Королева вампиров - Робинсон Андреа - Страница 53

Поскальзываясь на плитке, я подхожу к окну. В отдалении грохочет гром, и я слышу стук дождевых капель по металлическому подоконнику. Они могут быть где угодно. Кэролайн может быть где угодно. Я приказываю себе успокоиться, но мое сердце сжимается так сильно, что мне становится трудно рационально мыслить. Он использует ее как приманку, поэтому он не захочет ее убивать. Он все еще думает, что я — его пропуск к «Данае», поэтому меня он тоже не захочет убивать. Все будет хорошо — нужно просто идти вперед.

Теперь я должна проверить, здесь ли еще машина Влада. Засунув ложку за пояс джинсов и прикрыв ее футболкой, я бегу обратно к кухонной двери. Второпях я неловко ударяюсь об нее и зажмуриваюсь от боли. Открыв глаза, я вижу перед собой одинаковые фигуры Девона и Эшли, симметрично стоящие бок о бок, как статуи близнецов. Неяркое освещение играет странные шутки с их лицами: у меня возникает жутковатое чувство, что я смотрю на одно лицо, одно тело, в результате какой-то ужасной ошибки в магическом трюке разделенное надвое. Они гротескным тандемом выдвигаются вперед.

Спотыкаясь, я отступаю назад в кухню, пока не ударяюсь копчиком о жесткий угол жестяного стола. Он вибрирует под моими пальцами, издавая высокий гул, который переплетается с ритмичным стуком посудомоечной машины, все больше напоминающим пульсирующий шум крови у меня в ушах.

— Где моя сестра? — спрашиваю я, нащупывая рукой обнадеживающе твердую ложку.

Они выходят на свет. Сначала я вижу их квадратные подбородки, затем их губы, сжатые в две бледные полоски, и, наконец, их глаза. Они такие же мертвые, как и прежде, — четыре блестящие черные пуговки.

— Я спрашиваю, где моя сестра? — повышая голос, повторяю я.

Тот, что слева, поднимает руку, и я только сейчас замечаю, что он сжимает скомканный клочок бумаги. Когда я не делаю никаких движений, чтобы взять его, они снова делают шаг вперед. Осознав, что они не сдвинутся с места, пока послание не будет доставлено по адресу, я беру бумажку и разглаживаю ее на столе. Сверху она украшена рядом цветов и сердечек. Я знаю только одного человека, которому хватило бы мужества послать такую разукрашенную записку. Это листочек из блокнота Кэролайн. И почерк Влада. Остается только догадываться, кому принадлежит пятно крови на уголке письма. Начиная читать, я чувствую себя так, словно меня сейчас вырвет.

Софочка,

Я был бы безумно счастлив, если бы ты присоединилась к нам в нашем тайном местечке в лесу — твоя сестра уже здесь, и ей очень хотелось бы поговорить с тобой. Однако прошу тебя поторопиться. Я с нетерпением жду твоего общества, а ночь наступит совсем скоро.

С самыми теплыми пожеланиями,

Влад

Я комкаю бумажку в шарик и швыряю его в того двойника, который доставил письмо. Он даже не вздрагивает. Бумажный шарик, не причинив ему никакого вреда, отскакивает от его груди, что никоим образом не содействует улучшению моего настроения. Я чувствую, что у меня вот-вот хлынут слезы. Расступившись в стороны, Девон и Эшли жестом указывают мне на выход, напоминая жуткую пародию на две створки двери. Сделав осторожный шаг вперед, я собираюсь пройти между ними, но это мне не удается. Я чувствую, как две сильные ладони хватают меня под мышки и поднимают в воздух.

Глава восемнадцатая

— Отпустите меня, вы, уродские двойники! Я и так с вами пойду, — кричу я, но они тащат меня по коридору и через темный физкультурный зал — пустой, поскольку из-за грозы отменили все занятия и матчи. Теперь мы движемся быстрее; мимо мелькают трибуны, и мы приближаемся к выходу, ведущему на стадион за школой. Только что мы были в физкультурном зале, где пахнет потом и тальком, и вот мы уже снаружи под ветром и хлещущим дождем, несемся через грязное футбольное поле к большому лесному массиву в стороне. При каждом шаге под ногами хлюпает грязь, небо над головой раскалывается от ударов грома, а по моим плечам и спине скатываются капли дождя. На груди моя футболка пока остается сухой. «Только бы она не промокла», — молюсь я. Иначе будет видна спрятанная ложка. Если честно, деревянная ложка — не самое лучшее секретное оружие, но на данный момент это все, что у меня есть.

