Колыбель для мага - Шерстякова Ирина Петровна - Страница 49

После окончания ритуалов все вежливо, но сквозь зубы распрощались и молча, порознь разошлись по домам, причем Аннеке заметила странное растерянно-ищущее выражение на лице Нагути-ко, когда та смотрела на молодого колдуна, а тот казался холодно отстраненным и почему-то виноватым. Вернувшись домой, Аннеке снова погадала, но ничего обнадеживающего не выгадала. Затея изначально была плохой.

Всю следующую неделю город бурлил: все обсуждали потрясающие новости. На сеансе исцеления супруги герцога от женских недомоганий, который проводила староста гильдии магов Ораса, из ниоткуда появился абсолютно голый, если не считать большого розового в черную крапинку банта на самом важном месте, мужчина странной наружности, и дал княгине кое-какие чрезвычайно непристойные советы по поводу лечения ее болезней.

Конечно, скандальное происшествие осталось бы в тайне, не окажись поблизости девчонка - служанка Орасы. Девчонка по величайшему секрету обо всем рассказала подруге, а уж та хранила тайну только то время, пока не дошла до дома. Конечно, Ораса разобралась с негодницами, но было поздно.

Похожие случаи произошли еще у некоторых всеми уважаемых магов. А возле дома лекаря Лепроя целый день сидел по-человечески в кресле одетый в нарядный камзол необычайно вонючий козел, который охотно и доверительно рассказывал набежавшей со всех сторон изумленной толпе, что вот, наконец, он нашел старого и опытного собрата, который может помочь ему советом из личного опыта в его сложных козлиных заботах и недомоганиях, произошедших из-за недовольства им супруги-козы.

Толпа шумела. Половина собравшихся требовала немедленно вышвырнуть из города всех магов и прочую нечисть, позволяющих себе подобные издевательства над почтенными гражданами, другая половина призывала найти и примерно наказать мерзких шутников, наведших порчу на почтенных волшебников.

В конце концов, после долгих разборок и вспыхивающего временами рукоприкладства, все сошлись на том, что надо проучить, наконец, зарвавшегося городского старосту и магистрат, которые не следят за порядком и распустили бандюг, а также задавили налогами честных людей. К этому моменту толпа увеличилась раз в десять, запрудила всю улицу. Козла стало не видно в толпе, а призыв разобраться с магистратом всем пришелся по сердцу. Начали выворачивать камни из мостовой и запасаться кольями. Но тут появившаяся, наконец, стража вразумила бунтовщиков ударами плеток и обратных концов копий. Недовольные после долгого сопротивления разбежались, оставив на месте боя разные мелочи и клочья одежды. Разговорчивый козел ничуть не смутился отсутствием слушателей и продолжал откровенничать, исчезнув без следа лишь на закате.

Улицы патрулировала городская стража и герцогская дружина, разгоняя горожан по домам и наказывая плетьми непокорных и непонравившихся, но Аннеке, накинув заклятье невидимости, добежала до Нагути-ко. Пауседета отворила ей дверь, но сказала, что Нагути-ко очень занята и заперлась в своей комнате еще со вчерашнего дня, а всех посетителей, включая друзей, просила извинить. Впрочем, домоправительница напоила Аннеке чаем с пирожными и поделилась городскими сплетнями.

Аннеке попробовала навестить других знакомых. Лиориса не оказалось дома, ученик лекаря сидел под замком, наказанный учителем за какую-то провинность. Мышонок Терент тоже сидел под замком, схваченный за руку при попытке срезать кошелек у почтенного купца, глазеющего на козла у дома лекаря Лепроя, бедняге грозила порка, его надо было выручать, да, пожалуй, пристроить учеником к какому-нибудь хорошему ремесленнику. Жаль, магического дара у мальчишки ни на медяк... Но предпринять что-то можно будет лишь после того, как все успокоится.

Аннеке вернулась домой. В общем зале никого не было, Бауглок выглядел мрачным и озабоченным, матушка Тэра не находила себе места от беспокойства. Аннеке попыталась завести разговор, но хозяева отвечали односложно, и девушка поднялась к себе. Попыталась посмотреть в магический шар, но тот оставался туманным. Сочетания гадальных фигурок выпали бессмысленными, а попытка провести ритуал узнавания ничего не дала. Похоже, кто-то сумел помешать всем проявлениям магии. Интересно было бы узнать, как это делается. А может быть, только ее, Аннеке, магические силы подавлены?

