалы? Сколько людей, услышав ее песню, укрепятся в ненависти к алкам, и однажды... Спрашивается - зачем?! Гордыню свою потешить - мол, я такая, защитница обездоленных...

  Никого не спасла, никому не помогла - наоборот, посеяла семена будущей смуты. Какая разница, что и сама не убила никого, кроме Тьерри. Зато - солгала своему духовному учителю. "Значит, не гожусь я в Воины Правды, - подумала Эвинна грустно. - Теперь с этим будет покончено. Вернусь в Валлейский монастырь, попрошу освободить меня от этого долга - и займусь чем-нибудь еще, да хоть к Велиану вернусь. А Морреста пусть оставит у себя Велиан - его Амори наверняка не посмеет тронуть. Эх, не выполнила я свой долг, не выдержала проверки".

  И правильно: не можешь делать дело хорошо - не берись, другим переделывать будет труднее. Решено - от долга Воина Правды отказаться. Но ведь и занятия Велиана вызывают зевоту... Но, как всегда, когда мучительное решение принято и пришла пора его исполнять, Эвинна почувствовала облегчение. Словно упал камень с души. Эвинна облегченно вздохнула, выпрямилась. И тотчас, будто подслушав ее мысли, из землянки вышел Велиан. Сытый, тучный и довольный жизнью, только что не лоснящийся от жира, он меньше всего походил на аскета и отшельника, но ведь именно он оказался прав.

  - Так что ты решила? - прямо-таки с королевским достоинством спросил он.

  - Я ухожу в Валлей, точнее в Эллиль, оттуда морем вернусь в Валлей. Так быстрее и безопаснее. От служения Воина Правды, наверное, откажусь: не получается у меня так как надо... Могу я вас кое о чем попросить?

  - Ты мудрая девушка, Эльфер не зря тебя хвалил. Ты права, миссия Воина Правды - путь не для всех. Тем более - не для отягченных пристрастиями и ненавистью. Проси о чем хочешь. Тебе на дорогу нужно золото?

  - Оставьте у себя Морреста. Его преследуют могущественные люди, а ведь он никому не делает зла. - Эвинна вкратце рассказала его историю. - Это тот самый ученик, о котором вы мечтали - знатный и в то же время способный. Вся его вина в том, что он узнал то, что не желает знать Амори.

  - Оставить его у себя?! - благодушие с пухлого лица Велиана как ветром сдуло, хорошие манеры тоже. Сейчас перед Эвинной стоял не смиренный отшельник, тем более не лощеный аристократ, а не в шутку перепуганный толстяк. Наверное, так испугался бы Кард, если бы узнал, что к его дворцу приближается Валлермайерский полк короля Амори. - Да в своем ли ты уме, дикая?! Я не собираюсь ссориться с Амори, и тебе не советую! Сдала бы мерзавца алкам, как только узнала его имя. А сама бы выполнила желание наместника. Ты же такую дивную судьбу упустила, я бы и сам не отказался!

  Эвинна, смотревшая на сапоги Велиана, с каким-то детским удивлением посмотрела на отшельника. В свои семнадцать лет она кого только не видела - и неспособных уже удовлетворить женщину старцев, и сластолюбивых ничтожеств вроде Карда, и жестоких насильников. И, соответственно, блудниц, распаляющих у всех у них похоть. Видела и людей, способных обуздать сидящего в душе зверя, и сделать что-то важное. Например, мать. Но вот человека, который хотел бы, по сути, стать шлюхой, встречала впервые. И это - аскет? Аристократ? Мужчина?! Поистине, велик мир, и много в нем чудес. В том числе чудес позорных.

  - А Морреста так и так казнят, - вдохновенно развивал свою мысль Велиан, не замечая брезгливости в глазах Эвинны. Больше уважения вызывала та девчонка, с которой она познакомилась в Макебалах, и хозяйка ее заведения. У тех хватало мужества не рядиться в одежды святош. - И лучше его одного, чем еще и нас впридачу. Ты как хочешь, а я голову в петлю совать не буду.

  Эвинна хотела возразить, что если бы святой император Эгинар ни в чем не противостоял нечестивцу Арангуру, а Баргальд Химу, сейчас бы весь Сэрхирг почитал только Ирлифа, что безнаказанность провоцирует на новые преступления... Но только вздохнула. Как спорить с человеком, изображающим аскета, но завидующим куртизанкам, она искренне не понимала.

  - Тогда прощай, - наконец произнесла Эвинна. - И дай тебе твой Эдар никогда не увидеть, как убивают родных...