Мы подходим к кромке леса и погружаемся в еще более глубокую тень. Девон и Эшли продираются сквозь кусты, не обращая на них никакого внимания, но по моему лицу хлещут ветки. Время от времени мои ноги ударяются о землю, лодыжки подламываются, и все это заставляет меня чувствовать себя настолько потрясенной и униженной, что я не замечаю, как мы приходим на поляну, — до тех пор, пока меня не сбрасывают на землю. Я успеваю сгруппироваться, чтобы не плюхнуться носом в мокрый слой гниющих листьев, но руки подо мной проскальзывают. Я вытаскиваю их из грязи и поднимаюсь на ноги, как раз вовремя, чтобы заметить, как Девон и Эшли уставились в пространство позади меня.

— Я счастлив, что ты смогла присоединиться к нам, Софочка, — говорит Влад. Он сидит на гнилом столике для пикника в прилипшей к груди черной рубашке. Когда я перевожу на него взгляд, он непринужденно закидывает ногу на ногу и скрещивает на коленях руки.

— Где Кэролайн? — резко спрашиваю я, в отчаянии оглядывая лужайку. Никого. Я встаю и поворачиваюсь кругом, заглядывая в прогалины между деревьями. Из-за дождя все вокруг затянуто мглой, и стена тумана не позволяет мне разглядеть хоть что-то дальше своего носа. Влад, подождав, пока я перестану вертеться, непринужденно отклоняется в сторону, открывая сгорбленную фигуру Кэролайн, привязанную к дереву ярким кислотно-розовым шнурком. Ее голова бессильно свисает на грудь, а лицо закрыто светлыми вьющимися волосами.

— Она... — начинаю я. Во мне нарастает ужас, ледяными мурашками ползущий по коже.

— О... она не мертва. Я просто не хотел слушать ее ни секундой дольше — она, оказывается, знает довольно много ругательств. Что значит «лох»?

— Отпусти ее, — приказываю я. — Она не имеет к этому никакого отношения.

— Она имеет к этому очень большое отношение, — рявкает он. — Если бы ты предоставила мне еще один шанс завоевать тебя, мне не пришлось бы прибегать к таким радикальным мерам. Но ты ясно дала мне понять, что не намереваешься решать эту проблему цивилизованным путем, а у меня нет времени на то, чтобы бороться с твоим упрямством и терпеть от тебя публичные оскорбления. Я устал от этого, — говорит он, легко спрыгивая со стола. — Вот что я предлагаю. Ты соглашаешься здесь и сейчас стать Вампиром и выйти за меня замуж, а я отпускаю твою сестру. Если ты не согласишься, она будет интересоваться, почему у нее так долго болит шея. Но в противном случае она ничего не будет помнить.

Я бросаю взгляд на Кэролайн.

— Ты же не… — начинаю я, но с ужасом вижу, как сверкают его серые глаза, вижу, как горят его щеки.

— О, я не сделал ее вампиром. Просто выпил немного. Как-никак, я уже очень давно не позволял себе насладиться свежей человеческой кровью, — говорит он. Приблизившись, он проводит ледяным пальцем по моей щеке и открытой коже над воротником футболки. — Обычно мне бывает трудно остановиться. Но сейчас я вспомнил, что она мне нужна, чтобы заполучить тебя.

Не подумав, я резко отбрасываю его руку. «Как насчет того, чтобы не злить безумного вампира, который держит твою сестру в заложниках, а, Софи? Особенно тогда, когда он еще даже не попытался сделать первый шаг», — говорю я себе. Сглотнув, я пытаюсь говорить как можно спокойнее:

— Я думала, что тебе понадобятся свидетели.

— Они у нас есть, — возражает он.

— Кто? Белки?

— Нет, разумеется, нет, — отвечает он. — Иногда твой юмор неуместен. Я говорю о Девоне и Эшли.

— Но они едва умеют разговаривать!

— Я признаю, что они не идеальны, но ты не оставила мне другого выбора. И все же, просто чтобы развеять твои сомнения...