Кольцо Пяти Драконов - ван Ластбадер Эрик - Страница 122

Закончив, он встал. Далма плакала. Она попыталась сдвинуть ноги, но он пинал ее по внутренней части бедер, пока она не сдалась.

Курган отодвинулся, его вздымающаяся грудь была покрыта потом и кровью. :

— Твоя очередь.

Двое в'орннов мгновение смотрели друг на друга. Между ними словно проскочила искра. Это было если и не доверие, то признание совместного намерения. Рэдддлин неуклюже опустился на колени, распахнул свою одежду и упал на Далму, словно наткнулся на оазис в Большом Воорге. Звук животного хрюканья поднимался от странного зверя, извивающегося на освещенном лунным светом белом гравии.

Потом, так же внезапно, как яростная буря, все закончилось. Олннн Рэдддлин, задыхаясь, ощутил рядом движение, похожее на полет пчелы или бабочки, и, повернув голову, увидел Кургана. В руке юноши был ударный меч. Едва заметное наработанное движение, и кхагггун обнажил кинжал; во взгляде его горела ярость.

— Ты — адъютант звезд-адмирала. Он хочет отделаться от меня. За кого ты?

Усмехаясь, Курган присел на корточки и подал ему ударный меч рукоятью вперед. Олннн Рэдддлин сдержал удивление, когда увидел руку Кургана, сжимающую двойной клинок. Он знал, как это больно. И снова между ними проскочила искра — что-то невысказанное, однако живое, как дыхание. Убрав кинжал в ножны, Олннн Рэдддлин быстро взял ударный меч и вонзил его между грудей Далмы. Ее глаза широко открылись, она тихо взвизгнула и забилась, нарушая обдуманную гармонию сада. Курган, дотянувшись, положил руку поверх руки Олннна Рэдддлина на рукояти ударного меча, удерживая его на месте. Постепенно тускугггун затихла. Из раны полилась кровь, пачкая платье; белая мраморная крошка почернела. Сжатые кулаки сжимали пригоршни гравия.

На мгновение удовлетворенные, двое в'орннов развалились на скамье в центре парка. Ночь снова стала безмятежной. Тело Далмы лежало перед мужчинами, подобно подношению темному богу. Если бы не кровь, могло бы показаться, что она спит. Синяки на бедрах становились все темнее.

— Она была прекрасна, верно? — сказал Олннн Рэдддлин. — И умна.

Курган наклонился вперед, уперев локти в колени.

— Похоже, недостаточно умна.

— В конце концов, чего ожидать от тускугггун? Какая от них польза, кроме временной? Ни один из известных мне высокопоставленных кхагггунов не заводил жену, разве что ради сына — наследника, продолжателя рода.

— Ты завидуешь своим начальникам.

— Возможно, завидовал — когда-то. — Олннн Рэдддлин стер кровь с носка ботинка. — Теперь я их всех ненавижу.

— В тебе бушует сердце зверя.

Олннн Рэдддлин пристально смотрел в пустоту.

— Наверное, нетрудно узнать в других то, что происходит в тебе самом.

Олннн Рэдддлин хмыкнул:

— Скажу тебе, ты не похож на баскиров, с которыми я сталкивался.

— Я не баскир, хотя и родился в этой касте.

— Ты считаешь себя кхагггуном просто потому, что твой отец заставил звезд-адмирала взять тебя в адъютанты. Это иллюзия. Ты рожден баскиром и всегда им будешь.

— Саракконы поспорили бы с этим. Олннн Рэдддлин засмеялся.

— Ты — та еще штучка. Шестнадцать лет, и говоришь мне о саракконах.

— Ты знаком с ними?

— С какой стати?

— Мне надо выпить, — вдруг сказал Курган. — Что скажешь? — Ему надоело, что с ним не считаются из-за возраста.

Олннн Рэдддлин сжимал и разжимал кулаки.

— Я давно не заглядывал в кабаки. Не бывал в обществе с тех пор... — Он согнул костяную ногу.

— Я тоже. По крайней мере не так, как ты имеешь в виду. — Курган встал. — Тем больше оснований доказать себе, что мы еще можем приспособиться.

Олннн Рэдддлин по-совиному повернул голову. Он был молод, хотя и не так молод, как Курган.

— А нам надо приспособиться?

Курган обрадовался. Теперь они были на его территории.

— Не совсем. Однако нам надо производить такое впечатление, чтобы продвигаться в обществе, не вызывая подозрений.

