Не будите Гаурдака - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 401

— Он точно с ума сошел… — отпрянул рыжий маг.

— Вы не понимаете!!!..

— Это ты не понимаешь! — гневно выкрикнул пожилой.

— Ренегат! Предатель! — прорычала колдунья и, разорвав связь с коллегами, яростно вскинула руки.

Из ее ладоней к голове растерянно застывшего атлана метнулись фиолетовые молнии, и если бы не точный прыжок отряга, сбивший растерянного товарища с ног, одним Наследником в следующий миг стало бы меньше. В то же мгновение остатки защитного поля с резким хлопком исчезли, пропуская потерявшие цель лиловые разряды, и тут же выросли заново.

Одновременно стало уменьшаться и бледнеть огненное кольцо, отгораживавшее их от крылатых.

— Адалет, пламя гаснет! — всполошился Ахмет.

— Я не могу держать… сейчас… две защиты… — отрывисто прохрипел старик. — Хотя пытаюсь… Но купол нужнее…

— Но купол ведь ставил… — Серафима недоуменно зыркнула на атлана, еле выглядывающего из-под тяжеленной туши Олафа.

Конунг смущенно вскочил.

— Я сейчас!.. — прохрипел маг, вытянул руку, но не успел коснуться пальцев Адалета, как купол накрыл оранжевый туман, и всё вокруг пропало из виду, словно и не существовало никогда. Пронзительная, звенящая тишина обволокла их, все звуки внезапно исчезли, растворенные мутной мглой. Казалось, даже закричи они сейчас — и голоса их пропадут, впитавшись в клубящуюся снаружи хмарь, прильнувшую к куполу, точно ожидая, когда же ее впустят.

Сама не зная, отчего и почему, но Сенька показала рыжему туману неприличный жест. Тот вскипел малиновыми пятнами, точно обиделся.

Впрочем, на чувства и переживания апельсиновой отравы ей было наплевать.

— Ренегаты? — почти ожидая, что его будет не слышно, проговорил Иван.

И верно: слов его было почти не разобрать уже на расстоянии в пару шагов.

Адалет кивнул — бледный, с застывшим от непосильного напряжения лицом.

— Ну тогда можно перевести дух и часок-другой предаться грезам и отдохновенью, — не замечая, снисходительно хмыкнул калиф. — Ибо скорее муха разобьет стекло, чем…

Земля заскакала под их ногами, швыряя людей в кучу, купол содрогнулся от неслышимых взрывов, пошел серебристыми трещинами и захрустел, будто туман пытался продавить ослабевшую защиту.

Впрочем, именно так оно и было.

— Адалет!!! — глухо, словно со дна реки, выкрикнул Анчар, рванулся и схватил старика за руку. — Держись!!!

Вокруг магов заиграли сине-зеленые сполохи. Трещины в потолке пыхнули золотом и пропали, но тут же череда новых — таких же беззвучных — взрывов побросала успевших подняться наземь, и затянувшиеся было раны защитного поля вскрылись вновь. Мелкая, словно стеклянная пыль посыпалась на людей, и оранжевая мга стала просачиваться вовнутрь, принося с собой удушливый запах жженого чеснока и смолы, от которого чесалось горло и свербело в носу.

— Держ-ж-жи… — прохрипел атлан и обмяк — но Адалет словно отдохнул тот самый часок-другой.

Глаза его яростно блеснули, свечение вокруг чародеев вмиг полыхнуло ослепительно — и тонкие трещины, превратившиеся уже было в разломы, стали быстро сжиматься. Туман пыхнул и сгорел, точно болотный газ. Смрад пропал.

— Сочетание атакующих магий человеческой и нечеловеческой рас — пренеприятная обычно вещь, — с видом лектора в какой-нибудь затхлой аудитории невозмутимо сообщил маг-хранитель, но напряженность, сквозившая в его позе и жестах, намекала тем, кто умел рассмотреть, что все не так просто и спокойно.

Если кто-то в этом еще сомневался.

— И как мы теперь до них доберемся? — будто продолжая одному ему слышимый разговор, спросил Олаф.

— Ты имел в виду, как они до… — губы Кириана скривились в невольной ухмылке — но договорить он не успел.

