Не будите Гаурдака - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 400

«Эх, попадись мне только автор этого романа…» — невесело усмехнулся своим мыслям Иванушка, но и эта кривая усмешка слетела с его лица как осенний лист под бурей, стоило только вспомнить про Масдая.

Масдай…

— Ну так что скажете? — пожирая тревожным взором огибающую кольцо орду, поторопил их с ответом Адалет.

Молчание стало ответом старику. Молчание, играющие желваки, отведенные глаза и бессильно опущенные плечи.

Всё верно истолковав и не задавая больше вопросов, маг-хранитель сделал несколько пассов и торопливо зашагал туда, где должен был находиться спасительный камень. Кириан поднял на руки Эссельте и поспешил за ним.

Огненное кольцо, Иван, Олаф, царевна и калиф двинулись вслед[237].

Яйцелицые, не ожидав подобного маневра от неподвижного ранее пламени, шарахнулись в стороны, давая пройти, но не отстали.

— Разъяснить — это да… — пробормотал Иванушка, чувствуя, что если сейчас он не будет говорить, то есть не скажет просто хоть что-нибудь, то развернется и очертя голову побежит назад, жди его там хоть Гаурдак, хоть сто Гаурдаков. — Разъяснить — это надо… Люди должны понимать всю важность… нужность… ненужность… вредность… в смысле, опасность для общества… Откровенно говоря, я ведь чуть его не выпустил, когда это… того… этого…

— И я, — вспомнил и покрылся красными пятнами конфуза отряг.

— Погодите, — встрепенулась царевна. — А кто тогда?..

И все моментально и обвиняюще уставились на атлана.

Анчар опустил глаза и криво усмехнулся.

— Если я скажу, что это не я, мне кто-то поверит?

Наследники, царевна и маг-хранитель переглянулись, и атлан напрягся и прикусил губу: ответ был написан на их лицах.

— Поверит, — донесся сзади тихий голос менестреля.

— Что?.. — недоуменно оглянулись на поэта товарищи. — В смысле?..

— Я говорю, что…

— Что?.. — невпопад охнул Анчар. — Адалет!..

Старик обернулся — и сердце его замерло. Вместе со всем остальным Адалетом.

Потому что в паре десятков метров от них, внутри кольца, земля зашевелилась, словно огромный гриб пытался найти выход на поверхность, вздулась горкой — и вдруг осела. Там, где только что рос холмик, образовался провал с осыпающимися каменным дождем краями. А оттуда, словно жуткий пар над котлом, поднялось и поползло к ним нечто бесформенное и черное, словно сгустки тьмы, медленно расправляя короткие толстые щупальца, в которых что-то поблескивало.

Лишь одному человеку не надо было долго гадать, что — или кто — это такие.

— Шепталы! — враз севшим голосом ахнул Иван.

Адалет мгновенно вскинул ладони, и тонкая струя бледно-зеленого пламени вырвалась из них и ударила в самую гущу поднимавшихся из провала существ. Пораженные магией твари, неистово шипя, разлетелись на чернильные клочья, но их уцелевшие соплеменники вскинули щупальца, и в людей полетели блестящие камни…

Встреченные полупрозрачной кособокой стеной защитного поля атлана.

Один, другой, третий, четвертый ударились об нее, срикошетили — и гулкие взрывы потрясли притихшее было плато и швырнули наземь людей, как соломенных кукол. Раскаленные осколки полетели вокруг, частым секущим дождем одинаково поливая и людей, и шептал.

Вся разница заключалась в том, что люди к этому времени лежали, а горные жители выстроились шеренгой, словно расстрельная команда.

Или, как выяснилось, словно команда, приговоренная к расстрелу.

— Держись!!! — гаркнул Адалет под неистовое шипение раненого противника, и пылающее кольцо, побледневшее было, вспыхнуло с новой энергией.

Был ли выкрик адресован Анчару, воздвигнувшему стену, самому себе, или Наследникам, чтобы они держались хоть за что-нибудь, понять никто не успел, потому что десяток[238] шептал обошли с флангов, и новая порция камней полетела в их сторону. Атлан снова взметнул защиту, земля — распластанных на ней людей и пепел, камни стихий — отшвырнувший их колпак, и антигаурдаковской коалиции оставалось держаться разве что зубами за воздух.