Олннн Рэдддлин кивнул и встал, опираясь на костяную ногу.

— Это я понимаю.

За овалом аммоновых деревьев сверкал город — тихий, если не считать редких кхагггунских патрулей да случайных катеров, пролетающих прямо над низкими крышами. Острые углы зданий вылезали на улицы, раскрывая секреты дня, но сам город казался ослепленным ночью. Парк продолжал дышать недавно происшедшим, словно конец жизни вызвал образование ужасной тяжести, черной дыры, гравитационного колодца, так что Кургану на миг показалось, будто широкий проспект, на который они вышли, поворачивает назад, обратно к телу, лежащему в луже крови, — знак вопроса, обещание, все, чем когда-либо было или могло быть будущее.

Он засмеялся, и смех, пролетев по проспекту, вырвался на Набережную. Курган не хотел идти так далеко, он не представлял возможностей Олннна Рэдддлина, но когда они наконец свернули в ярко освещенный вход “Кровавого прилива”, юноша осознал, что ему хотелось быть на своей территории. Старый В'орнн научил его этому: больше он не уступит контроль. Никому, ни за что. Никогда.

Двое в'орннов сели посреди обломков долгой ночи — храпели саракконы, пьяные кхагггуны пятый раз за сегодня повторяли одни и те же шутки, высокий месагггун сердито обрабатывал синяки от калллистота. Рады видно не было. Неудивительно: в такой поздний час она наверняка спит.

Они пили огнесортный нумааадис из бутылки, которую Курган приказал бармену оставить на столе. В кабаке пахло кровью, потом и сладким забродившим медом.

Олннн Рэдддлин критически посмотрел на Кургана.

— Ты адъютант звезд-адмирала, однако приложил руку к убийству его главной шпионки. — Он ухмыльнулся. — Теперь я понимаю тебя. Ты и сам шпион. Ты изнасиловал ее по приказу своего отца.

— Тут ты ошибаешься, как ошибался и раньше. Стать адъютантом я решил сам; насколько я знаю отца, он, вероятно, был против. В ночь переворота я пошел к Кинннию Морке и заключил с ним сделку.

— Какую же сделку ты мог заключить со звезд-адмиралом? — усмехнулся Олннн Рэдддлин.

— Я отдал ему Аннона Ашеру.

— В самом деле?

— Я выследил Аннона и эту счеттту Джийан. Я видел, как они сбежали из дворца. Видел, как они украли пару чтавров. И знал, куда они поедут.

Олннн Рэдддлин смотрел на него с любопытством. Курган встал из-за стола. Он внезапно понял, насколько голоден. Пройдя по заднему коридору на кухню, юноша обнаружил Куриона, вкушающего ранний завтрак. Нита Батокссса не было.

— Поешь с нами, — сказал Курион, не здороваясь. — Восхитительная похлебка. Повар использует только глубоководного люциана. Ты представляешь, как трудно их ловить сетью? Они борются, как демоны.

— Со мной новый приятель. — Курган подтянул табурет и сел рядом с саракконом. — Особенный кхагггун.

Курион хмыкнул.

— Это сочетание противоположных по значению слов! Кхагггуны годятся лишь на то, чтобы умереть по приказу.

— Тебе следовало бы познакомиться с ним.

— Как видишь, мы завтракаем. Возвращайся к твоему другу-трутню.

— Мне не хочется покидать тебя, — сказал Курган. — Но позволь задать тебе вопрос. Недавно мне предложили мезембрэтем. Слыхал о таком?

— Разумеется. Я продаю лаагу, так почему бы не продавать мезембрэтем?

— Это наркотик? Курион пожал плечами.

— Это странная штука. Корень с психотропными свойствами.

— Правда? Хорошо бы попробовать.

— Только если стремишься к смерти. Он очень сильный, очень мощный. Если не побережешься, он повлияет на твой разум. Уж поверь, тебе не понравятся результаты. Ты с все большим удовольствием будешь причинять боль.

Курган поднял руки.

— Считай, я предупрежден.

Он встал, но Курион остановил его:

— Просто любопытно, что делает твоего друга-трутня таким особенным?

— Колдовство, — ухмыльнулся Курган.

— Мы поставим двадцать, что это пустая болтовня.

— Я бы взял с тебя сорок, не меньше. Курион положил ложку и вытер губы.

— У тебя есть семьдесят пять, или нам придется выбивать их из твоей шкуры?

Курган вернулся и положил требуемую сумму рядом с миской сараккона.