Потери и обретения. Книга первая - Смитерс Линн (Лайни) - Страница 28

Джоанна расценила бы его слова как комплимент, но в его тоне на комплимент не было и намека.

- Вы всегда такой любезный? - спросила она вкрадчиво. - Или спасение незнакомых женщин пробуждает лучшее, что в вас есть?

Они стояли лицом к лицу, почти касаясь друг друга.

Вот так все и произошло. Редклифф улыбнулся. Внезапная улыбка преобразила его черты, облагородила и сделала невыносимо привлекательными.

- О черт, извините, - сказал он с предельной искренностью. - Конечно, это не оправдывает меня, но день был тяжелый, и я вылил на вас свое плохое настроение.

Джоанна пожала плечами.

- Вы, конечно, правы, женщине нельзя оставаться одной в толпе, - смиренно признала она. - Хотя на карнавал я отправилась не одна.

- Где-то по дороге потеряли мужа?

- Я не замужем.

- Значит, были с приятелем? - равнодушно поинтересовался он и тут же понял, насколько ему это небезразлично.

- Нет, я была с подругами. Но мне захотелось вернуться в отель, а им хотелось остаться и веселиться дальше.

- Раз уж вы простили мою резкость, не возражаете, если я провожу вас до отеля? - спросил он, благополучно забыв, что всего несколько минут назад не чаял, когда доберется до своего «люкса» на верхнем этаже отеля «Ройял».

Что- то возникло между ними. Что-то большее, чем обычное сексуальное влечение. Вокруг них бушевал праздник, а эта пара оставалась в центре веселого людского круговорота, словно изолированный тихий островок.

- Я согласна, - нарочито сухим, бесцветным голосом сказала Джоанна, хотя глаза выдавали ее неожиданно взбунтовавшиеся чувства.

- Вот и прекрасно. - Он протянул руку. - Между прочим, меня зовут Редклифф Морино.

- Джоанна Лейк. - Она приняла его протянутую ладонь. Это обычное спокойное рукопожатие взволновало ее.

Отель «Фортуна» находился в самом центре города и представлял собой отреставрированное здание восемнадцатого столетия с весьма живописными внутренними двориками, где росли тропические деревья, и романтическими балконами за решетками из кованого чугуна. В обычное время от Бурбон-стрит до отеля не более пяти минут ходьбы. Но в ту ночь, чтобы пробраться через толпы гуляющих, им понадобилось полчаса.

- Не зайдете чего-нибудь выпить? - спросила Джоанна. Ей не хотелось так быстро отпускать его.

Редклифф напомнил себе, что он женатый человек, что чувства, которые он испытывает к этой женщине, для него не только запретны, но и опасны.

Да, брак его оказался ужасной ошибкой, но Редклифф не привык развлекаться на стороне. Не потому, что не было доступных женщин, замужних и незамужних, которым только намекни - и их не придется долго уговаривать тайно встретиться и провести время в недозволенных радостях. Просто он всегда считал себя человеком слова, и брачные клятвы не были для него пустым звуком. Ведь он поклялся «и в горе и в радости…»

- Я бы не отказался. - Он старался не слышать предостережений внутреннего голоса.

Разумеется, все бары, ресторан и салон отеля «Фортуна» оказались битком набиты праздничной публикой.

Объяснив самой себе, что другого выхода нет, Джоанна предложила:

- Пожалуй, мы можем подняться ко мне и сделать заказ через отдел обслуживания в номерах. - Она поймала себя на том, что ждет его ответа, затаив дыхание.

Редклифф понимал, что не должен этого делать. Понимал, что ступает на скользкую тропу. Но вокруг царила разнузданная атмосфера карнавальной ночи, ветерок доносил звуки Луи Армстронга, и он почувствовал, как привычный самоконтроль, не подводивший ни при каких обстоятельствах, оставляет его. Словно рассыпается замок из песка, и песок струится между пальцами… как пряди ее удивительных золотисто-рыжих волос.

- Грандиозно придумано, - услышал он свой голос, прежде чем успел остановиться и принять другое решение.

Пока Редклифф разбирался со своей совестью, Памела со спутницей шла рука об руку в бар, расположенный неподалеку от набережной. В ее стеганой сумочке фирмы «Шанель» прятались очаровательные замшевые перчатки, которые она украла в тот день из магазина на Кэнел-стрит.