На тот раз отброшенные колпаком Анчара снаряды срикошетили второй раз — уже от невидимого барьера вокруг нападавших — и улетели в ночь. Но, так или иначе, статус остался кво: люди внутри, шепталы — снаружи, все живы и здоровы[239].

— Не знал, что они тоже могут накладывать защитные чары, — дивясь неприятной новинке, пробормотал Адалет.

— Могут — не могут, а с тактикой у них всё одно не очень, — покачала головой Сенька.

— А с мозгами еще хуже, — презрительно пробасил Олаф.

— Так их, мерзопакостных порождений головешки и половой тряпки! — злорадно пробормотал шатт-аль-шейхец, приподнял голову, прикрыл рот и нос рукавом и принялся ощупывать хищным взглядом утонувшие в пыли вражеские ряды. — Молодец, сын гордой страны Атланды!

В ответ на похвалу сын гордой Атланды промолчал, торопливо и сосредоточенно латая продырявленный купол. Но вместо него отозвался Кириан:

— И нас так…

— Что?.. — не понял Иванушка, отплевываясь и протирая глаза от набившейся пыли и пепла.

— Ёлкин гриб… Знакомые всё лица… — увидела то, что чуть раньше углядел бард и простонала Серафима. — Снюхались… Ворон ворону руки моет, как говорил Шарлемань…

— Да о че… — начал было царевич…

И прикусил язык.

Потому что из провала, как демоны из-под театральной сцены, медленно и плавно стали подниматься четыре человеческие фигуры, одна из них — женская. И то, что это были ни кто иные, как оставшиеся в завале ренегаты, а также откуда взялся защитный барьер перед шепталами, можно было догадаться и не проявляя чудес сообразительности.

— Адалет! — предостерегающе выкрикнула царевна и не менее предостерегающе уставилась на застывшего на вдохе атлана.

— Живы?.. — потрясенно расширились глаза волшебника. — Вы живы!!!

Серафима быстро нащупала камень размером с элитную картошку и незаметно отвела руку для замаха[240].

Впрочем, выпрямись она во весь рост и проделай ту же операцию демонстративно и три раза, Анчар сейчас не заметил бы: полупривстав и опершись на пальцы рук, как бегун на старте, он видел лишь одно.

Своих друзей.

Те тоже углядели его, вскочили, замахали руками и закричали что-то неразборчивое. Антигаурдаковская коалиция насторожилась, но, похоже, слова были обращены не к ним: шепталы, приготовившиеся к новому обстрелу, недовольно запульсировали, зашипели, точно масло на раскаленной сковороде… и опустили щупальца.

Ренегаты вытянули вперед правые руки, коснулись ими друг друга, образуя кособокое солнышко, вспыхнувшее на миг зелеными лучами, и вдруг обращенная к ним часть защитного колпака пропала.

— Кречет, беги!!! — пронзительно выкрикнула женщина, и Анчар, изменившись в лице, подался вперед.

Сенькина рука дернулась, совершая заключительное движение — и остановилась, перехваченная чьими-то сильными пальцами.

— Не надо, — шепнул ей на ухо Иванушка.

— Идиот!!! — взревела царевна, вырывая запястье из захвата, и любимый супруг наверняка стал бы целью следующего замаха, но в этот момент атлан приложил ко рту ладони рупором и закричал:

— Огмет!!! Я говорил с Гаурдаком! Я видел его! Он не такой, каким мы его представляли! Он погубит Белый Свет! Мы обманывались, клянусь Избави… Клянусь своей жизнью! Поверьте мне, прошу!!! Мы должны загнать его обратно, пока не поздно! Он монстр!!!

Сменись моментально ночь ясным днем и окажись вокруг вместо шептал поющие кактусы из сада Шарлеманей, четверка магов так бы не изумилась.

— Ты… — оторопело хватанул воздух ртом Огмет, не зная, на какое признание ему реагировать. — Ты видел… ты говорил… ты болен! Или переволновался! Успокойся, иди сюда, и…

— Это вы все больные — и я тоже был раньше! — сделав еще шаг вперед и сжимая кулаки, словно от этого слова его могли стать более убедительными, срывающимся голосом прокричал Анчар. — Он не может выполнить того, что обещает! И никто не может! Потому что это всё бред! Подумайте сами! Хорошенько подумайте! Мы были дураками, слепыми болванами! Я говорил с ним! Помогите нам!