Она попыталась позвать Пушка, но тот не откликнулся. Впрочем, и раньше бывало, и частенько, Пушок откликался не сразу, а даже и через несколько дней, если был занят чем-нибудь интересым. Аннеке решила позвать Эшеаше, хотя раньше никогда не пыталась вызывать ее. Эшеаше тоже не появилась, но это ни о чем не говорило, древняя колдунья являлась, когда хотела.

В воздухе висело что-то тревожное, не дающее покоя, побуждающее к какому-либо действию, или, скорее, к поспешному бегству. Сидеть, сложа руки, казалось невыносимым, но Аннеке решила подождать, пока все утихнет, а Нагути-ко перестанет на нее сердиться. Ждать недолго: Нагути-ко просто не могла подолгу дуться, она забывала обо всем неприятном уже через час.

Аннеке улеглась спать пораньше, но сон не шел. В голове крутились мысли о невозможности происходящего. Как могли такие опытные, осторожные маги, как Нагути-ко и Лиорис, влезть в эту глупую, опасную историю, и, главное, зачем? Досадить старикам и похвастаться своей силой? Но маги вышибают подобные идеи из своих учеников задолго до первого посвящения, еще когда сопляки носят воду и колют дрова. Маг, обуреваемый страстями и амбициями, скорее всего не выживет...

Вдруг перед внутренним взором Аннеке как наяву предстал Димир. Давненько не вспоминался. Даже облик его начал исчезать из памяти под влиянием новых ярких впечатлений, оставляя лишь воспоминание о красоте и опасности, а тут вдруг как живой. Димира никак нельзя считать лишенным страстей и амбиций. Выходит, его жизнь в опасности? Почему она именно сейчас вспомнила о нем? Быть может, она нужна ему и он ее зовет?

Аннеке потрясла головой. Она уже запретила себе думать о Димире. Он плохо с ней обошелся, и если он вляпался во что-то неприятное, пусть выкручивается сам, как может. Да он сам опасен для кого угодно. При такой магической силе и подготовке, как у него, можно позволить себе роскошь иметь эмоции и заблуждения. Интересно было бы увидеть расположение звезд в момент его рождения...

Ее полусонные рассуждения прервал удар в дверь, такой сильный, что засов, задвинутый Аннеке на ночь (все-таки гостиница, полно чужих), слетел, и в комнату ввалился Бауглок с совершенно неописуемым выражением на лице и старым плетеным дорожным сундуком на плече. Следом семенила матушка Тэра с рассыпающимся ворохом каких-то вещей в руках.

Бауглок бухнул сундук на середину комнаты и начал, торопливо и как попало, бросать в него пожитки Аннеке, а Тэра, за руку стащив девушку с кровати, принялась, тоже как попало, напяливать на нее платье, приговаривая трясущимися губами:

-- Скорее, скорее, скорее!

-- Что стряслось? - спрашивала Аннеке, уже зная ответ на свой вопрос.

Тэра, не отвечая, закончила застегивать платье на спине девушки и бегом потащила ее из комнаты и вниз по лестнице, продолжая повторять как заведенная: " Скорее, скорее...". Хозяин следом волок сундук.

Возле кладовки - "колдовки" он остановился, пихнул плечом запертую дверь, после чего эту дверь вряд ли можно будет применить по назначению, вошел и принялся не глядя, горстями сгребать и ссыпать в сундук магические принадлежности. Аннеке предостерегающе вскрикнула, но хозяин только отмахнулся. И, к удивлению знахарки, защитные заклинания не оказали на Бауглока никакого действия; даже жезл, который в принципе обжигал руки дотронувшемуся чужаку, на хозяина гостиницы действия не оказал. Оглянувшись и поймав изумленный взгляд Аннеке, Бауглок криво ухмыльнулся и, в первый раз нарушив молчание, проворчал:

-- Видал я ваши магические штучки, во всех видах видал...

Аннеке Бауглок поразил. Сейчас она должна была думать, куда хозяин гостиницы собирается ее отвезти и можно ли ему полностью довериться, а вместо этого знахарка удивлялась, как Бауглоку удалось не обжечься о ее магический жезл. Таких людей она никогда не встречала и не слышала о таком ничего. Весь короткий путь до дверей она обдумывала это и решила, наконец, что Бауглок тоже наделен магическим даром, причем немаленьким.