Со стороны коктейль-холл с приглушенным освещением ничем не отличался от других заведений в этом районе, однако его владельцы обслуживали необычную клиентуру. Памеле и ее спутнице удалось буквально втиснуться в середину толпы на танцевальной площадке размером с почтовую марку.

Стоило длинным тонким пальцам Вивьен обнять ее за талию, как лицо жены Редклиффа расплылось в предвкушающей улыбке.

Глава 13

Номер Джоанны в отеле представлял собой «люкс» в миниатюре. Постель и стоящее рядом легкое кресло находились в углублении алькова, что позволило им удержаться в рамках простого общения, хотя невыразимые чувства обуревали обоих.

Джоанне никогда еще не доводилось встречать мужчину, с которым было бы так легко разговаривать. Она и не заметила, как рассказала ему о себе гораздо больше, чем кому бы то ни было прежде, - и о том, как росла с матерью и близнецом-братом, и о том, как они не задерживались ни в одном городе и даже в штате дольше чем на год, о боли и одиночестве после смерти брата, а потом матери.

Начав говорить, она уже не могла остановиться. Она подробно рассказала ему о своей мечте стать модельером. И о том времени, когда работала в Вашингтоне, а потом в Париже. Она рассказала, что могла, о сериале «Лунный берег», не разглашая его сюжета, который Холли оберегала так же ревностно, как медведица оберегает своих медвежат.

Джоанна умолчала о романе с Бертье, но не потому, что стыдилась его. Напротив, она даже гордилась, что сумела сохранить себя, очиститься и начать жизнь заново. Не рассказала потому, что сейчас ей казалось, что и этот роман, и его ужасное завершение происходили с какой-то другой женщиной. С женщиной, которая была глупее и гораздо наивнее.

- Господи! - удивилась она, когда выговорилась. - Что же это я все говорю о себе?

Редклифф наполнил опустевшие бокалы вином, бутылку которого им принесли в номер.

- Мне нравится вас слушать. - Ее неистощимая жажда жизни подействовала на него заразительно. Она была самой естественной женщиной из тех, кого он встречал. Подобные комплименты обычно не доставляют женщинам удовольствие. Однако ей стало приятно.

- Но я совсем ничего о вас не знаю, - запротестовала Джоанна, - кроме того, что вам больше подошли бы сверкающие доспехи, нежели этот элегантный фирменный костюм.

- Первым костюмом я обзавелся, когда окончил колледж, - неожиданно для самого себя сказал Редклифф. Конечно, он нисколько не стыдился своего скромного происхождения, просто не было привычки делиться своим прошлым. А вот этой только что встреченной женщине вдруг захотелось рассказать.

- А, человек, сделавший себя сам. - Она уютно свернулась в углу дивана, натянув на ноги пышную юбку.

- Были и друзья, которые помогали. - Он коротко рассказал ей о своем детстве, о том, как ловил рыбу и ставил капканы с отцом. - Отец умер, когда мне было десять лет, - ответил он на ее вопрос о родителях.

Джоанна пробормотала слова сочувствия. Она знала по себе ту боль, которую испытываешь, потеряв одного из родителей. Она не могла себе представить, как бы она выжила, если бы мать умерла, когда они с братом были еще детьми.

- А семья у вас была большая?

- Восемь детей, один мальчик и семь девочек. Я был старшим.

- Господи, вы были в явном меньшинстве.

- Я не страдал от этого.

Редклифф был воспитан в чувстве долга и ответственности перед семьей, поэтому после смерти отца он сразу же взял на себя его обязанности. Мать, оказавшись без средств, чтобы прокормить свое семейство, отправилась в город и нанялась прислугой, а он выполнял всю работу по дому, благодаря чему стал не только прекрасным поваром, но и единственным на всю округу десятилетним мальчиком, умеющим заплетать косы.

- Когда мне исполнилось шестнадцать, я устроился подрабатывать на грузовом причале новоорлеанского отделения «Сэвидж», - продолжал он свой рассказ, - еще на том, старом. Новый открыли только вчера на Кэнел-стрит.