Новые взрывы выдернули землю у них из-под ног — будто взятое за углы одеяло потрясли четверо, и свод купола покрылся жирными черными точками. Через секунду они уже напоминали кляксы, через две — пятна на шкуре леопарда…

Адалет резко вскинул руки над головой, замер, со стоном стиснув зубы и зажмурившись, будто пытаясь в одиночку поднять всё плато Смерти, ноги его подогнулись, и он, задыхаясь от напряжения, осел наземь — но не опуская рук, не разрывая концентрации, не открывая глаз…

Неяркий золотистый свет омыл покрывшийся оспой потолок и пятна остановили свой рост. На несколько мгновений всем даже показалось, что они стали уменьшаться…

Но уже через секунду каждое из них вспыхнуло черным огнем, и купол брызнул внутрь осколками и сложился. Чесночно-смоляная вонь ударила в нос не хуже кулака Олафа, заставляя согнуться и закашляться.

Адалет рванул полу балахона, быстро провел над ней посохом и лихорадочно принялся разрывать на куски.

— Держи… держи… к носу приложи… и держи… — в промежутках между приступами кашля говорил он. — За мной! И держитесь кучей!

Последний совет был не лишним: потеряться в мути цвета жизнерадостного хамелеона, до отказа набитой шепталами, ренегатами, яйцелицыми и Гаурдаком[241] — это всё, чего не хватало им сейчас для полного счастья.

Антигаурдаковская коалиция сбилась в кучу[242], ощетинилась почти погасшими трофейными мечами и медленно двинулась за магом-хранителем. Кириан нес Эссельте, Ахмет поддерживал атлана, бредущего с закрытыми глазами, словно лунатик.

— Единственная надежда на то, — пробормотал лукоморец, вглядываясь в непроницаемую мглу, — что наши противники видят сейчас не лучше нашего.

— Угу… жди да радуйся… — буркнула из-под грязного лоскута Серафима.

Как ни странно, на этот раз надежда ее супруга оправдалась: шепталы их не заметили.

Пока не столкнулись нос к носу[243].

Одну секунду апельсиновая пелена застилала глаза, бесстрастно укрывая всех от всех, а в другую Иванушка вскрикнул, словно внезапно свалившись в ледяную воду, и застыл, не в силах пошевелиться. Меч выпал из занемевших вмиг пальцев и вонзился в камень у самой его ноги, но царевич ничего не почувствовал. От касания чего-то бестелесного, но проникающего до костей, дыбом встали даже самые маленькие волоски на коже, будто всасывая в плоть и кровь нахлынувшие из ниоткуда давящее уныние и обреченность. Сердце его болезненно сжалось и заколотилось, то пропуская удары, то нагоняя упущенное в страшной спешке, но как ни старалось — воздух, напитавшийся внезапно холодным мраком и ставший от этого густым и тягучим, словно гудрон, в легкие не пошел. Если бы смог, царевич сложился бы вдвое, хватая упрямый воздух разинутым ртом, да хоть зубами его выгрызая — но двинуть даже мизинцем было теперь не в его власти.

— Живыми! — туман пронизал яростный баритон. — Они нужны мне живыми!

— Ш-ш-што мы за это получим? — моментально отозвался слева шипящий, нечеловеческий голос — точно волокушу по камням тащили.

— А чего вы хотите?

— Золото…

— Вкус-с-с-сное золото…

— С-с-с-сладкое золото…

— Много золота…

— Тройной вес за каждого! — выкрикнул Гаурдак.

— В дес-с-с-сять! В дес-с-с-сять раз больш-ш-ш-ш-ше вес-с-с-с-са!

— Идет! — не раздумывая ни мгновенья, гаркнул полубог, и Иван, задыхаясь и почти теряя сознание, почувствовал, как с последним упрямым усилием вдоха в грудь его хлынул поток воздуха — зловонного, раздирающего спазмами горло, но воздуха.

— Ведите их ко мне! — баритон едва не дрожал от нетерпения. — И не бойтесь — моя когорта вас пропустит!

— Хорош-ш-ш-ш-шо… Уг-говорил… Мы не трон-нем твою когорту… — прошипел насмешливо тот же голос.

— И пус-с-с-сть люди уберут с-с-с-с-свою зеленую завес-с-с-су, — недовольно добавил голос другой, обращаясь, похоже, уже к первому. — От нее щ-щ-щ-щупальца щ-щ-щ-щекотит.

— Но мы не знаем, как… — растерянный голос Грюндига.

— Молчи! — шипение ведьмы.

— Мы попробуем… — не слишком уверенное обещание Огмета.

— Да, Избавитель! — радостный выклик Вуха.